"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Никто не считает тебя ненормальной, — тихо говорит Лаан. — Но ты стала крайне эмоциональной. 
— Это вполне естественно... 
— Для тебя — да. А мы никогда не сможем по-настоящему понять, что с тобой происходит. Мужчинам это не дано. И то, что для тебя нормально и даже правильно, для нас — взрывоопасное вещество, с которым непонятно, как обращаться. Попробуй это понять. Я знаю тебя дольше остальных, но последние месяцы я не понимаю, чего от тебя ждать. Обидишься ты на шутку или рассмеешься. Заденет тебя вполне обычная подначка, или нет. Понимаешь? 
— Ну, так не нужно меня подначивать... 
— Тэри, вчера ты заявила, что не хрустальная и не нужно с тобой обращаться так, будто ты треснешь от случайного чиха. Помнишь? 
— Ну да... 
— Так вот, девочка моя, ты не можешь одновременно требовать и предельной корректности, и обычного обращения. Определись, пожалуйста, чего ты хочешь. 
— Да я сама не знаю, чего захочу через пять минут... — смеясь, признается Тэри. 
— Вот именно что. Так что — мы очень хорошо к тебе относимся и волнуемся за тебя, но не жди, что кто-то сможет постоянно понимать, чего ты хочешь. Если уж ты сама себя не понимаешь... 
— Я не помешал? — спрашивает, подходя к ним Кира, и, насупившись, смотрит на Лаана, обнимающего Тэри за плечи. — Вообще, приятель, тебе не кажется, что я и сам способен утешить свою жену? 
Лаан с вежливой улыбкой глядит в потолок и считает про себя, потом усмехается. 
— Кира, а тебе не кажется, что у нас двое беременных? Одна сама, а другой за компанию? 
На этой оптимистической ноте в комнату возвращается Хайо в банном халате и с полотенцем в руках, вытирающий мокрые волосы. Рассматривает трио у окна, вздыхает про себя и негромко кашляет. 
— Мы продолжим, или я пойду прогуляться часика на два? Пока вам не надоест? 
И когда стоящие у окна начинают смеяться взахлеб, удивленно пожимает плечами. 
Совещание продолжается. 
— Итак, я готов признать, что парень — тот самый, который нам нужен, — некоторое время подумав, говорит Хайо. — У меня остаются какие-то сомнения, надеюсь, что Тэри меня простит... но я согласен поверить в то, что это — он. Кто будет с ним работать? Кира, Лаан? 
— А меня уже никто в расчет не принимает? — интересуется Тэри, вертя стакан вокруг пальца. Дребезжание стекла о пластик подоконника неплохо подчеркивает ее скрытое раздражение, плещущееся темной водой под хрупким льдом. 
— Не принимает, — в унисон говорят Лаан и Хайо, Кира только кивает, но гнев Тэри обращается на него. 
— Это еще почему? С какой стати ты, дорогой мой, считаешь, что вправе ограничивать мои действия?! 
— А с такой, — отвечает вместо него Хайо. — что беременная женщина годится для работы с патологически агрессивным парнем весом в сотню кило, как зубочистка для фехтования! 
— Я Смотритель, — тихо произносит Тэри, не адресуясь ни к кому. Темная вода плещется, размывая лед, вскипает водоворотами, грозится выйти из берегов. Стакан лопается у женщины в руках, осколки со звоном падают на пол, но пальцы ее остаются невредимы. Легким прыжком она поднимается на подоконник, раскидывает руки и делает два шага назад. 
Кира ахает, бросается к окну, но его драгоценная супруга остается стоять в воздухе, опираясь на пустоту, словно на самую прочную в мире поверхность. 
— Видите? Никто не может причинить мне вреда, — она сгибает колено, вертится на большом пальце ноги, заставляя юбку раздуться колоколом. — Никто и ничто. 
Тэри делает шаг вперед, встает на подоконник, спрыгивает в руки Киры, потом разворачивается в кольце его рук лицом к Лаану и Хайо, обалдело наблюдающим за представлением. 
— Этот парень ничего плохого мне не сделает. У него просто не получится. Город охраняет нас... — она прижимает ладонь к животу. — У кого из вас есть такая защита? 
— Тэри, лапушка, — смеется вдруг во весь голос Хайо. — Дело не в защите. Дело в том, что беременные женщины не в его вкусе. Категорически. Ты просто не сумеешь его зацепить. 
— Тьфу на вас! — Тэри встряхивает головой и смиряется, рассмеявшись. — Хорошо, убедили. Так кто из вас возьмется за него? 
 
