Сомали: Черный пират (СИ)

— Ничего себе! Зачем вам сколько жратвы?!
— Да мы на пикник едем в наш национальный парк. И заботливая мама положила мне с собой так много еды, что вот даже друга пришлось попросить помочь донести до автобуса.
— Да, что-то мы с утра не ели. Пикник говоришь?
— Так берите, что хотите! — щедро взмахнул рукой Фарах.
Зря он так сказал. Местные полицейские скромностью не отличались, а вот наглости у них явно было с избытком, поэтому без зазрения совести они хапали чужое добро, сколько в руках поместилось. Напоследок стражи порядка ещё раз окинули нас внимательным взглядом, но ничего подозрительного так и не обнаружили. Одеты мы были в хорошую одежду и уже не походили на забитых заключённых, что сбежали только сегодня ночью.
— Там такси есть, и дёшево, скажите, и вас довезут, — махнул рукой в сторону один из полицейских.
— Да, спасибо.
Закрыв сумку, мы поспешили к стоянке такси. Это оказался обычный велорикша, на тарантас которого мы и погрузились от греха подальше. Зазвенев колокольчиком велосипедного звонка, он тронулся с места, увозя в нужную сторону. Выйдя за квартал от моей лаборатории, мы чуть ли не бегом бросились в своё логово. И лишь войдя в убежище, я выпустил дух и без сил рухнул на скамью. Но нам нужны ещё и одеяла, чтоб спать здесь, и мне снова пришлось идти в магазин, благо он находился совсем неподалёку.
Купив всё необходимое, я снова скрылся в подвале и, закрывшись изнутри, лёг спать. Последние двое суток меня, как и Фараха, не отпускало напряжение, и адреналин буквально колобродил в крови. И лишь сейчас в непроглядной тьме я смог спокойно уснуть, не забыв положить рядом с собой автомат.
А эти пусть мучаются и ищут виновных, кто напал на полицейский участок, и ловят разбежавшихся арестантов. Завидую я им, столько приключений я им создал.
В подвале мы прожили целую неделю. Ели, спали и даже испражнялись в ведро, чтобы ночью вынести его наружу, а также набрать свежей воды. Через неделю у нас закончились продукты, да и запасы реактивов подходили к концу. Я ведь не сидел без дела или тупо спал. 
Всё это время я работал, создавая зелья и эликсиры, вспоминая давно забытое и обновляя старое. Фарах сначала с недоумением, а потом с любопытством наблюдал за моими действиями, заинтересовавшись приготовлением микстур и эликсиров.
Будучи дипломированным медиком, он пытался разобраться в том, чем я занимался, и для чего мне необходимы всякие реторты, дистилляторы и прочие аллонжи.
— А что ты делаешь? — задал он глупый вопрос.
— Лекарства.
— А ты разве умеешь?
— Умею.
— А где научился?
— В другом мире.
— Это где? Где учат такому? Я никогда не видел таких методов...
На этом вопросе я бросил своё занятие и повернулся к нему:
— Послушай, что ты знаешь обо мне?
— Ммм, ничего, — признал Фарах.
— Вот именно, тогда больше не приставай ко мне. Принимай всё, как данность. Что я умею, что я могу. И вообще, поменьше вопросов задавай, глядишь, и дольше проживёшь… Теперь тебе идти больше не к кому, кроме как ко мне. Да, я совсем забыл, что тебе сказали твои родители?
Фарах настороженно молчал, но после моего вопроса снова оживился.
— Они очень испугались. Но мама, едва выслушав, бросилась собирать мне еду, а отец не хотел меня отпускать, я с трудом вырвался от них. Мама всё время причитала и плакала, а отец говорил глупости. Пришлось соврать, что мне есть куда уехать. А в итоге, мы который день сидим с тобою в подвале, словно крысы...
— Крысы?! — я усмехнулся, — а ты «Стальную крысу» читал?
— Нет. А что это за книга?
— Фантастика. Гарри Гаррисон написал. Лучше нам пока побыть крысами, зато живыми, а не в качестве чучел. Сейчас всех ищут и будут вылавливать действительно как крыс, пока не успокоятся. Тут только два выхода: или бежать в горы, или залечь на дно. К твоим родителям должны были прийти сразу, но мы успели, хвала всем богам Африки. Или нам просто повезло, что тоже хорошо. Наверняка полицейские уже побывали у твоих родителей и взяли на контроль твоё появление. Так что нам придётся провести в подвале не меньше двух недель. Потом можно будет потихоньку вылезать на свет.
