"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Конечно, оказать по-настоящему сопротивление она не могла: в легион берут крепких и здоровых мужчин и кормят их не в пример лучше заморенных осадой гражданских. Но, сколько хватало сил, невзирая на безнадежность своего положения и боль в заломленных за спину руках, она извивалась всем телом, брыкалась, даже, кажется, делала попытки царапаться и кусаться.
В конце концов, когда она ударила-таки одного из своих мучителей в пах, озверевшие дикари саданули ее спиной и головой о стену и влепили две крепчайшие затрещины: одну в челюсть, другую в скулу. Ее голову разорвало на тысячи кусков, рот наполнился кровью, внутренности скрутил в узел чудовищный спазм. Сползая на пол, она успела подумать о том, что неплохо бы сейчас оказаться где-нибудь в другом месте. Но не существовало в этом мире края, в который она могла стремиться, а лица близких людей скрывала толстая завеса небытия…
* * *
Долго ли продолжался обморок, Туся сказать не могла. Она очнулась от резкого запаха гари и паленого бетона. Она лежала на заваленной строительным мусором лестничной площадке и не могла пошевелиться: тяжеленная, безвольно неподвижная туша легионера почти раздавила ее. Змееносец не двигался: глаза остекленели, изо рта вытекала кровь.
Кругом стрекотали выстрелы, слышались крики, топот и скверная ругань. Похоже, кто-то из защитников города еще пытался сопротивляться. Вот, скошенный короткой очередью из скорчера, Тусе на ноги рухнул еще один легионер. У нее над головой четверо или даже пятеро схватились врукопашную. Насколько Туся могла понять, расклад получался четверо против одного, и этот один неплохо справлялся. В воздухе мелькали защищенные броней руки и ноги в тяжелых подкованных ботинках, строительный мусор и обломки арматуры использовались вместо кастетов, от ударов человеческих тел со стен осыпалась последняя штукатурка и выпадали кирпичи. Несколько раз темноту пронизывал короткий луч выстрела.
Кто кого одолел, Туся понять не смогла. Поэтому, когда какой-то высокий широкоплечий мужчина, без особого усилия раскидав придавившие ее тела, словно котенка за шкирку подхватил ее одной левой (правая сжимала скорчер), забросил на плечо и куда-то поволок, Туся вновь принялась сопротивляться, рассаживая ободранные кулаки о колючую броню.
— Эй, наверху! Можно потише! — незнакомец легонько хлопнул Тусю пониже спины и ускорил шаг.
Голос у него был охрипший, но не злой, на броне Туся смогла различить изображение ощеренной морды барса — эмблему элитного спецотряда сил Содружества и нашивки офицерского звания. Такие же знаки, Туся это знала, должны были быть наколоты на правом плече бойца: в последние дни она достаточно видела их в госпитале.
Пробежав несколько пролетов вниз, барс остановился и поставил Тусю на ноги. С закопченного, сурового лица на нее с участием глянули честные карие глаза.
— Идти сможешь?
Туся кивнула, пытаясь одновременно втянуть в себя сочившуюся из носа кровавую юшку и поправить растерзанную одежду.
Барс извлек из нагрудного кармана какую-то капсулу и сунул ей в рот.
— Глотай! Это поможет тебе продержаться.
Он оглядел ее критически и шепотом выругался:
— Ну и выродки! Скоро с младенцами воевать начнут! Потерпи. Если повезет, завтра доберемся до безопасного места. Там тебя подлечат.
Он хотел сказать ей еще что-то, но вместо того вдруг сбил ничего не понимающую Тусю на пол и прикрыл своим телом. Выпущенный из импульсника сверхплотный пучок энергии расстрелял стену прямо в том месте, где они только что стояли.
Тусин спутник и, как она уже поняла, спаситель, не остался в долгу: когда-то он уже успел перезарядить скорчер. Он берег зарядку аккумулятора и потому стрелял одиночными. Внизу что-то рухнуло.
В следующий миг он уже несся наверх, в одном кошачьем прыжке преодолевая по полпролета, пробираясь через завалы, как канатный плясун, балансируя на скошенных железобетонных балках и обрывках арматуры, оставшихся на некоторых этажах там, где прежде были лестницы.