— Я, — отвечает Лаан. — Я думаю, у меня все получится. 
Пылинки, кружащие вокруг рамы, слетаются к нему, играют вокруг головы, образуя золотисто-радужный нимб, Лаан отгоняет их широкой ладонью, прикрывает глаза, подставляя лицо солнечным лучам, вновь залившим комнату, потом задумывается — между бровями прорезается тяжелая складка. 
Через некоторое время в комнате остается только он, и тогда маска мягкого терпения спадает, обнажая глубокую задумчивость, затаенный страх и ту неуверенность в себе, которая кажется смешной и нелепой у действительно сильных людей. Он переплетает и прогибает пальцы, прислушиваясь к череде сухих щелчков, негромко вздыхает. Открывает глаза, сосредотачивается — по небесной голубизне глаз пробегают серые предгрозовые облака, — и исчезает, оставив в воздухе тонкий аромат корицы и бергамота. 
Немногим позже далеко внизу, на инициирующей завесе из подъезда выходит раскосый парень в кожаной куртке, поднимает голову, смотрит на тучи, набухшие первым осенним снегом, застегивает молнию, поднимает ворот до подбородка и садится на лавочку у заросшего уже пожухшей травой футбольного поля. Отламывает с куста веточку, чертит на земле шестиугольник, ставит в углах символы, потом принюхивается и соединяет противоположные углы прямыми линиями. Приседает на корточки, ладонью растирает песок и землю, удовлетворенно кивает, возвращается в подъезд и пропадает в тенях. 
В этот момент в разных кварталах Города просыпаются два человека, еще не знающие друг друга. Но путь их уже предначертан, определен рисунком Хайо. А Смотритель возвращается к себе, наверх. У него в запасе еще много времени. Узор, который он создал, пока что существует только в виде наброска, паутина сплетается, но до момента, когда он начнет действовать, еще далеко. 
В Городе нет времени — здесь не работают часы и бессильны календари: осенняя хмарь сменяется летней жарой, после них приходит мартовская оттепель, а на следующий день наступает август. Времени нет, его заменяет скорость течения процессов, а эта величина условна для каждой из завес. Чем ниже, тем медленнее — но для инициирующей завесы было сделано исключение. Сюда приходят слишком многие, действуют слишком активно — и чем раньше они найдут себя и разойдутся на другие уровни, тем лучше. 
Месяц Смотрителя Хайо здесь, внизу — это несколько лет. Множество событий успеет произойти — обитатели встретятся и расстанутся, подружатся и поссорятся, попадут в самые удивительные приключения, поймут, где их место, и кто они такие; а для Хайо случится в сотню раз меньше всего. 
Его это устраивает, ему некуда торопиться, его игра должна начаться и дойти до кульминации — только тогда Хайо вмешается, несколькими движениями разрубив узловые точки им же созданной паутины. Но все это — впереди. 
Лаан же начинает действовать уже сейчас. Его замысел требует более активного участия. Поэтому он приходит на инициирующую завесу несколько позже Хайо, и уже не возвращается назад. И первым делом он отправляется в квартал, в который редко приходят посторонние. 
  
Перекресток первый: не верь... 
   
Глава 1 
 
Госпожа трактирщица 
 
Волк-подросток увязался за Хайо от самого центра. 
Симпатичный упитанный волчара, с толстыми щенячьими лапами и роскошным взрослым воротником. Хайо заметил его почти сразу и удивился — зачем бы юному теннику в волчьем облике за ним идти? А волчонок бежал упрямо, не скрываясь, постепенно нагонял. Во дворе дома Смотритель наконец не выдержал, остановился и дождался, пока волк подошел к нему вплотную. Тот сел, глянул желто-зелеными глазами, лязгнул пастью и распахнул ее, высунув язык. «Что?» — позвал Хайо, но волчонок не услышал. 
— Тебе от меня что-то надо? — спросил Смотритель уже вслух.