"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Они здорово заболтались, не заметив, что остались в кабинете почти одни. Сидевший за столом Хайо давно уже косился в сторону болтающей парочки. Ярослава стояла за его стулом, задумчиво гладя любимого по затылку. Хайо мешала негромкая, но незатихающая болтовня, и еще ему очень не нравилось радостное оживление на лице подопечной. Он хотел загрузить ее работой по самые уши, так, чтобы она на время забыла о том, как кокетничают с посторонними, и зачем вообще это делают. Однако же не прошло и суток, как блондинка нашла себе компанию, распушила перышки и принялась увлеченно щебетать за жизнь. Компания эта не нравилась Смотрителю вдвойне и втройне — Вайль, тот самый парень, про которого он много слышал, а кое-что и видел. В то, что синеглазый красавец стал таким уж здоровым и нормальным, Хайо не верил. Так быстро никто не меняется. И пусть себе общается со своей женщиной, это дело Лаана, Аэль — его подруга... но вот от Рэни ему стоит держаться подальше; а Рэни — от него. Оба целее будут.
Однако ж, блондинка поставила его в тупик. Надо было прекращать веселый щебет, который парочка устроила, сидя в его кабинете и не замечая никого вокруг; но как это сделать? Попросить их уйти — так они же уйдут и продолжат в коридоре, и невесть до чего дообщаются, если вспомнить манеру Рэни вешаться на шею любому встреченному мало-мальски смазливому кавалеру. Но нужно дать ей понять, что такое общение нежелательно.
— Яра, ты не могла бы ей объяснить, что не нужно болтать с этим парнем? — шепотом сказал он, пользуясь тем, что парочка никого, кроме друг друга, не слышала.
— С какой стати? — неожиданно воспротивилась Ярослава. — По-моему, они ничего дурного не делают.
— Я так не считаю.
— А если не считаешь, так сам и скажи, — подруга сердито фыркнула и принялась убирать со стола, демонстративно не поворачиваясь в сторону Хайо.
Обалдев от очередного выражения женской солидарности, Смотритель поднялся из кресла и подошел к сидящим болтунам. Оба замолкли и внимательно уставились на него. Физиономии были донельзя невинные, вот только глаза у обоих поблескивали ярко и лихорадочно. То ли дорвались до задушевных бесед, то ли понравились друг другу в той степени, которая Хайо категорически не устраивала.
— Рэни, я хотел бы, чтобы ты поменьше тратила время на болтовню, — сказал он, не глядя на бывшего гладиатора.
Рэни опешила. В этом весьма и весьма несвойственном Хайо ни по формулировке, ни по тону заявлении ей послышалось нечто подозрительно знакомое. Так с ней разговаривал Грег, точнее, так он начинал разговор, а дальше из него потоком сыпались обвинения и жалобы. Она не так говорит, не с теми и не там, не так сидит, не так смотрит, не так одевается и вообще с ней стыдно выйти в люди.
Она покосилась на изумленно распахнувшего глаза Вайля в надежде, что парень что-то скажет, и тут же одернула себя. Хватит, этих пирожков с котятами она уже наелась досыта! Спрятаться за спину мужчины, потом обнаружить, что спина не слишком широкая и не больно-то крепкая, обидеться на весь свет, что не защитили, не вступились, не помогли отмахаться от глупых претензий... довольно. Она сама в состоянии за себя постоять и отбить у Хайо всякое желание впредь сообщать о том, что ему «хочется». Перехочется!
— Меня не волнуют твои желания. Если ты считаешь, что я не справляюсь с работой, скажи об этом прямо, — глядя Хайо в глаза, отрезала девушка. — Если же я справляюсь, то не твое собачье дело, с кем и как я провожу свободное время. Ясно?
Выходя из кабинета, она оглянулась и увидела, что Ярослава ей дружески подмигивает.
К утру суета не то чтобы улеглась, скорее, закемарила, по-прежнему сидя между членами штаба миротворцев. Воспользовавшись очередной минутной передышкой, Лаан утащил Хайо в ближайшую пустую комнату, наскоро сотворил чайник и две кружки, всучил коллеге тяжелую глиняную посудину и показал на кресло.
— Мне кажется, что ты знаешь обо всем чуть больше, чем рассказал раньше. Я прав?
— Пожалуй, — кивнул Хайо, сдувая пар с радужного зеркальца горячего крепкого чая. Окно в комнате было распахнуто настежь, глупое наивное окно, готовое впустить в себя любого чужака. — Кое-что было рядом. Слишком близко...
