"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Девушка стояла на дорожке и рассматривала меня, склонив голову.
— Я следую за своим повелителем. — Показалось, или в ее голосе скользнула насмешка?
— Это замечательно, но не надо все понимать так буквально, крошка. Подай мне мыло. Вон там, в сумке.
Она подошла ближе, передавая мне кусок мыльного дерева. В синих глазах дрожало мое отражение, взгляд скользил, словно ощупывал. И столь пристальное внимание древнего артефакта как-то нервировало.
— Тебе тоже надо помыться, — буркнул я, снова сунув голову под воду и зашипев от холода.
— Зачем?
— За тем. Сказал — надо, значит, лезешь и моешься. Ясно?
— Да, мой властелин.
И снова эта насмешка. Пена попала в глаза, и я зафыркал, пытаясь смыть ее. А когда повернулся — обомлел.
— Ты сдурела?
— Я выполнила приказ.
Лантаарея теперь стояла, как и я, в каменной чаше, серое платье осталось на дорожке.
— Какая послушная. Жаль, что ненастоящая, — буркнул, с трудом отводя взгляд от прелестей девушки. Хорошо, хоть вода холодная. — Мойся, время идет.
Она зачерпнула воды и провела ладонью по своему телу. Я отвернулся — от греха подальше. Дотянулся до своей одежды и быстро прополоскал ткань, отжал. И все это вслушиваясь в равномерные всплески за спиной. Похоже, Лантаарея действительно выполняла соглашение и делала то, что я ей говорил. Или это лишь видимость? Кстати, может, стоит задать ей пару вопросов?
— Лантаарея, мне нужны ответы. Я хочу узнать, почему я вновь увидел Изнанку сегодня.
— Я способна открыть только то, что твой разум способен воспринять.
— Не понял? — развернулся так резко, что вода закрутилась водоворотом. — То есть не скажешь? Но знаешь?
— Во мне скрыто много знаний, повелитель. Некоторые так глубоко, что пробудить их способен лишь очень сильный хозяин. Иные можно узнать только ценой жизни. А третьи скрыты даже от меня.
— Да-да, ты всего лишь книга, я понял. — Кинул ей мыло, раздумывая, что я могу еще спросить. — А почему ты принимаешь такую форму? Это ты можешь сказать?
Она промолчала, по-прежнему водя пальцами по телу.
— Могу. Но не хочу.
— То есть ты отказываешься мне повиноваться и отвечать?
— Эти сведения не относятся к знаниям, заключенным на моих страницах. А значит, не являются твоей собственностью, повелитель.
— Занятно… — Я отобрал у нее платье, которое Ланта бестолково полоскала в воде, постирал, отжал и вернул ей. — Надевай. Ланта, чтоб тебя демоны… сожрали! Вылези ты из воды сначала! Теперь это платье снова мокрое!
Лантаарея подняла на меня взгляд, и синеву глаз вновь сменила тьма.
— Конечно, мой повелитель, — пропела она. Вода в чаше начала резко нагреваться, становясь все горячее. — Ведь я создана, чтобы служить вам. Или другому чернокнижнику, способному завладеть мною. Лишь для этого.
На этот раз издевка была явной, полные губы девушки искривились в усмешке. А вода почти закипела. И я вспомнил, с кем имею дело. Какую бы форму она ни приняла, но по-прежнему оставалась одним из могущественных артефактов Империи, а может, и всего мира.
— И как я сам не догадался воду нагреть, — протянул задумчиво, не отводя от Лантаареи взгляд. Смотрел в упор — насмешливо и требовательно. — Спасибо, что подсказала. А теперь вылезай из чаши и иди к Армону, не зли меня.
Вишневые губы приоткрылись, открывая зубы. И тьма вновь сменилась безмятежной синевой.
— Как скажешь, мой повелитель.
Она отвернулась, изящно подтянулась на руках и пошла в сторону пещеры, помахивая мокрым платьем. И выругаться я себе позволил, лишь когда ее фигура скрылась за поворотом. Шипя и проклиная всех подряд, вылез на дорожку. Кожа на ногах покраснела почти до ожога. Вот же гадина! Отлично, проклятая книга еще и обидчивая! И почему мне не достался порядочный талмуд с мужским характером?
Вылез из чаши, отплевываясь, намазал ступни заживляющей мазью. Пройдет, конечно, но демонстрация силы мне не понравилась и в очередной раз убедила, что ничего я в этой проклятой книженции не понимаю.
