"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Теперь оставалось преодолеть последнее препятствие на пути к более безопасной части Города. Это был перекресток, лишенный хоть какого-то подобия светофоров или постовых. Машины ехали, как им было угодно, и почему они сталкивались так редко — было самой большой загадкой этого барьера. Я выжидала минут пять, прежде чем увидела подходящий промежуток между потоком машин и опрометью бросилась в него. Главным было добежать до середины, хотя находились и отдельные любители проехаться по разграничительной линии. Так и есть — один из них ехал прямо на меня.
Сначала мне показалось, что он едет по левой полосе, и я попыталась отодвинуться, но тут же за спиной раздался рев сирены. Хорошо хоть, что предупредили. Я вернулась обратно и замерла, зажмурившись. Как всегда, богатое воображение в подробностях расписало мне, как легковая машина ударит меня в грудь и я отлечу метра на три — чтобы приземлиться ему на лобовое стекло. Или следующему за ним — ехал синий автомобиль уж очень быстро. Но он промчался мимо, едва не уронив меня вихрем раскаленного воздуха, следовавшего за ним. Потом я не менее получаса ждала, когда откроется еще один просвет в потоке машин. Почему-то больше ни один «добрый» человек не пожелал размазать меня по трассе, что было приятным сюрпризом на сегодня.
Но, наконец, я оказалась на противоположной стороне дороги и смогла войти в вестибюль метро. И сразу же натолкнулась на «трехминутную распродажу». Сущность этого мероприятия состояла в том, что за три минуты можно было выбрать все что угодно из совершенно бесконечного перечня вещей, разложенных вокруг приземистого продавца с перламутрово-серой кожей и парой совершенно нелишних в его профессии дополнительных рук.
Вся подлость была в том, что выбрать что-то из такой кучи было невероятно сложно: от жадности глаза просто разбегались в стороны, а из рук все сыпалось.
А взятое нужно было непременно удержать.
Но на этот раз я превысила свой личный рекорд. Первым делом я цапнула объемистый кожаный рюкзак и загрузила туда: набор косметики, шелковую блузку, четыре пачки орешков, плеер и упаковку батареек, пакет чипсов, бутылку газировки, шикарную кожаную кепку, полотенце, часы — кажется, золотые, — и отличный штык-нож типа спецназовского, если я не ошибаюсь.
Протянула уж было руку к банке оливок — но тут прозвучал стоп-сигнал. Если бы я взяла еще что-то, мне пришлось бы платить за все взятое. А денег у меня, кажется, не было.
Аккуратно уложив содержимое рюкзака, надев кепку и часы, я забросила рюкзак на плечи и проверила, хорошо ли он держится: впереди был особо опасный участок пути. Потом, запивая газировкой, сгрызла пакет самых вкусных на свете фисташек — вся продукция «трехминуток» отличалась отменным качеством. И шагнула в вертящуюся дверь, пытаясь внушить себе героическую смелость.
Перед эскалатором, вернее, чередой маленьких — ступенек в пятнадцать — эскалаторчиков, я, как всегда, застыла в полном трансе. Прохожим я не мешала — таких эскалаторчиков тут было около восьми. Ступени крутились с бешеной скоростью, а угол наклона был едва ли не девяносто градусов. Шагнуть на такой эскалатор означало вылететь с него внизу на огромной скорости — и переломать кости о каменный пол. Ну, сейчас, сейчас я прыгну!.. И так я тормозила еще минут десять, пока какой-то прохожий не сжалился надо мной и не схватил меня крепко за руку.
— Прыгай на следующую ступень за мной. И спрыгивай сразу после меня.
Конечно, помогая мне, прохожий ничем не рисковал — он был горожанин, а они скачут по своим эскалаторам как по обычным лестницам. Но все равно я была ему благодарна. Потом был головокружительный прыжок на бешено вращающиеся ступени, короткий миг неустойчивого балансирования на них — и еще один прыжок вниз, на пол. Этот дядя практически выволок меня за руку со ступеней — прыгать я отчаянно боялась. Зато успешное приземление дало мне потрясающее ощущение радости полета и гордости собой. Прохожий ехидно на меня покосился — видимо, все это отразилось на моем чумазом лице. Он пошел дальше вниз, а я осталась балдеть от собственной ловкости.
