Хроники бессмертного суицидника (СИ)
[Циллиана: Да…]
[Лазарь: И вы всё равно будете из раза в раз идти в снег и пургу в Четвёртое Кольцо ради молитвы?]
[Циллиана: На самом деле, это не так тяжело, как вы это описали…]
[Марфа: Да.]
[Лазарь: Хе-хе… Я удивлён, что в такие тяжёлые времена ещё остаются люди, не оставляющие истинную веру…]
[Циллиана: …]
[Марфа: …]
[Лазарь: К слову… Не хотите, чтобы я дал вам специальное пособие для изучения этого языка… Оно написано лично Ияванне Пресвятейшим, так что там всё проверено и цивильно.]
[Циллиана: Да… Можно было бы…]
[Марфа: …]
[Лазарь: Если вы собирались возвращаться во Второе Кольцо, то нам как раз по дороге.]
[Циллиана: …]
***
[Циллиана: …]
[Марфа: …]
Они снова шуршали по трескучему снегу: ночь и холод всё ближе и ближе надвигались к засыпанным городским пустошам Йефенделла, подогревая желание двух дам, идущих в сопровождении лекаря, скорее добраться до дома.
[Лазарь: …и именно по этому Ираит так прекрасен… Даже имя Дью, это заимствованное Dieu, а Таетр — это, соответственно, traître. Причём, представляете: я обнаружил довольно занимательный факт, что имя Таетра ни разу не писалось с большой буквы — ни в одной из оригинальных молитв, будто его и не считают за историческую фигуру, за живое существо.]
[Марфа: Учитывая то, кем является Таетр, это вполне заслуженная участь.]
[Циллиана: …]
[Лазарь: Такая ли?…]
[Циллиана: В смысле?]
[Лазарь: Ведь, по факту, Таетр просто был приверженцем другой идеи… Вам не кажется, что слишком сурово было оставлять его в полном одиночестве и вечных муках?]
[Марфа: Порядок подразумевает собой единый ряд мыслей среди всех последователей: он должен быт построен на плюрализме мнений, а не на какой-то неразберихе…
[Лазарь: Тем не менее, мы все благодаря неё и живём.]
Девушкам становилось всё неудобней в компании лекаря — он говорил только о свой пресловутом языке, теперь начал что-то плести про Таетра, да ещё и с таким надменно-расслабленным видом, что становилось тошно.
[Циллиана: …]
[Марфа: …]
[Лазарь: …]
[Циллиана: Так почему же Таетра наказали… Он же получил, что хотел: остался жить в своём хаосе.]
[Лазарь: Хм… Очень интересная идея.]
Пальцы Лазаря немножко дёрнулись, но тут же вернулись в исходную позицию, немного поправив монокль.
[Лазарь: Вот наша лабораторная, можете заходить.]
Перед барышнями показалось довольно обширное деревянно-каменное здание. Внутри было довольно цивильненько, хоть сейчас здесь всё и пустовало. В первой комнате была пара столов, огромная стопка документов на них, гардеробик для врачей и гостей, шкаф и горшок.
Свет от свечей давно погас, за стойкой пылился воздух, но вещей в гардеробной почему-то висело много.
[Лазарь: Пройдёмте со мной в одну комнату — там всё покажу.]
Врач улыбнулся и двинулся вперёд.
Такие предложения звучали до боли опасно и подозрительно, но девушкам хотелось только бы пораньше уйти, так что они решили пройти за ним.
Из прихожей тянулся небольшой коридорчик, а вот за ним уже была небольшая рыжая дверь с каким-то выцарапанным узором. Он напоминал крест, обтянутый разными линиями, смыкающимися в пятигранную звезду.
За ней раздавался какой-то шум, слегка приглушённый, даже похожий на равномерный гул.
Улыбка на лице Лазаря стала чуть шире, его русые волосы будто помолодели, отбросив седину, а руки отчаянно задёргались, пытаясь дотянуться до монокля.
[Лазарь: …]
[Циллиана: …]
[Марфа: …]
Наконец-то он приподнял свою руку и, соединив большой палец со средним и безымянным, а также прижав к ним мизинец с указательным пальцем, выставил ладони перед девушками и распахнул дверь.
[Лазарь: Добро пожаловать в Hoas.]
