"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Экипажу занять свои места, пассажирам укрыться в амортизаторах.
— Саня, ты уверен, что в состоянии сейчас управлять кораблем? — скептически смотрел на командира Петрович, который, так же, как и Слава с Ящером и Гу Синем, был уже облачен в броню.
Клод и Пабло, которые пока оставались в резерве, наблюдали за товарищами с легкой завистью.
— Ты просто не выдержишь перегрузки! — продолжал увещевать Арсеньева старшина, видя, как тот, покачнувшись, хватается за полку. — У Вернера хорошие пилоты. На Ванкувер они курс проложили, значит и сейчас справятся.
— Артиллеристы в команде тоже есть, не говоря уже об абордажниках, — поддел старого товарища Командор, на ходу хватая со стола какую-то оставшуюся от трапезы снедь и запивая холодным кофе.
Он проверил крепежи брони, отладил перчатки так, чтобы пальцы оставались открытыми и повернулся к Пабло и Клоду.
— Материалы профессора Усольцева запомнили, где теперь хранятся? — спросил он строго. — К змееносцам эти сведения не должны попасть ни в коем случае. Головой отвечаете! За Риту тоже, — добавил он уже более приглушенно, мельком глянув на Тусю, которая так и не решилась вылезти из-под одеяла. — Дорогу на шлюпочную палубу, если что, найдете.
Какая шлюпочная палуба?! Туся почувствовала озноб, будто из мягкой, удобной постели вновь попала в холодную, смрадную жижу канализации. Здесь же тридцать тысяч человек. Тридцать тысяч, которым приказали укрыться в амортизаторах. Разве они успеют даже при условии, что всем хватит места? Да и далеко ли можно добраться при помощи спасательной капсулы, у которой даже двигателей подпространства не имеется? Разве только обратно на Ванкувер.
— Какой Ванкувер? Зачем? — не понял Клод сбивчивых Тусиных расспросов. — Шлюпочная палуба — это для абордажной команды, — пояснил он.
— Думаю до этого не дойдет, — успокаивающе улыбнулся Пабло. — Но, если что, отбиться при таком количестве личного состава сумеем.
— А амортизаторы? — Туся решила уточнить.
— Когда корабль начнет маневрировать, для пассажиров это единственная возможность не получить новых травм, — улыбнулся Клод.
Он попытался приладить броню, но пошатнулся и почти упал обратно на постель, глотая брызнувшие из глаз слезы и закусив губу, чтобы не застонать. Шусмик тыкался ему в бок, пытаясь утешить. Конечно, Командор зашил раны молодого бойца на совесть, но болезненных ощущений и слабости от кровопотери и болевого шока это не отменяло.
В это время в каюту зашла совершенно расстроенная Мишель.
— Как вы могли его отпустить? — имея в виду Арсеньева, с порога принялась она отчитывать молодых барсов.
— А то он нас послушался, — фыркнул Клод, отвечая на ласку Шусмика и в досаде отодвигая броню.
— Я ему говорю, ты, Алекс, на ногах не держишься, а он мне, что для управления кораблем ноги не нужны! — пожаловалась Мишель. — И как только Вернер его допустил в рубку!
Туся никак не могла взять в толк, какая рубка, какой корабль? Здесь явная ошибка. Не может же один человек сочетать в себе навыки высококлассного хирурга, отчаянного разведчика и такого же незаменимого пилота? Так не бывает.
— Это ты ректору звездной Академии скажи, — улыбнулся ей Пабло, разворачивая голографический монитор. — Он, кажется, до сих пор глубоко убежден, что, если бы Командор не тратил время на всякую там науку и прочую фигню, это бы существенно повысило боеспособность нашего флота. Впрочем, сама сейчас увидишь.
Надо сказать, что флагманская каюта была устроена таким образом, чтобы все ее обитатели, даже находясь в амортизаторе, могли наблюдать за происходящим в рубке, орудийных палубах и кессонном отсеке, возле которого располагались места абордажной команды во главе с капитаном Минамото.
Тусю этот выбор не удивил. Во время неравного боя в коридорах офиса Корпорации капитан Такеши показал себя не только отчаянным бойцом высокого класса, но и умелым командиром, для которого солдаты — отнюдь не фигурки на шахматной доске. Гу Синь и Ящер, чьи жизни не в последнюю очередь сохранил его профессионализм и умение в критической ситуации принимать единственно верное решение, в ожидании команды вновь стояли бок о бок с ним.
