"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Но ломать створку не пришлось, петли тихо скрипнули, впуская гостя. Внутри было почти темно, сквозь маленькое круглое окошко лился рассеянный свет зари, освещая постель, накрытую лоскутным покрывалом, и девушку на ней. Кажется, она спала… Ее глаза были закрыты, волосы разметались по подушке, тело обнажено и покрыто легкой испариной, хотя в доме было нежарко. Зверь сдержал победный вой и запрыгнул на постель, втягивая воздух. Она…
Он расставил лапы, оберегая свою добычу, снова втянул воздух. Лизнул обнаженное плечо. Осознал, какая девушка хрупкая по сравнению с его огромным звериным телом. Обращаться не хотелось, но он не мог быть с ней в этой форме, некоторые моральные устои Армон никогда не нарушал…
Он склонил голову, зажмурился и выгнулся, меняя форму. Странно, но боли почти не было… А ведь обращение в человека всегда происходит мучительно. Конечно, на нем теперь ни клочка ткани, но это и к лучшему, зачем она ему сейчас? Одежда в этот момент точно лишняя… Он распахнул глаза и одним движением притянул к себе женское тело. Девушка издала тихий стон, но глаза не открыла. Рихиор прижался к ее губам, размыкая их, трогая языком, проводя по влажному и сладкому женскому рту. Желание мешало дышать и думать, да и зачем ему думать, когда ОНА в его руках, такая нежная, такая податливая… он с трудом оторвался от женских губ и опустил голову ниже, на шею и ключицы, пробуя на вкус ямочку у горла. Вкус был божественным, и Армон вновь едва сдержал рык. Потребность облизать ее всю, провести языком в каждом даже самом сокровенном местечке настойчиво ударяла в голову и заставляла кровь пениться в жилах. Он добрался до груди, мельком отметил, что она умещается в его ладони, а соски темно– розовые, с небольшим ореолом, возбужденные… Девушка вновь застонала, когда мужские губы сомкнулись вокруг одного, а пальцы накрыли второй. Женское тело выгнулось под ним, заставляя Армона рычать и терять жалкие остатки сдержанности. Хотя это была не сдержанность, а лишь желание растянуть удовольствие пред тем, как взять ЕЕ. Вкус на языке одурманивал и манил, заставлял Армона сильнее вдавливать в себя хрупкое тело и лизать женскую кожу, втягивать соски в рот, почти прикусывать, желая насладиться и полнее вкусить эту сладость. Он оторвался от груди, языком провел по напряженному женскому животу, добрался до сомкнутых ног. И снова стон. Такой дразнящий, такой… болезненный? Он поднял голову, пытаясь сдержать животное вожделение, отвлечься от настойчивой потребности прямо сейчас оказаться внутри этого тела! Но… показалось, или девушка плачет?
Похоть требовала не думать об этом, запах дразнил обоняние, и тело Армона дрожало от необходимости вбиться, взять…
– Не останавливайся, – женский шепот показался шелестом сухого листа, гонимого по булыжникам мостовой. – Ты должен сделать это…
Она отвернулась, но Армон уже успел увидеть слезы, что катились из женских глаз. И тут он узнал ее. Духи земли и леса! Та, что лежала под ним, та, что он чуть не взял со всей силой своей звериной страсти, была…
– Сойлинка?
– Пожалуйста, – она снова зажмурилась. – Просто сделай… это!
– Что?
Он опустил взгляд туда, где уже почти соединялись их тела. Его орган – тяжелый и напряженный, сочащийся смазкой, упирался в ее сомкнутые и дрожащие ноги. А сам Армон придавливал девушку к покрывалу, мечтая о продолжении. Он потряс головой, пытаясь вернуть себе способность мыслить. Что происходит? Как он оказался здесь? На… ней? Вдох снова наполнил нутро сладко-горьким запахом, и Армон зарычал. Бездна! Волчья мята! На девушке была волчья мята, та самая, что сводит оборотней с ума, та, что способна приманить куда угодно!
Он выругался сквозь зубы и рывком скатился с женского тела, пытаясь не дышать. Каждый шаг от кровати казался мучением, внутри все горело, кожа пылала, а в паху горело огнем от болезненного желания. Ему казалось, что он сдохнет, если уйдет. Но Армон заставлял себя шагать к двери, вывалился наружу, глотнул свежий лесной воздух. И пошел, шатаясь, к воде, сдерживая желание обернуться. Упал в озерцо и принялся яростно стирать с себя запах волчьей мяты. Злость заставляла его нещадно тереть песком кожу, почти до крови, не смывая, а сдирая запах. Боль отрезвляла и вытравливала похоть.
 
