Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Она согласилась встретиться с ним, но не больше чем на десять минут. Он поехал в ее маленький офис на улице Юлия Цезаря и прошел мимо трех студентов-юристов, сидевших в общем кабинете. Исабель встала поприветствовать его, и он увидел, что она босая. Он сел и высказал предложение заключить сделку с Мануэлой.
— Хавьер, ты в своем уме?
— Не всегда, — пошутил он.
— Теперь ты хочешь отдать ей дом, за который мы бились последние полгода! Да ведь ты потеряешь бог знает сколько денег! Около полумиллиона евро. Почему бы заодно не отдать ей и остальное?
  
— Неплохая идея, — сказал Фалькон.
Она наклонилась к нему через стол. Длинные черные волосы, темно-карие, почти черные глаза — красивая, жестокая и величественная мавританка.
Большинство обвинителей боялись ее как огня, поскольку она была способна без особого напряжения заткнуть им рот в суде.
— Этот психолог до сих пор копается в твоей голове?
— Да.
— Лекарства не меняли?
— Нет.
— Ты еще принимаешь таблетки?
Он кивнул.
— Ну-ну, не знаю, что у тебя там происходит, но явно что-то серьезное, — сказала она.
— Я больше не хочу жить в этом доме. Не хочу жить с Франсиско Фальконом. Мануэла хочет. Она одержима этим местом… но у нее нет денег.
— Значит, он не для нее, Хавьер.
— Просто подумай об этом.
— Я подумала и отказываюсь, сразу же.
— Подумай еще.
— Твои десять минут истекли, — сказала Исабель, надевая туфли. — Проводи меня до машины.
Исабель шагала через офис, а студенты-юристы забрасывали ее вопросами. Она сделала вид, что не слышит. Каблуки простучали по мрамору фойе.
— У меня еще один вопрос, — сказал Фалькон.
— Надеюсь, он дешевле предыдущего, — пробормотала она. — Иначе я стану тебе не по карману.
— Ты знаешь судебного следователя Кальдерона?
— Конечно, знаю, Хавьер! — Исабель резко остановилась, и Фалькон в нее врезался. — Теперь понимаю. У тебя душевное расстройство из-за них с Инес. Давай считать, что этой встречи не было, а когда успокоишься, мы…
— Нет у меня расстройства.
— Тогда к чему вопрос про Кальдерона?
— Скажи, про него много болтают?
— О, еще бы! Языками длиной с твою руку… длиннее твоей ноги… длиннее этой улицы.
— Я имел в виду… о его историях с женщинами.
Фалькон внимательно смотрел на ее лицо и увидел, как свирепость исчезла, уступив место огромной боли: как загарпуненный кит, она показалась и исчезла. Исабель отвернулась и направила ключи на машину, та в ответ моргнула фарами.
— Эстебан всегда был охотником, — сухо произнесла она.
Отворачивая лицо, села в машину и отъехала, оставив Фалькона на мостовой с мыслями о том, что Исабель Кано замужем вот уже более десяти лет и счастлива в браке.
  
