"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Не внешность делает нас тем, что мы есть.
— А где Альдо? — интересуется Лаан.
— Там, — показываю себе за спину, — от любви отдыхает.
— Серьезно? — Лаан удивляется.
— Да нет, конечно. Но на этот раз он был близок, как никогда.
Резкая струя полыни, тень липового цвета и меда — за моей спиной материализуется Хайо. Везунчик всегда приходит наяву, ему нет нужды засыпать и просыпаться уже здесь. Оборачиваюсь, чтобы полюбоваться. Пока еще прозрачный силуэт — но вот он наливается красками, становится плотным. Еще несколько секунд — и Хайо перед нами во всей красе. Коренастый, крепкий, бицепсы едва умещаются в узкие рукава майки. Длинная челка и накоротко состриженные виски и затылок — забавная прическа.
— Ты вовремя пришел, — улыбаюсь я и протягиваю руку. — Есть разговор.
Лаан наливает в кружку чаю, плещет вина из бутылки.
— Скажите, други мои, кого из вас заносило за такую завесу... Как бы это описать-то... оказываешься не Смотрителем, не горожанином — гостем. Техника агрессивная, заводы огромные, взрывается что-то. Автобусы носятся как полоумные, зомби какие-то по городу шляются. Средь бела дня — целая группа зомби-рабочих...
Хайо задумчиво качает головой. Кира усмехается, отставляет кружку.
— Положите все руки на стол.
Мы складываем ладони правых рук в стопочку, Кира вытаскивает мою и располагает поверх остальных, свободной рукой держит меня за запястье.
— Вспоминай.
Я вспоминаю — получается не очень, но Лаан и Хайо прикрывают глаза и словно погружаются в сон. Под веками двигаются глаза. Я уже видел, как работают слухачи, но еще ни разу не видел, чтобы один тенник одновременно снимал картинки и показывал их сразу двоим. Сижу — дурак дураком, чувствуя, как пульсирует кровь в горячих пальцах Киры.
Наконец оба «просыпаются», встряхиваются, с интересом смотрят на меня.
— Это же инициирующая завеса, — с легким удивлением говорит Хайо. — Мы все там были поначалу.
— Все, да не все, — говорит Лаан, чуть улыбаясь.
Хайо вскидывается, смотрит на него. Я бултыхаю ложечкой в большой глиняной кружке — черной с белыми иероглифами, — недобро смотрю на Лаана. Никто не просит его рассказывать мои маленькие секреты. Это мое дело и мое право. Лаан невинно улыбается — не волнуйся, мол, я и не собирался, и продолжает рассуждать вслух:
— Ошибиться мы не могли, конечно. Только странная она у тебя, Тэри, какая-то. Ну очень странная.
— В чем именно странность?
— А ты сам не заметил? Там искажена информационная сетка...
Я провожу рукой по затылку. Коротко состриженные волосы приятно щекочут ладонь, упруго пружинят под прикосновением. Информационная сетка, значит, искажена. Сетка влияет на облик завесы, во многом определяет его. Если в ней что-то сдвигается, сдвигается и на самой завесе. Немаленькая часть нашей работы посвящена именно этому — выправлять не материальную, а информационную структуру. Обычно этим занимается Хайо, мы только помогаем. В некоторых случаях я могу разобраться и сам. Но этот кажется слишком уж запущенным.
— Это точно, — соглашается Хайо. — Что тебя туда занесло?
Оказывается, какую-то часть своего рассуждения я произнес вслух.
— Не знаю... Ладно, пес бы с ней. — Мне не хочется прекращать разговор, кажется, что в этом путешествии есть что-то очень важное. Но аргументов в пользу этой важности нет и не предвидится. Если удастся — вернусь туда, разведаю прицельно, что там происходит.
— Я туда потом спущусь с тобой. Разберемся, починим. Может быть, просто наплыв новичков. Или какой-нибудь яркий талант там поигрался... — задумчиво говорит Хайо и еще раз повторяет: — Разберемся...
— Что у нас со временем? — спрашивает Лаан.
— Еще часа два — и пора, — решает Кира.
На морде тенника легкая задумчивость, он косится на меня, будто жует какую-то важную информацию и раздумывает, плюнуть ею в меня или я могу пока пожить спокойно.