 
— А эти лошары куда собрались? — увидев боевых товарищей, возмутился Клод, уязвленный необходимостью оставаться в каюте. — Нас, значит, как раненых и переутомленных оставили в резерве, а этим и на абордаж можно? Помнится, у Гу Синя стопа была вывернута так, что пятка с носком местами поменялись!
— Я же все вправила, — слегка обиделась Туся. — Синь сказал, что ему совсем не больно.
— Ну да, конечно!
— Нам вообще-то дали задание охранять добытые материалы и нашу особо ценную пассажирку, — напомнил юному задире более рассудительный Пабло. — Мало ли кто мог проникнуть на корабль во всей этой кутерьме. А Гу Синь и Ящер просто решили поддержать своего командира.
— Бедная госпожа Комаки! — вздохнула Мишель, которая близко к сердцу приняла судьбу семейства Минамото и лично помогала жене и родителям капитана устроиться, выделив пускай прежде одноместную, но зато отдельную каюту. — Дождаться мужа едва ли не с того света, и буквально через несколько часов снова провожать его в бой.
— Капитан Такеши отправился сражаться, чтобы защитить свою семью, — мгновенно посерьезнев, отозвался Клод. — И я не завидую участи змееносцев, которые осмелятся встать у него на пути.
Впрочем, абордажная группа только ждала команды, а в бой пока вступили пилоты и артиллерия.
Еще в те годы, когда «Луи Пастер», называвшийся «Пальмирой», совершал регулярные рейсы на Паралайз и другие курорты, помимо метеоритных пушек он был оснащен несколькими боевыми орудиями на случай нападения пиратов. Сейчас этот арсенал дополнили новейшими установками, способными не только отпугнуть охотников за кошельками скучающих богатеев, но и отразить атаку нескольких звеньев истребителей или пары эсминцев. Эти плазменные пушки уже показали свои лучшие качества, отражая попытку змееносцев вернуть над лагерем контроль. Теперь им предстояло вновь превратить в космический мусор всякого, кто попытается оспорить священное право людей на свободу и жизнь.
Насколько Туся сумела разобрать, атакующих собралась целая эскадра. Что поделать, бои на орбите Ванкувера и возле других планет системы продолжались вплоть до вчерашнего дня, а группировка космических сил Альянса считалась едва не самой мощной в галактике. Успех высадки Вернера, Савенкова и Цоца-Цолы заключался в том, что змееносцы просто не ожидали от поверженного противника подобной наглости, атакуя лишь корабли, покидающие планету. Обозленные неудачей в Новом Гавре, раздосадованные тем, что запись с камер наблюдения за лагерем попала в межсеть, они стремились исправить свою оплошность в твердом намерении если не вернуть пленников, то уничтожить. Лишние свидетели преступлений были Корпорации ни к чему.
Легкие маневренные истребители, словно стая Ванкуверских реликтовых гиен, загоняющих мегалоцероса или шерстистого носорога, пытались обложить три корабля Содружества, отрезав их от входа в червоточину. Два эсминца вели по беглецам прицельный огонь.
— Слетелись на поживу, стервятники! По жилым отсекам целятся! — негодовал Пабло, которому тоже пришлось занять место в амортизаторе: корабль сильно рыскал, а перегрузки оператору сети были сейчас противопоказаны. — Жаль, что их нельзя достать по межсети!
— И без взломщиков обойдемся! — успокоил товарища Клод, который с немного кровожадной радостью комментировал каждый удачный выстрел своих товарищей. — Петрович хвастал, что умеет наводить и через ствол. Да и другие ребята не вчера из-под елки выскочили. Один Капеэсэс чего стоит!
К немалому удивлению Туси, бравый старшина и отчаянный разведчик сейчас занимали места среди команды канониров.
Помнившие ярость пожирающего живую плоть огня руки Капеэсэс скользили по приборной панели, в стремительных, точных движениях ощущался задор и азарт борьбы. Туся невольно вспомнила Ванкуверскую жигу, которая вела бесшабашного бойца по жизни, и «ежиков позорных». Впрочем, со змееносцами и в институте эпидемиологии, и сейчас Слава сражался молча. Он мстил за гибель товарищей, за Гарика и Ленку Ларину, за полковника Корзуна и тысячи замученных людей. И поскольку этому священному счету не скоро предстояло закрыться, оружие бойца не знало промаха, а сам он казался неуязвим. Пабло и Клод болели и переживали за него.