Память питается болью (СИ)

— Не хочу, — сердито ответил Андрей.
— Пожалуйста, Андрюша, пожалуйста, аромат кофе это не испортит, — Павел хихикнул, приставив вставший член к его дырке.
И Андрей тоже засмеялся, а потом сделал это. Член приятно обдуло ветерком, и Павел ткнулся слегка, но вставлять не стал, просто обнял Андрея.
— Давай, допьем и пора…
— А ты заберешь меня вечером оттуда?
— Конечно, — сердце слегка защемило, а вдруг Андрей все вспомнит к вечеру, ведь доктор говорил, что его амнезия вызвана стрессом и должна скоро пройти… Павел попытался вспомнить сложное название этих амнезий, но слово уплыло из сознания оставив после себя какой-то обрубок.
  
***
В клинике только и говорили про марсианских слизней. Андрей слушал все эти россказни, улыбался и жевал бутерброд с резинистой колбаской, больничная еда совсем невкусная, не то, что у Паши. Он посмотрел на электронное табло над головой и занервничал, осталось совсем немного времени до вечера, а потом чуть не подавился от радости, подумав о любовнике. Паше он нужен даже такой вот… со съехавшей крышей, больной. Хотя он уже выздоравливает, его даже в палате не стали запирать после утреннего осмотра.
За ненастоящими окнами шел снег, так хорошо было смотреть на него и вспоминать. Андрей помнил, как хотел поджечь в детстве школу и почти получилось, помнил свою работу здесь, на Марсе, но последние несколько дней перед срывом ускользали, как он ни старался, и, самое обидное, совсем ничего о любимом. Да еще эта хрень с ножом… Надо попасть к себе, может там найдутся недостающие кусочки, и захватить кое-что из вещей. Он так и был в Пашином, в больничное его переодевать не стали.
Все было почти прекрасно, а потом опять приперлись из полиции, а с ними Максим еще, но Андрей спрятался, залез под стол и сидел там, пока вошедший следом доктор не увел инспектора с собой. Максим заглянул под стол, ухмыляясь:
— Что же вы, Андрей Петрович, полюбовничка своего чуть на тот свет не отправили, надоел?
— Что?..
— На опасный участок поставили, еле ведь откопали… а так ничего, лечитесь, отдыхайте… — пропыхтел Максим, распрямляясь, и видно стало только ноги и кусочек пузени.
— Помощь не нужна, Озкулов? — нагнувшийся санитар подмигнул ему. — A то помыть может надо.
Андрей его послал и отполз подальше на всякий случай. А потом пришел Паша, прямо с работы, в серебристой форме корпорации, и, пока он оглядывал больничную столовую, Андрей любовался им из-под стола, позабыв про все на свете. Вот бы Паша подошел поближе, можно будет неожиданно схватить его за ноги и крикнуть “слизень!”, сегодня он так двоих уже напугал, было смешно. Но сейчас не решился почему-то.
— Андрюш, запарка на работе, я тебя сейчас отведу домой и опять убегу, — Паша залез к нему под стол, и Андрей обхватил его ногами и руками, прижимаясь и тыкаясь губами в рыжую щетину. Он так соскучился, что вдруг сказал неожиданно:
— Я тебя весь день ждал… и так люблю, Паш…
— Через минуту запускаем уборщиков, — сверху по столу им постучали и захихикали сдавленно, — покиньте столовую.
— Уходим уже, — ответил Павел недовольно и поставил ему засос на шее.
========== Глава 7 ==========
— Так ты, Паш, что… пидор? — с многозначительной ухмылкой спросил его Максим, когда они остались наедине после совещания.
Павел ощутил короткий приступ злости — за его спиной сегодня целое утро шептались. “А вот хуй вам!”, подумал он и наклонился к Максиму совсем близко, даже руку на плечо положил и слегка стиснул жиры:
— Конечно, а ты?
— Ээ… я нет, — занервничал тот и попытался отодвинуться, но не смог, оказавшись в ловушке кресла, стола и собственного брюха.
— Я имел ввиду, — тут Павел сделал драматическую паузу и похабно пошевелил бровями, — а ты что, имеешь что-то против нас, пидоров?
— Что ты, — Максим еще раз дернулся в кресле, — я очень толерантно отношусь к людям нетрадиционной ориентации.
