"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— И в положенное время ваша мать родила двоих, — догадалась я.
— Да. Видишь ли, у шагун всегда появляется лишь один ребенок — девочка. Вернее, мы так думали. Мальчиков не было никогда. Мы не знаем, что случилось, но нас с Солвейг нашли вдвоем. Мать принесла нас в Дьярвеншил. Хотела, чтобы мы жили среди людей, а не среди йотунов. Солвейг забрал Ингольф, а вот меня…
— Мальчик был не нужен, — догадалась я.
— Да. Меня выкинули. Я не замерз лишь чудом. Повезло, что забрал старый кузнец, отогрел… В Дьярвеншиле порой появляются подкидыши — чужие дети рабынь, служанок, а то и с той стороны гор приносят, там есть небольшое поселение. У нас таких детей не любят… А со мной все было хуже, город знал, чей я сын. Ингольф не признал меня, понятно, но здесь трудно утаить правду. И мальчик, рожденный шагун, — это проклятие перворожденных. Так говорят.
— А Солвейг? — Я зябко обхватила себя руками, девушка усмехнулась.
— А я хорошо жила, чужачка, — медленно произнесла она. — Вкусно ела, сладко спала. Росла в башне риара как его дочь. Лишь о брате думала слишком часто, но видеться с ним мне запретили. Порой мы сбегали… Я и Краст. Приходили сюда. Смотрели, как танцует на снегу наша мать. С годами она все ближе становилась к зверям и все дальше от людей. И все реже узнавала нас… Шагун дичают, это плата…
Девушка опустила голову, черные волосы упали до пола, занавесив лицо. Краст помрачнел. А я воочию увидела двух детей — мальчика и девочку, одинаковых и разных, нелюбимых и странных. И стало жаль их обоих…
— Мне исполнилось девять, когда Ингольф проведал о моих отлучках и запретил встречаться с братом. Даже когда Краст потребовал кольцо Горлохума, мне не позволили посмотреть на битву, заперли в башне. Я слушалась отца, хоть и грустила. Тогда я еще не знала, что мне уготовано. И что меня растят лишь для одного… Я считала, что моя жизнь удалась. Как думать иначе? Подросла, влюбилась.
— В Хальдора, — догадалась я.
— Он отвечал мне взаимностью, — скривилась шагун. — Слова говорил. Обещал венец… Я и платье сшила. Умелой я была, словно с иглой родилась… Все шагун такие, пальцы сами знают, что и как надо делать. Искусные мы. А потом настала ночь льда.
Я непонимающе перевела взгляд с девушки, стоящей с застывшим лицом, на мрачного Краста.
— Ингольф столкнул меня в реку, под лед. Я не понимала, что происходит. Лишь глазами хлопала. Хальдор тоже был там, смотрел… Я к нему руки тянула, да без толку. Кричал только, что это поможет, что так надо. Что я истинная шагун, а значит, выберусь. Так я и утонула.
— Что? — не выдержала я.
— Ингольф растил меня лишь для одного, для служения ай-ро, — задумчиво ломая в тонких пальцах сухие травинки, произнесла Солвейг. — Наша мать к тому времени ушла в горы, и никто ее больше не видел. Сгинула. А Дьярвеншилу нужна йотун-шагун. Чтобы было кому стеречь город. Зимы становились холоднее. Ветер крепчал. Ай-ро злился… А мой дар спал. Так что отец… Ингольф решил ускорить события. Мир духов я увидела.
Я пораженно молчала. Жаль, что эта скотина Ингольф мертв! С удовольствием сама бы его придушила!
— Истинная шагун не тонет и не горит, — с грустной улыбкой произнесла Солвейг. — Не боится ни холода, ни жара. Так говорят. А я вот не истинная.
— Потому что это всего лишь вранье, — жестко оборвал Краст. Глянул на меня исподлобья. — Шагун видит больше других, но она лишь человек. Обычный одинокий человек! Я почуял, когда умерла мать, и вернулся в Дьярвеншил. Вовремя. Успел выловить сестру из реки до того, как стало слишком поздно!
— Спрятал меня. Сказал всем, что я утонула. И бросил вызов Ингольфу. — Плечи Солвейг распрямились.
— Да, — ильх потер виски. — Тогда я желал лишь отомстить за сестру. А получилось, что стал риаром. И понял, что от меня зависит целый город… А я всего лишь… тот, кто я есть, — мрачно закончил он.
В тесном домишке повисла тишина. Значит, Краст и не собирался управлять Дьярвеншилом. Но, как известно, пути судьбы неисповедимы!
