"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

У меня пропотели даже кроссовки — никогда не думала, что такое бывает.
Наконец дыхание приходит в норму — по крайней мере, кашель уже не рвет легкие. Кира тоже выглядит получше и дышит не так тяжело.
— Надо больше спортом заниматься... — вздыхаю я.
— Угу. Специально для этого будем раз в год заводить в Городе по сумасшедшей маньячке... — улыбается Кира.
— Ты хотел объяснить, — напоминаю я.
— Отсюда она уже никуда не уйдет. Добегалась наша девочка...
— Почему?
— Во-первых, потому что на этой вуали нельзя работать с вероятностями. Только Смотрители это могут. Так что кирпичи на голову и оглоеды из-за угла нам не светят. — В глазах у Киры пляшут веселые зеленые чертики.
Я понимаю, что за последнее время резко отупела, потому что должна была давно уже свести концы с концами. Легче всего управлять событиями на средних завесах. Почти невозможно на первых трех, крайне тяжело и доступно лишь немногим талантливым на самых верхних. А на нашей, управляющей, — вообще никому, кроме Смотрителей. Мы сами слишком редко пользуемся этим навыком: организация маленьких случайных совпадений требует огромных усилий и сосредоточенности.
Держать в уме вероятностную решетку, а точнее, вероятностное древо — это похоже именно на гигантское дерево с развилками, сухими побегами, тоненькими веточками и сухими сучками — тяжкий труд. Обрубать побеги и выбирать, какую ветку сделать потолще, «удобрить» своим желанием, — да проще добиться желаемого обычными методами! Видимо, у девы был большой талант, на который она привыкла полагаться. Да, здесь у нее ничего не выйдет.
Хотя есть одно маленькое «но» — если она все же обладает хотя бы частью наших способностей, все не так радужно, как представляется по словам Киры.
— А во-вторых?
— Это не простой подвал. Это одно из старых убежищ на случай большого Прорыва. Войти и выйти сюда можно только одним способом — пешком. Так что ее можно брать голыми руками. — Кира делает резкий жест, показывая, что он сделает с девой своими голыми руками.
— Ну что, пошли? А то она тоже отдышится...
Мы поднимаемся и входим в тоннель. Здесь действительно лабиринт, причем сработанный сумасшедшим архитектором: мы то скользим по длинным отполированным спускам, то карабкаемся по вырубленным в скале ступенькам, узким и неудобным. Кира сначала уверенно меня ведет, но вскоре останавливается прямо на узкой тропинке над небольшим озерцом.
— Куда она делась? — принюхивается он. — Вроде здесь? Но где именно?
Я тоже чувствую, что наша дорогая дева где-то здесь, но ощущение, что она — везде сразу, со всех сторон. Это так необычно, что я едва не падаю в воду. Неловко машу руками, Кира хватает меня за майку на спине.
— Ты чего?
— От удивления. Она просто везде, — объясняю я. — Пройди к берегу, а то я все-таки упаду.
На берегу Кира наклоняется к воде, зачерпывает в ладонь, умывается. Я умываюсь тоже, потом плюю на все и прыгаю в озерцо прямо в одежде и кроссовках. Глубина здесь — не больше метра, и приходится присесть, чтобы окунуться с головой. Представляю, на что я похожа — в полупрозрачной майке на голое тело, с намокшей косой, по которой стекает вода...
— Эротичная мокрая мышь, — ловит мою громкую мысль Кира и отвечает вслух. — Натурально мышь. Мокрая, но эротичная.
— Зато относительно чистая и не потная, — смеюсь я. — В отличие от тебя, сухого.
— Ладно, хватит расслабляться. Я сообразил, где она. Не очень далеко идти...
Мы петляем и петляем, лабиринт уходит все глубже и глубже под землю, становится проще идти — теперь почти уже нет сложных препятствий, лишь спуски и подъемы. Пару раз приходится проползать по узким лазам, и в одном я нахожу клочок белого шелка.
— Смотри-ка, — показываю я его Кире.
— Ага, еще минут пять — и придем. Не расслабляйся, думаю, она там отдохнула не хуже нас.
Путь в лабиринте заканчивается тупиком, и мы, наконец видим в полумраке светящийся белым девичий силуэт. Кира сбавляет темп, я вцепляюсь в его руку, еле переставляя ноги. Она стоит, прижавшись спиной к стене, мучительно маленькая и хрупкая, тонкие руки с полупрозрачными запястьями раскинуты.