 
— Ты так думаешь? Возможно, они ещё долго не успокоятся.
— Возможно. Но скорее всего от силы месяц, потом всё снова забудется и вернётся на круги своя. Другие люди, другие проблемы и другие деньги. У нас с тобой есть деньги на полгода безбедной жизни, но я не собираюсь тут обустраиваться. Моё имя уже засвечено, и надо отсюда уезжать. А жаль, всё так хорошо начиналось, если бы не эти змеюки с района Серпент.
— Да, я слышал про перестрелку. Говорят, кого-то даже убили.
— Да, убил я там многих, но не всех, а жаль. А то, напали, понимаешь, на бездомного колдуна и требуют чего-то.
— Ты??? — вылупился на меня Фарах идеально круглыми глазами, видимо не поверив мне. — А чего они требовали?
— Денег! Чего ещё могут требовать, не лекарств же моих?
— Но, судя по тому, как ты всё умело делаешь, твои лекарства должны пользоваться спросом.
— Они и пользовались, пока эти не пришли. Пришлось их убить, но я всё равно в тюрьму загремел и совсем не за это.
— Странный ты! — резюмировал Фарах, так до конца и не поверив мне.
— Ещё какой! — подтвердил я. — Давай лучше помоги перелить отвар.
Временами мы ходили в магазин, зорко смотря по сторонам, но никому до нас не было дела. В городе всё постепенно успокоилось. Посидев ещё с неделю в добровольном заточении, я решил выйти на свет божий и прогуляться до рынка. Судя по моему отражению в зеркале, за три недели я основательно откормился, сидючи на одном месте, и на узника африканской тюрьмы никак не походил.
А меня должен раз в три дня ждать на рынке Чарти. Как быть? Купив календарь, я стал отсчитывать дни с того времени, как попал в тюрьму. И как раз получалось, что заканчивался третий месяц. Долго я канителился со всей этой фигнёй. Теперь нужно всё сделать грамотно.
Собравшись, я вышел из подвала и направился прямиком в ближайшую оптику. Это оказалось помещение, совмещённое с аптекой, где сидела женщина, имевшая уровень подготовки медсестры, а не врача, и это в лучшем случае. Ну, да не суть. На стене позади прилавка, где расположилась медичка, находились многочисленные шкафчики с надписями на арабском. Арабский я знал, и поэтому стал читать надписи.
«Витамины», «От поноса», «От желудка», «От запора», «Сердечное», «Обезболивающее» и «От вшей». Последняя надпись меня особо поразила, и я невольно почесал свою чисто вымытую голову. В подвале мы с Фарахом избавлялись от кровососов смесью керосина и одного экстракта. Получилась совершенно ядерная вещь, что сожгла всех гнид не только на голове, но и на всём теле.
На других ящичках тоже виднелись надписи, но эти оказались самыми крупными и очень наглядными. Видимо, это основные проблемы, что мучили местное население. Сбоку от прилавка стоял небольшой шкаф с разными очками, как готовыми, так и просто с оправами без стёкол.
— Мэм, мне нужна ваша помощь. Устраиваюсь на работу в порт, а солидности никакой. Вот хочу купить очки, — и я словно в растерянности почесал свою едва пробившуюся бородку.
Тётка, возрастом далеко за сорок, укутанная в хиджаб, но как-то небрежно, оглядела меня в ленивой задумчивости и сразу же оживилась. Поправив на носу очки в широкой роговой оправе, она оценила и бородку, и едва наметившиеся усы, и крякнула то ли от досады, то ли от возмущения.
— Так ты и так красавчик! Зачем тебе выглядеть солидно?
— Работа солидная, мэм, надо соответствовать.
— А зрение у тебя какое?
— Отличное, мэм.
— Эх, значит нужно опять с простыми стёклами подбирать. Садись вон на тот стул, проверим на всякий случай.
Усевшись на предложенную мне табуретку, я уставился на противоположную стену. На ней женщина закрепила на крючке бумажный лист с арабским шрифтом. Правда, чуть ниже арабских закорючек виднелись буквы французского алфавита.