Когда он вышел из воды и вернулся к домику, рассвет уже всецело завладел Пустошью.
Армон хлопнул дверью так, что она чуть не слетела с петель, а девушка, стоявшая у окна, подпрыгнула и испуганно обернулась. Она куталась в то самое лоскутное покрывало, тонкие пальцы побелели, настолько крепко она его сжимала.
– Я так понимаю, что ребенка я должен сделать тебе, не так ли? – с яростью произнес Армон. Сойлинка вздрогнула и медленно кивнула. От движения запах волчьей мяты снова ударил в нос, но Армон сдержался. Сузил глаза, внимательно рассматривая девушку. – Этого не будет, – бросил он.
– Тогда мы оба погибнем, – грустно сказала девушка.
  
Глава 12
 
– Одри!
Очередной марашер упал, распространяя запах паленой кожи и плоти. От живых факелов в тесном помещении подземелья стало не только светло, но еще и невыносимо душно, в горло першило, копоть оседала на одежду. Надо было бить сталью, но не хотелось подпускать тварей к себе, да и надежнее так – огнем.
– Одри!
Девушка сжалась в углу, выставив перед собой нож. Держала обеими руками, изрядно дрожащими, но губы были сжаты решительно.
Я сделал осторожный шаг, не спуская с Одри глаз.
– Детка, все хорошо, опусти это… Еще порежешься.
– Не приближайся.
Она говорила хрипло, в расширившихся зрачках плескался ужас.
– Одри, это же я. – Еще один мягкий шаг. Мне ее поведение сильно не нравилось, к тому же съедало беспокойство. Платье на Одри местами разодрано, на лице – кровь и грязь. – Сладкая, все хорошо, все закончилось…
– Закончилось? – она тихо всхлипнула. – Ты запер меня здесь! С этими… этими… Богиня, да за что ты так?
– Одри! А, зараза, – сделал быстрое обманное движение, ее рука дернулась, и я перехватил запястья, сжал, вырывая рукоять ножа, отбросил ногой. И с силой обнял девушку, торопливо ощупывая. Похолодел. Развернул к себе спиной, не обращая внимания на возмущенный вскрик. От шеи до поясницы платье разорвано, и в прорехе все липко от крови…
Чтоб я сдох.
Пальцы коснулись укуса, и Одри вздрогнула всем телом, застонала. Я отдернул руку.
– Надо убираться отсюда, – процедил сквозь зубы, не глядя ей в глаза. – Ты можешь идти?
Одри неуверенно кивнула. И упала в обморок.
Я успел подхватить ее, не позволив девушке разбить затылок о каменный пол. Выругался уже в голос и крикнул Харту, чтобы поторопился. Ловца я заметил, когда добивал пятого марашера, правда, напарнику пришлось задержаться, разыскивая ключи от решеток.
– Найди мне целителя! – заорал я, выбегая из подземелья. За моей спиной уже роились синие огоньки, а значит, скоро от серых тварей ничего не останется. Одри оказалась удивительно легкой, я с беспокойством всматривался в бледное лицо. Она дышала, но в себя не приходила. Вбежал в комнату бывшего начальника застенок, уложил девушку на постель. За спиной уже толпились стражи, тянули шеи, заглядывая в помещение, но войти не решались. Я снова рявкнул, чтобы привели мне городского целителя, иначе велю отрубить каждому по пальцу. Любопытствующих как ветром сдуло.
Харт оттеснил меня плечом и коснулся плеча Одри. Я мгновенно сжал ладонь на шее ловца.
– Угомонись, – Флай сверкнул глазами. – Дай я посмотрю ее. Хочешь, чтобы девушка умерла, Раут?
Заставил себя убрать руку и отойти, схватил кувшин с водой, вылил себе на голову.
– Здравая мысль, – хмыкнул Харт. – Остынь немного.
Я перевел взгляд на свои руки. На кончиках пальцев тлел огонь, из-под кожи пробивалась сеть багровых вен, в которых тоже текло пламя. В таком состоянии я действительно могу причинить Одри вред, даже не желая того. Я заставил себя успокоиться, постоял, контролируя дыхание. И вернулся к кровати.