Четыре или пять пролетов Туся тащилась за ним на буксире, словно лыжник за катером, из последних сил перебирая ногами в запредельном темпе, невпопад хватая спекшимися разбитыми губами воздух, слыша не то безумный стук едва не вылетающего из груди сердца, не то перемежаемый выстрелами топот преследующих их легионеров. Затем барс вновь закинул ее к себе на плечо. По-видимому, ее живая масса ненамного превышала вес привычного вещмешка космодесантника, и нести ее таким образом ему было легче.
 
Они минули Тусин десятый этаж (трупы на площадке безнадежно и уныло смотрели в пространство остановившимися глазами), взобрались по свисающему откуда-то тросу на четырнадцатый (на двенадцатом лестница обрывалась), на восемнадцатом сшибли вниз двоих отчаянных торчков, безуспешно ломившихся в опечатанную дверь квартиры убитого неделю назад директора аптечного склада, и оказались на крыше.
Легионеры дышали им в спину. Обшивка брони барса была в нескольких местах пробита, скорчер раскалился докрасна. Какое-то время, заняв выгодную позицию под защитой вентиляционной шахты, барс отстреливался и весьма успешно. Туся, хоть и боялась высунуть нос из укрытия, а все же насчитала семь или восемь легионеров, скошенных короткими разрядами. Один во время неудачного обходного маневра сорвался вниз.
Но за ними, кажется, гнался целый взвод. Преследователи рассыпались по крыше, короткими пробежками от шахты к шахте пытаясь взять их в кольцо. Барс, продолжавший методично выпускать разряд за разрядом, насмешливо оскалил зубы.
— Салаги! Чему их только учат!
Он посмотрел на Тусю, и лицо его посерьезнело.
— Ничего не бойся и, главное, держись! — сказал он, привязывая ее к себе крепким ремнем. — Сейчас нам придется немного побыть птицами!
Легко сказать, не бойся! Когда барс под шквальным огнем промчался к краю крыши, живым тараном разбил заграждение и шагнул вниз, Туся подумала, что он сошел от отчаяния с ума. Впрочем, нет. Тогда подумать о чем-либо у нее просто не хватило времени. Ей показалось, что ее сердце осталось там наверху, а вместе с ним не поспели спрыгнуть и прочие внутренности. Лишь несколькими мгновениями позже, когда они вдруг зависли в воздухе, слегка самортизировав о стену, а потом плавно и мягко заскользили вниз, Туся увидела, что к поясу барса прикреплен трос, другой конец которого, он, видимо, успел зафиксировать на крыше.
Туся почти успокоилась, вдохнула в себя воздух и крепче сжала ободранными пальцами броню. Ей показалось, она чувствует, как под пластинами экзоскелета бьется сердце.
Барс улыбнулся ей.
— Все будет хорошо! — сказал он, и ласково, как ребенка, чмокнул в щеку.
Ох! Лучше бы он этого не говорил! Они спустились примерно до десятого этажа — Туся узнала свою разоренную квартиру (обугленный шкаф все еще висел) — когда наверху что-то вспыхнуло и взорвалось в воздухе, расцветив небо оранжевой, как фонтан апельсинового сока, ослепительной вспышкой. В другой раз это не лишенное губительной в прямом смысле слова красоты зрелище хотя бы на миг приковало бы Тусин взгляд, но только не сейчас.
Они стремительно падали вниз, и с земли, приветливо помахивая острыми, как лезвия, зазубренными краями развороченной брони им плотоядно улыбался подбитый вертолет, неделю назад рухнувший на колонну пробивавшихся к госпиталю бронемашин.
Барс попытался еще раз выбросить карабин, но безуспешно: крепление лишь скользнуло по стене. В конце концов, он был человек, а не супергерой. Да, он был человеком! И еще каким! Туся увидела, что он пытается перевернуться в воздухе, но не так, чтобы упасть по-кошачьи на ноги, или боком, а для того, чтобы рухнуть спиной! Зачем?! При падении с такой высоты даже экзоскелету придется туго, а позвоночник под броней вряд ли собран из металлических дисков!
Все ясно! Барс надеется, приняв основной удар на себя, спасти ее.
Гнев и возмущение заполнили Тусино сознание. Он должен жить! Он не умрет! По крайней мере, сейчас! И в этот миг она ясно увидела маленький просвет земли между двумя искореженными машинами, метрах, примерно, в десяти от предполагаемого места их падения.