Рассказ получился достаточно коротким, но емким. Лаан слушал внимательно, и чем дольше слушал, тем больше ему казалось, что собеседник вообще не отдает себе отчета в том, что происходило у него под носом, не видит связей между событиями и вообще ухитрился слишком ко многому прикоснуться, слишком мало почувствовав.
Все, что Смотритель знал о коллеге, говорило ему, что этого не может быть. Лучший информационщик Города не мог столь явно ошибаться; проще уж было поверить в то, что сам Лаан приумножает сущности без необходимости. Проще, приятнее, легче для обоих — но не удавалось, как Лаан себя ни уговаривал.
— Значит, ты нашел этого посредника, фактически, случайно. Он как бы нечаянно сорвал переговоры, потом была провокация с твоей девочкой. Практически одновременно — начало боевых действий. Но подготовка отрядов началась еще до того... кажется, — Лаан построил в воздухе полупрозрачную жемчужную пирамидку, пытаясь прикинуть соотношение хода времени на разных завесах. — Да, действительно так. Хайо, а тебе не кажется, что тебя крупно подставили?
— Кто?
— Кто — не скажу, но чьими руками — кажется, вполне ясно. Все началось, когда ты с ним связался.
— После — не значит вследствие, — мрачно сказал Хайо, поднимаясь из кресла и отходя к окну.
Лаан покосился на него поверх кружки с чаем, отвел глаза. Спорить со старым приятелем не хотелось, а тыкать его носом в столь явные, легко заметные со стороны ошибки он был не вправе, но Хайо, товарищ с незапамятных времен, кажется, от души приложил руку к творящемуся вокруг бардаку, причем сам того не осознав.
— Ты уверен, что этот Грег — он именно то, что ты о нем думаешь? Такой вот пропитанный спиртом мелкий козлик, и не более того?
— Я уже ни в чем не уверен, — в сердцах бросил Хайо, потом осекся, помялся, повернулся к Лаану спиной. — Я его сам нашел. И сам их свел. Я его проверял...
— Сам свел? — задумчиво повторил Смотритель. — Ну, живы будем, разберемся. Сейчас надо заниматься штабом, и вот что... давай сразу поделим полномочия.
Глава 2
Выбор
Под когтями засохла кровь. Крови было, пожалуй, слишком — не только на руках, но и на всей одежде, на лице, на волосах. Дерран брезгливо передернулся. До сегодняшней ночи ему казалось, что он привык к алой или багрово-черной влаге, к ее запаху и липкости. Хозяин Арены и не подозревал, что настанет час, когда его будет тошнить и от запаха, и от цвета.
Его прозвали Смехачом, за то, что он всегда смеялся, если дело доходило до драки. Он смеялся в дружеском поединке, смеялся, когда убивал. Сегодня смех застрял в глотке, заблудился где-то в сорванных связках. Команда Арены объявила о своем нейтралитете. Дерран не хотел входить в штаб миротворцев, зная, что слишком многие не простят ему предательства, и это скажется на доходах. Но банде «борцов с нечистью» на нейтралитет было наплевать. Они пришли убивать.
Коридоры, тупики и закоулки огромного здания Арены позволяли долго держать оборону, но двое из девяти его ребят не успели забаррикадироваться в одной из комнат. Их застали врасплох. Дерран, стиснув зубы, слушал их крики. Всемером на полсотни, и лишь двое, считая самого Деррана владеют какой-то силой, помимо зубов и когтей... о победе мечтать не приходилось. Банда никуда не торопилась — или стремилась выманить оборонявшихся наружу.
Им это удалось. Минута шла за минутой, крики боли и проклятья по-прежнему доносились из-за двери, и Дерран посмотрел на своих людей. Еще несколько минут он мог бы удерживать их за закрытой дверью, но время покорности истекало. Его снесли бы вместе с дверью.
Его всегда считали острым на язык, говорили, что он за словом в карман не полезет. Сегодня в кармане была дыра, а в горле застрял тугой ком. Вылазка была самоубийством быстрым, бездействие — самоубийством медленным. Ему уже наплевать было на свой авторитет вожака, на то, что, запрети он действовать, ему суждено клеймо труса и предателя, на то, что никто и никогда не согласится с тем, что семеро за двоих — неравный размен, да и то никакого размена не произойдет, погибнут все...