Да и разбираться что-то хотелось все меньше.
 
Поминая всех проклятых богов, натянул штаны и сапоги, а когда в кустах что-то завозилось, швырнул, не разбираясь, файер. Оттуда вывалилась обугленная перепелка. Мяса там не осталось, все превратилось в уголь. Так что я лишь пнул тушку сапогом и потопал к пещере. Но на душе полегчало.
На пятачке перед входом Армон уже разложил костер и поджарил на прутьях остатки холодного мяса и свежепойманного зайца.
Одри молча поднялась, увидев меня, и пошла к роднику.
Лантаарея сидела у костра, рассеянно перебирая черные волосы. Серое платье было на ней. Правда, не знаю, когда она его надела — до того, как пришла к костру или уже после. Но судя по тому, как сосредоточенно отворачивался Армон — после.
Интересно, что подумали эти двое, увидев ее возвращение?
Хотя какая мне разница, что они подумали?
Я присел на поваленное бревно, развесил на рогатину рубашку и протянул ладони к костру. Пламя потянулось ко мне, облизывая пальцы, кусая, словно игривый щенок, и тут же рассыпаясь искрами.
— До заката остался час, — Армон подошел, поворошил угли. — Жертва нужна?
— Как обычно. Найди кого-нибудь покрупнее, — я потер согревшиеся ладони, снял с прута мяса, закинул в рот. Доев, устроился на земле, завернувшись в свой плащ. — Я пока вздремну.
— Разве ты не восстановил свои силы? — тихо спросил напарник. — Я думал, ты взял ее… для этого.
Я приоткрыл один глаз и проследил его взгляд на Лантаарею. Да уж, с ней восстановишь… скорее наоборот.
— С ней это невозможно, — буркнул я и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. И судя по шороху, Армон отправился за добычей.
А я закрыл глаза, собираясь поспать. На миг кольнуло беспокойство, не проснусь ли я вновь на Изнанке, но я отбросил его. Какой смысл беспокоится о том, что я не могу изменить?
Никакого.
* * *
Проснулся, вернее, очнулся от своей полудремы за полчаса до полуночи, как и собирался. Мой внутренний хронометр снова разбудил меня вовремя. Потянулся, поежился, озябнув на холодной земле, хотя и был накрыт еще одним плащом — спасибо моему заботливому напарнику. Право, порой я даже завидовал его будущей жене, повезет же какой-то… Сознавая собственную испорченность и эгоизм, я не мог в душе не восхищаться чужим благородством, как совершенно чуждым мне понятием. Но понимая, насколько это редкое, хотя и непрактичное качество.
Правда, Армону я об этом никогда не скажу.
Полежал, слушая треск поленьев и шорохи скал, открыл глаза.
— Пора.
Лось уже лежал у входа в пещеру, стреноженный и слегка оглушенный. Я одобрительно кивнул и, когда Армон укладывал жертву на алтарь, вытащил свой ритуальный нож. Рубаха просохла, пока я спал, но одеваться не стал, чтобы снова не пачкать ее в лосиной крови.
— Его обязательно убивать? — у входа возникла Одри. — Нельзя как-нибудь… по-другому?
Я поморщился и даже отвечать не стал. Конечно, можно, спляшу сейчас танец с бубном, и источник откроется!
— Просто жалко его…
Она обреченно вздохнула.
— Я не заметил, чтобы ты жалела того зайца, которого ела два часа назад, — обронил, зажигая маяки. Они повисли над алтарем зелеными искрами, освещая пространство пещеры. — Убивать бессмысленно — жалко. А этот лось послужит великой цели, — я похлопал лосиную башку. — А именно: спасению одного идиота-аптекаря от рук, то есть лап демонов. Этого лося, возможно, даже увековечат в анналах имперской истории. Когда-нибудь.
— Ты бываешь серьезным? — насупилась девушка.
— Иногда. Но ты не захочешь узнать, в каких случаях.
Армон вернулся, неся наши вещи.
— Лошадей заводить?
— Да, надеюсь, все влезем.
Очертил круг, используя все пространство пещеры.
— По местам, мои заклятые друзья. Если у кого-то есть последнее желание, не озвучивайте, умрите молча.
— Армон? — Одри вцепилась в ладонь оборотня, и он успокаивающе ее погладил.