— Ингольф не понимал, что со мной не так… И Хальдор не понимал. Оба винили Краста. Что он своим рождением испортил кровь шагун.
— Винили, — уронил Краст. — Когда я надел кольцо Горлохума, почернел лишь один мой глаз. И на то была причина.
Причина? Мысли лихорадочно крутились в голове.
— Вас двое… Вас всегда было двое!
— Умная, — снова дрогнули губы Солвейг. — Никто так и не понял.
— Да. У двойников особая связь… А у детей шагун — и вовсе. Дар матери проснулся у обоих, только в Красте сильнее. Я лишь тень рядом с братом, чужачка… Это Краст не позволил мне умереть.
— Постойте-ка… — Я вскочила. — Двое… Все на двоих… И ты, Солвейг, легко входишь в башню, двигаешь камни, как и брат. Значит… Вы оба можете сливаться с хёггом? Но тогда кто из вас убивает девушек на фьордах? Кто?!
— Никто! — рявкнул Краст.
Солвейг нахмурилась. Они снова обменялись взглядами, и на миг я даже ощутила что-то вроде ревности. Брат и сестра всегда будут понимать друг друга даже без слов. Это общность была с ними еще до рождения и останется до ухода в незримый мир.
— Но ваш дракон дважды напал на меня! Я ведь видела!
— И оба раза это была я. Иногда мне удается полетать. Очень редко… — Солвейг виновато глянула на брата, тот вздохнул. Девушка обиженно надулась. — Черному хёггу я не нравлюсь, потому что дева, он злится каждый раз так, словно я его в пекло Горлохума отправляю! Я и уговаривала, и просила, все без толку! Но порой позволяет слиться, если Краст прикажет. И все равно хёгг плюется огнем и шипит, словно дикий! Только ты все неправильно поняла, чужачка. Я нападала не на тебя.
— А на кого? На кого? — почти заорала я. И осеклась. Догадка вспыхнула в голове. «Приехала за чудесами, а что получила?» — насмешливо произнес в моей голове Хальдор. А Анни добавила: «Черному хёггу необходим побратим, лирин. Слишком они огненные…»
— Лерт. Ты напала на него. Оба раза. И еще Лерт — побратим Хальдора, ведь так? — слабым голосом произнесла я. — Об убитых девушках рассказывал он. О безумном хёгге Дьярвеншила тоже он. И даже мешок переселенок я нашла рядом с ним… долго же он меня караулил, наверное… Но зачем?
— У Лерта нет своей земли, — пожала плечами шагун. — Его устроила бы роль а-тэма при риаре Хальдоре. К тому же ты ему понравилась. На самом деле понравилась, чужачка. Я видела вас на берегу, видела, как он смотрит. Так смотрит влюбленный мужчина. Тогда я тоже разозлилась…
Краст прошипел что-то сквозь зубы, глаза потемнели от ярости. А я привалилась спиной к стене, осмысливая новые сведения.
— Но почему вы просто не выгнали Хальдора из Дьярвеншила?
— Да я бы с удовольствием его не выгнал, а убил, — рявкнул Краст.
Значит, Солвейг запретила.
— Ты что же, его до сих пор любишь? — поразилась я.
Белые глаза яростно сверкнули.
— Не тебе меня судить, чужачка!
Да я и не судила. Не понимала просто.
— Иотун-шагун может получить дитя лишь от сильного мужчины, — хмуро произнесла она. И глаза отвела.
Я промолчала. Да, не мне судить чужие чувства. Я и со своими разобраться не могу. Глянула осторожно на Краста. И сразу наши взгляды столкнулись, схлестнулись, сцепились… Как же он смотрел! Тихо хлопнула за спиной дверь, мы остались одни. И Краст протянул ладонь ко мне, переплетая пальцы.
— Иди ко мне.
— Ты ранен…
— Я ранен, — согласился он, улыбаясь. — И у меня больше нет Дьярвеншила. Ничего нет. Кроме тебя, лирин… И я счастлив.
— Краст, я…
— Ты забыла, чужачка, — в его глазах плясали огненные искры, словно он все еще лежал в пламени. — Сегодня день зимнего солнцестояния. И ты должна дать мне ответ. Ты наденешь пояс моей жены, Ни-ка? — он сжал мои ладони. — И я обещаю положить к твоим ногам все, что ты захочешь. Все, что захочешь, клянусь.
Сглотнула сухим ртом. Перед глазами все плыло от слез. Вот и закончился месяц в Дьярвеншиле… Отпущенный мне срок. Думала ли я, что закончится так? Что я буду умирать от любви, радости и одновременно от горя, глядя в лицо Краста?