— А Альдо где? — Без белобрысого на зачистку идти бесполезно.
— Там, вторая дверь направо по коридору. Нуждается в утешении.
— Что с ним еще случилось?
 
— Просил любви и ласки. Едва не получил.
Хайо закатывает глаза. Утешать приятеля, который уже впал в параноидальный бред по поводу моей персоны — это предсказуемо, — и будет считать, что все в сговоре со мной — и это предсказуемо, — придется именно ему. Каким чудом у Хайо раз за разом получается сделать из капризного кошмара вполне работоспособную боевую единицу, знает только сам Хайо.
Он удаляется, а мы остаемся на кухне втроем. Я разглядываю в новехонькой блестящей ложке свою морду. Черные волосы сострижены под машинку, синие от щетины щеки, нос с горбинкой. Типовой террорист кавказской национальности. Смотрю на Лаана — сейчас мы с ним полная противоположность, инь и ян. Он белокожий, длинные волосы светло-пепельные, перехвачены по лбу кожаным шнурком. Голубые глаза, короткая борода от уха до уха. В мочке уха — толстая шелковая нитка, с нее свисает какая-то позеленевшая от старости монетка. Настоящий викинг.
Внешность Смотрителей хорошо отражает характер. Мультипликационный Альдо — манерный и капризный, крепыш Хайо — надежный и справедливый, медведь Лаан — флегматичный и рассудительный, но в бою — берсерк. Полная и плавная в движениях Витка — лучший целитель, каких мне доводилось видеть, бесконечно добрая и терпеливая. Лик — тоже целитель, но в традициях фэнтези — тонкий, нервный, со здоровенными внимательными глазами и впалыми щеками. И характер у него соответственный — он фанатик, но фанатик по-хорошему. Один я, Тэри-перевертыш, не пойми что, всякий раз — разный, и по виду, и по характеру. И только Городу ведомо, зачем я нужен такой.
Лаан говорил, что я перевертыш, потому что работаю за двоих. Смотрителей должно быть семеро, но после гибели Келли и Ранэ двоих новых пока не нашлось. Это было еще до меня, и я только по обрывкам рассказов знаю, какими они были. Пара не разлей вода, всегда вместе. Они и ушли вместе — Ранэ погиб на зачистке, и Келли отправилась следом за ним по своему выбору. Теперь они уже легенда. После них Город выбрал меня — и превращает во что хочет.
Впрочем, все это только наши догадки.
Объективная же реальность в том, что мне предстоит участвовать в зачистке. Должно быть, поэтому мне и вспомнились Келли с Ранэ. Нам предстоит обезвредить самую грязную и опасную ветку городского метро — пройти от начала до конца, изводя или отпугивая всю пакость, что завелась там.
Беру книгу, лежащую на подоконнике, глажу по кожаному переплету. Книга — неотъемлемый атрибут нашей кухни, но еще никому не удавалось прочитать ее от начала до конца. Текст меняется каждый день. На этот раз — сборник коротких сказок. По сказке на страницу. Открываю на своей любимой, тринадцатой. Сказка коротенькая, как раз успею прочесть и допить чай.
«...Он был наемник, солдат удачи. Он прошел континент от края до края, и дорогой его была война, и война была его жизнью, хлебом, вином и сном. Воздухом и болью, землей и удачей его была война. И он устал от войны, и виски его покрыла седина, лицо — вечный загар, а тело — шрамы.
Она была молоденькой девчонкой из обычной семьи. В меру избалованной, в меру — внимательной к кому-то, кроме себя. Она неумела ничего особенного, она не была чем-то необыкновенным. Она была привлекательна свежестью молодости и обаятельна еще детской мягкостью.
Они не должны были встретиться — но все же встретились в каком-то парке. Она заговорила первой, спросив сигарету.
До утра они бродили по темным улицам города и вместе встретили рассвет, и он подстелил на набережной свой истрепанный всеми ветрами войны китель, и солнце медленно и величаво всходило над заливом.
Когда блистающая алая дорожка прочертила к ним свой путь, их губы впервые встретились.
«Останься!» — сказала она утром следующего дня, впервые просыпаясь не одна.
И он остался.
Ночью им снились сны. Ей — поля, усыпанные цветами. Ему — гарь и пепел и лица товарищей, к которым он не вернулся.