 
Страшное, выворачивающее наизнанку душу зрелище — юная девочка в белом платье, распятая на грязной бетонной стене. Длинные льняные волосы спутаны, выпачканы в крови. Подходя, я начинаю различать черты ее лица и вдруг вскрикиваю, не в силах сдержаться.
Ее лицо — это чудовищная смесь знакомых мне черт. Огромные синие глаза Альдо, высокие скулы и худые щеки Лика, пухлые губы Витки. Кажется, все они воплотились в ней, и я, плохо соображая, что делаю, начинаю искать в ней хоть что-то свое — но нет, ничего в ней нет. Только этот ужасающий конгломерат трех убитых ею Смотрителей.
Кира тоже замирает, пожирая ее глазами. Я не отпускаю его руку, держусь за нее, словно за единственную опору в этом бреду.
А впрочем... если присмотреться, если за сапфиром чужих глаз попытаться нащупать небесную голубизну ее собственной радужки?
«...Я напишу гениальную книгу, которую издадут многотысячным тиражом, и тогда вы увидите, что в подметки мне не годитесь! Все!» — курсор «мыши» на кнопке «отправить», но девушка задумывается и добавляет к сообщению «Козлы!». Закрывает окно форума, открывает документ в «Лексиконе» — древняя машина не тянет других программ — и начинает ожесточенно лупить по клавишам. Она не видит, что возникает на экране, она вся в своем выдуманном мире, который ярче того, что окружает ее, во сто крат. Это она сама борется врукопашную с чудовищем, выпрыгнувшим из-за угла, это она приходит на помощь другу, это ее встречает здоровенная рыжая псина и преследуют агенты спецслужб. Она — каждый из героев, проживает каждый миг их приключений.
Вечер за вечером, каждую свободную минуту, одна в квартире со следами многомесячного запустения, швыряя себе за спину очередную пустую пачку от сигарет и прерываясь лишь, чтоб сделать себе чаю или вытряхнуть пепельницу в унитаз. Десять, пятнадцать, двадцать страниц за вечер — она пишет до трех-четырех утра, позволяя себе только несколько часов сна. Все великие писатели работали именно так — на износ, каждый день, не позволяя себе расслабиться. Книга растет. Скоро — конец, и надо бы вернуться, перечитать и выправить начало; но, едва начиная скользить взглядом по страницам, она погружается в придуманный мир романа и не замечает ни ошибок, ни длиннот, ни погрешностей сюжета.
Давно нет ни друзей, ни приятелей, только скучная работа с десяти до шести, а дальше — скорее домой, перекусить по дороге шаурмой или беляшом, и — за компьютер. Осталось немного. Ночью ей снится Город, но она быстро забывает сны, а самые яркие эпизоды немедленно вписываются в роман, и она искренне уверена, что видит сон о своей книге.
Проиграны любительские конкурсы — «сюжет заигранный, бабские сопли, драки непрофессиональны, герои непсихологичны». Это, конечно, глупости — это просто толпа, которая травит всякого, отличающегося от нее. Они боятся соперников, вот и стремятся унизить, лишить воли и уверенности в себе. Но — обидно, обидно, и девушка плачет, вытирая слезы рукавом водолазки. Ничего. Скоро она допишет последнюю страницу, и тогда ее ждут слава и успех. И вот увесистая рукопись отправляется сразу в десяток издательств.
Дни напряженного ожидания ответа. Что делать, если ответят сразу из нескольких? Выбирать условия повыгоднее, внимательно читать предлагаемые контракты. Трудно заснуть — каждый раз перед сном она обдумывает переговоры с издательствами, представляет, как будет отбирать иллюстрации для обложки. И, конечно, победы на литературных фестивалях. «Дебют года», громкая слава, рецензии во всех газетах и журналах. Потом — экранизация.
Нужно бы попить успокоительное — на работе она то срывается в крик, то начинает плакать. Но это все ерунда, скоро уже должны прийти ответы. И они приходят один за другим. «К публикации не рекомендовано», «К сожалению, вынуждены отказать». Или не приходят вовсе. А потом встречается старый знакомый, усмешка — «Скоро твоя книга-то выйдет?».