12
 
Пятница, 26 июля 2002 года 
Пока Фалькон добирался до дома Ортеги, позвонил Хорхе и заверил, что бумага, на которой сделана фотография Инес, отличается от образца из начатой пачки по составу и качеству. От этой новости у Хавьера мигом поднялось настроение, пока он не понял, что если с памятью у него все в порядке, значит, кто-то проник в его дом, чтобы прикрепить фотографию над столом. И еще: они знали, как причинить ему боль. Сердце тяжело забухало, пульс отдавался даже в кончиках пальцев, но он попытался успокоить себя мыслью, что после скандала с Франсиско Фальконом про него все всё знают.
Пабло Ортега возвращался после прогулки с собаками. Когда он проходил мимо, Фалькон опустил стекло и попросил уделить ему несколько минут. Ортега мрачно кивнул и придержал для него ворота. Вонь от коллектора окружала дом, как стена. Они зашли за угол и попали в кухню. Собаки шумно лакали воду.
— У меня хорошие новости про коллектор, — сказал Ортега, не сумев изобразить радость по поводу встречи. — Один из подрядчиков брата считает, что сможет все починить, не снося комнаты, и всего за пять миллионов.
— Я рад за вас, — откликнулся Фалькон. Они прошли в гостиную и сели.
— У меня для вас еще одна хорошая новость, — сказал Фалькон, поддерживая оптимистическое начало разговора. — Я хотел бы попробовать разобраться с делом Себастьяна. Думаю, смогу ему помочь.
— Какой смысл в помощи, если Себастьян не желает ее принимать?
— Полагаю, тут я тоже смогу помочь. — Фалькон рискнул еще до уговора с Алисией пообещать содействие Агуадо: — У меня есть знакомый психоаналитик, который изучает материалы дела, она может поговорить с Себастьяном.
— Психоаналитик, — медленно повторил Ортега. — И о чем она будет с ним разговаривать?
— Она попытается выяснить, почему Себастьян хотел попасть в тюрьму.
— Он не хотел! — Ортега вскочил и драматически вскинул крупную руку. — Власти его засадили с помощью этого carbon, судебного следователя Кальдерона!
— Но Себастьян не сказал ни слова в свою защиту. Казалось, он рад наказанию. Почему, как вы думаете?
Ортега упер кулаки в свою обширную талию, набрал побольше воздуха, словно хотел закричать.
— Потому что, — вдруг очень тихо произнес актер, — он виновен… Вот в состоянии его рассудка на тот момент я сомневаюсь. Суд решил, что он вменяем, но я с этим не согласен.
— Это она и выяснит, — заверил Фалькон.
— Да что тут выяснять! — воскликнул Ортега. — У мальчика и без того хрупкая психика. Не хватало только, чтобы он вообще расхотел жить.
— Вам из тюрьмы сообщили, что такое возможно?
— Пока нет.
— Пабло, она очень хороший врач, она не может навредить пациенту, — уговаривал Фалькон. — Пока она поможет ему разобраться в себе, я проверю кое-какие подробности дела…
— Какие?
— Нужно обязательно поговорить с родителями похищенного мальчика, Маноло.
— Вы ничего не добьетесь. В их доме запрещено произносить имя Ортега. У отца был инсульт — он больше не может работать. Они распустили злобные слухи, так что весь район на меня ополчился. Поэтому я здесь, Хавьер… а не там.
— Я должен с ними поговорить, — с нажимом сказал Фалькон. — Именно на основании показаний Маноло суд назначил столь суровое наказание для Себастьяна.
— С чего он станет менять свои показания? — спросил Ортега.
— Вот это я и хочу выяснить: свои или кем-то внушенные.
— Не понимаю.
— Он совсем маленький. В таком возрасте делаешь, что говорят.
— Хавьер, вам что-то известно?
— Я знаю только, что хочу помочь.
— Как мне это не нравится! — не унимался Ортега. — Как бы не было еще хуже.
— Пабло, хуже я не сделаю.
— Опять ворошить прошлое… — сказал Ортега, вспоминая ужас, через который он прошел. Он начал зло, но затем смягчился: — Хавьер, можно я немного подумаю? Пресса только-только успокоилась. Не хочется, чтобы они снова на меня насели. Хорошо?
— Не волнуйтесь, Пабло. Не спешите.
В это время Ортега обратил внимание на фотографию, которую Хавьер положил на стол.
— Что-нибудь еще? — спросил он.
— Я запутался в ваших отношениях с Рафаэлем Вегой, — сказал Фалькон, листая свой блокнот. — Вы сказали: «Я его знаю. Он представился мне примерно через неделю после моего переезда». Это значит, что вы знали его до переезда сюда или познакомились с ним, только переехав в Санта-Клару?
Ортега смотрел на фотографию, лежавшую на столе перед Фальконом лицом вниз, как игрок в покер на карту, масть и достоинство которой он не прочь узнать.
— Я знал его раньше, — подтвердил он. — Видимо, нужно было сказать «представился заново». Мы встречались на вечеринке или где-то еще. Не могу вспомнить…
— Один раз, два, три?
— Не могу сказать с уверенностью. Я встречаю столько людей…
— Вы знали покойного мужа Консуэло Хименес? — спросил Фалькон.
  
— Да, да, Рауля. Должно быть, это он нас познакомил. Они занимались одним делом. Я ходил в ресторан в квартале Порвенир. Вот где это было!
— Я предполагал, что Вегу представил ваш брат.
— Ах, ну да. Теперь вспомнил. Конечно. Фалькон протянул Ортеге фотографию, наблюдая за выражением его лица.