 
Но, посмотрев вниз, я тут же скисла. Потому что таких замечательных эскалаторов надо было преодолеть еще не меньше трех. И один из них был вообще неописуемым — с высоченным горбом посередине. Тут уж пришлось прыгать самой. В конце концов, я решилась на прыжок: это был почти обычный эскалатор — длинный и с нормальным углом наклона, вот только скорость у него была, должно быть, космическая. Но это у меня все-таки получилось, хотя с эскалатора я вылетела не как любой горожанин — изящным прыжком и на ноги, — а кубарем, прямо на пятую точку и под ноги остальным. Два остальных были еще хуже, особенно тот, что с горбом, — если бы не сообразительный молодой паренек, вытащивший меня за шиворот из той кучи, которая барахталась в углублении перед «горбом». Куча была создана мной, ибо я не сообразила, что надо подпрыгнуть. Почему никто из тех, кто по моей милости свалился с ног, не побил меня этими ногами — я не знаю. Они только смеялись. Но горожане — вообще народ непредсказуемый.
И все же, растирая свежеприобретенные ушибы и синяки, я оказалась внизу эскалаторного тоннеля. Теперь оставалась сущая безделица — проползти метров пятьдесят по узкому круглому тоннелю из очень гладко отполированного камня. Несмотря на то, что это заняло полчаса, это был прямо-таки отдых.
Потом пришлось спрыгнуть вниз на платформу с порядочной высоты — но тут мне помогли остатки адреналина в крови.
Ha платформе меня ожидал менее опасный, но во сто крат более неприятный сюрприз: я была совершенно голой. В кепке, рюкзаке — и все. Должно быть, я покраснела всеми частями тела. Тут же мне показалось, что вся платформа смотрит на меня, и только на меня. То, что я четко видела, что все воспринимают мой костюм Евы совершенно нормально, меня не утешило. Мне все равно было ужасно неловко. Пытаться прикрыться руками было бы нелепо, и пришлось идти так, не поднимая глаз и делая вид, что все в порядке.
Разумеется, на меня смотрели. Но черт меня побери, если я понимаю, почему на меня смотрели так, словно здесь это было вполне приличной летней одеждой, когда поголовно все остальные были одеты! Я с трудом дождалась поезда — поезд был забавным, ярко-салатовым и вообще состоял не из обычных вагонов, но из тележек или открытых платформ, сцепленных в вереницу. Я тихонько села в уголок, постаравшись сесть как-то поприличнее, насколько это вообще было возможно в моем виде. Встречаясь с кем-то глазами, я краснела еще больше.
Потом я решила отвлечься и, достав рюкзак, стала приводить себя в порядок — оттерла грязь и кровь с коленок и локтей, причесалась... Вот только откуда у меня в рюкзаке оказались расческа и туго набитый крупными купюрами кошелек? Потом я стала наводить макияж с помощью добытого на «трехминутке» набора. Косметика была шикарной — что-то вроде здешнего варианта «Диора».
Положив последний штрих румян на скулы, я обнаружила, что одежда ко мне вернулась — но уже другая. Теперь это было короткое облегающее платье из мягкой, радужно переливающейся ткани, с соблазнительным вырезом и почти без рукавов, на ногах были модные туфли на платформе. Волосы из пепельных стали рыже-каштановыми. В общем, я себе понравилась. Если бы еще не ощущение, что кто-то подсматривал, пока я красилась, — я была бы счастлива.
Объявили мою станцию. Как оказалось, карта метро изменилась, и мне нужно было сделать пересадку. По лабиринту пересадки я блуждала непривычно долго — широкие мраморные лестницы неизменно приводили в тупики, а в темные закоулки заходить не хотелось. В конце концов, я вышла на некую станцию, которая была еще не моей, но уже ближе к той, что была мне нужна. Потом еще блуждания и пара тоннелей с ползаньем на карачках — и я добралась. Платформа отчего-то была стеклянной и прозрачной. Внизу крутились шестерни гигантских механизмов. Идти было не то что страшно — жутко. Казалось, я слышу чудовищные лязг и скрежет.
Поезд был форменной грудой металлолома, причем хорошенько помятой неким усердным рабочим перед тем, как его разрешили выпустить на пути. Ржавые железяки, оторванные наполовину поручни, мусор и грязь. Зато посреди каждого вагона стояли роскошнейшие диваны с обивкой из белой кожи, новые и блистающие чистотой. Разительный контраст. Я взяла со столика стакан с напитком и возлегла на диване, ибо спинка была сделана так, что просто сидеть было невозможно. И поезд тронулся. Он не то что помчался — поезд просто решил пойти на взлет. Я вжалась в диван и старалась поплотнее сжать зубы, чтобы не прикусить ненароком язык. А поезд выезжал на метромост. Только это был не мост, а еще одна груда металлолома. И впереди виднелась пропасть, над которой шли до ужаса тонкие рельсы. Я зажмурилась, как всегда делаю, когда мне страшно.