25. Ошмётки сопротивления
[Сергей: …]
За окном пылал сливочный обруч рассвета, и повозка уже на полном ходу гнала по приворошённому из-за вчерашней метели снегу. Из ноздрей лошадей вырывались струи пара, на горизонте маячили чёрненькие лужицы домов и деревьев, а где-то на горизонте мчалась какая-та странная, до жути тёмная туча, рьяно летящая в сторону Йефенделла.
[Сергей: …]
[Луи: …]
Император немного изменился со вчерашнего вечера — одежда стала гораздо проще, но оттого она не выглядела менее помпезно, корона с головы исчезла, из-за чего рыжие волосы перестали иногда сплетаться в какие-то рога, да и над квадратным подбородком выросла еле заметная, но всё же щетина.
[Сергей: …]
[Луи: …]
Несмотря на то, что вчера Сергей много где был, он вернулся домой не за полночь, а чуть позже после того, как его жена перестала принимать ванну.
Девушку, конечно же, немного смутило то, как изменился имидж Сергея, но тот попросту перевёл тему в другое русло, а после и вовсе повалил Луизу на кровать.
[Сергей: …]
[Луи: …]
Прямо сейчас пышноволосая девушка с каре-оранжевыми глазами сидела в салоне, запрокинув ноги на чугунный котелок с накинутой на него шубкой, и слегка поглаживала свой живот, глядя в простирающиеся дали за окном.
[Сергей: …]
[Луи: …]
Хоть император, по всей видимости, и не придавал этому никакого значения, но его жена уже, скорее всего, была беременной (учитывая и так понятные обстоятельства). Не сказать, конечно, что Луиза была озабоченной женщиной, мечтающей всю жизнь о родах, но она уже успела полюбить Сергея, так что мысль о ребёнке была для неё приятна и слегка завораживающа.
Росла девушка в полном одиночестве, можно даже сказать — в изоляции, поэтому ни друзей, ни возлюбленных у неё толком-то и не было. Отец учил её всему тому, чем должна была владеть юная дама, а она не имела повода для того, чтобы его не слушаться.
И хоть по началу её новоиспечённый женишок и вёл себя достаточно отрешённо по отношению с ней, но вскоре (ну как вскоре — через примерно 2 месяца) он всё-таки принял её с очень тёплыми чувствами, которые ранее она испытывала только от отца (в самом безобидном понимании этой фразы). Да, в её любви к императору не было абсолютно ничего сверхъестественного, романтического или интересного — однако это ни её, ни Сергея ни капельки не смущало.
[Сергей: …]
[Луи: …]
[Сергей: …]
[Луи: …]
[Сергей: …]
[Луи: Слушай, Серёж…]
[Сергей:..?]
[Луи: Как мы… Назовём нашего ребёнка?]
[Сергей: …]
[Луи: …]
[Сергей: Не знаю…]
[Луи: А вообще… Кого ты хочешь: мальчика или девочку?]
[Сергей: Хм…]
Юноша оторвал свой взгляд от окна и взглянул на слегка покрасневшее от смущения лицо своей жены.
Нет, он ни разу об этом не задумывался: возможно из-за того, что он попросту не рассчитывал на то, что он вообще доживёт до того момента, когда его ребёнок родиться.
Тем не менее, теперь он не собирался умирать, так что и можно было задуматься о своём неизбежном потомстве.
[Сергей: …]
[Луи: …]
Он глядел на Луизу, потом на своё отражение в заиневевшем окне, и пытался представить в голове мальчишеское либо же девчачье лицо с их общими чертами.
[Сергей: Наверно… Девочку…]
[Луи: А я почему-то мальчика…]
[Сергей: …]
[Луи: …]
[Сергей: …]
[Луи: И как ты назовёшь девочку?]
[Сергей: Хм… Может «Мария»?]
[Луи: Это имя с твоей родины?]
[Сергей: А у вас его нет?]
[Луи: Нет, в первый раз такое слышу… Но звучит красиво… Даже очень…]
[Сергей: …]
[Луи: …]
[Сергей: А мальчика… Как бы ты назвала?]
[Луи: Даже не знаю… Может, Сергей?]
[Сергей: Не очень-то и оригинально.]
[Луи: Ге’Фюст?]
[Сергей: …]
[Луи: Эм… Рорикдез?]
[Сергей: …]
Девушка в панике осознала, что она была знакома не с таким уж большим количеством имён, так что она принялась попросту закидывать недоумённо качающего головой Сергея всеми теми вариантами, что только приходили к ней в голову.