— Это хорошо, что ты такой толерантный, — Павел сел на свое место, — я сам такой. И так, знаешь, бесят меня нетолерантные товарищи. Вот прям взял бы — и уебал!
Максим засмеялся:
— Слушай, а помнишь, ты на годовщине втирал Женьке про свою любовь и верность к невесте? Так ты это Петровича — невестой?
— Нет, тогда у меня была невеста в Питере, а теперь я с ней расстался. Тебе Женька про все свои любовные неудачи докладывает?
— Ладно, ладно, не намекай… — Макс горделиво подмигнул. — Вернемся к нашим слизням.
В столовке, где Павел сидел с документацией, к нему подвалили работяги из его последней смены. Вперед выступил Геныч:
— Вы, эта… Пал Юрич… — он замялся.
— Что? — тяжело произнес Павел, догадываясь, о чем разговор пойдет.
— Вы, правду говорят — пидор?
— А в морду? — он встал, чувствуя, как пылают щеки, вся столовка с интересом наблюдала за представлением.
— Мы, Пал Юрич, нам все равно! Хоть вы с кем ебститесь, — Геныч сел к нему за стол, остальные неловко подтянулись поближе, — а мужик вы наш, нормальный.
— А… ну, спасибо, мужики, — растерялся Павел.
Так ребята оказали ему поддержку и покровительство. Это было здорово, Павел даже простил им неуместную в головном офисе фамильярность и то, что они отвлекли его от работы. Пожалуй, надо сделать перерыв…
— Только у нас с Андреем не ебля, — строго сказал он. — А любовь.
Мужики закивали и заухмылялись, разговор непринужденно зашел о слизнях и бабах.
В больницу вечером Павел бежал с нетерпением и страхом. Но все обошлось, Андрей все так же любил его. И возвращаясь домой, Павел опять обнимал и прижимал его к себе, не обращая внимания на любопытные взгляды, как жаль, что совершенно нет времени завалить любовника прямо сейчас. Надо было снова тащиться на совещание, внеочередная трансляция с Земли, как же плохо без Андрея на работе, Макс мечется и тупит, генеральный бесится…
***
Андрей подергал входную дверь и убедился, что Паша его все-таки запер, как и обещал. Он осмотрел небольшую квартирку, в прошлый раз не до того было, включил везде свет и отправился в душ. Там все было стандартно: душевая кабинка, ванна, гигиенический набор на все случаи жизни, хранящийся в шкафчике над раковиной. Андрей быстро нашел нужную ему вещь, округлую и черную, слегонца похожую на Инкин вибратор. “Плотно прижать передним концом к подлежащей эпиляции поверхности и включить” — прочел он сбоку штуковины, хихикнул и повернулся задом к зеркалу. Рассмотрел еще раз эпилятор, борясь с искушением, и приложил точнехонько к анусу и окрестностям, активируя.
— Блядь! — вякнул он в следующую секунду, отбрасывая адское приспособление куда-то в угол.
Андрей аж запрыгал, прижимая руки к пострадавшему месту, припухшему и гладкому. Черт, вот если бы Паша это с ним сделал… привязал для надежности и поводил там…
Он снова стал думать о любимом, о том, как тот вчера его шлепал, попа предвкушающе заныла, и вдруг противно отдались в груди слова Максима, что он “чуть не отправил любовника на тот свет”. Андрей застыл, соображая, он же не контролировал себя во время приступа, нет, невозможно… Неужели он кидался на Пашу с ножом, надо будет попросить прощения, когда он придет, да, Андрей так и скажет: “Прости меня, любимый, я был не в себе”, и тот простит обязательно, он ведь такой добрый и понимающий. Андрей намазал задницу успокаивающим кремом, вымылся и намазал еще раз. Уже не болело почти, но проделать то же самое с яйцами он не решился.
Чтобы отвлечься от побаливающей части тела и грустных мыслей, Андрей решил разобраться, что произошло за время его отсутствия на работе, и правда ли, что нашли каких-то слизней. Паша не запаролил свой домашний терминал, и Андрей некоторое время боролся с соблазном — порыскать по папочкам. Потом все же победил себя, зашел во внутреннюю сеть корпорации, в свой офис. Там была куча новых писем и отчетов, он долго изучал следы пагубной жизнедеятельности слизней. А потом открыл старые документы, касающиеся восьмого участка, того, где Пашу завалило. На вид все гладко, но… Глаз зацепился за несоответствия…