"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Старейшина удивленно поднял голову, остальные хёгги нахмурились. Сверр угрожающе сдвинул брови, но я уже вышла вперед.
— Женщина? — хмыкнул старейшина. — В зале ста хёггов запрещено говорить женщинам!
— Возможно, поэтому фьорды сейчас стоят на пороге войны, которая их уничтожит, — отбила я.
— Оливия, — рыкнул Сверр.
— Уберите ее, — скривились снежные. Данар промолчал.
— Сверр, ты привез свою постельную деву?
Риар Нероальдафе вскочил, его глаза угрожающе сузились.
— Закрой рот, Йонс.
— Да уберите ее!
— Она скажет! — рявкнул Сверр.
— И правда, пусть девчонка скажет, — протянул вдруг одноглазый Бенгт. — Надоело слушать ваши вопли. Уж лучше усладить слух женским голосом.
Снежные снова скривились, но замолчали. Старейшина пронзил меня взглядом.
— Говори. Кто ты?
— Меня зовут Оливия Орвей, — негромко произнесла я. — Я родилась в столице Конфедерации.
— Она одна из них! Почему девка не в оковах?!
— Дайте ей сказать! — разозлился Сверр. Он уже стоял, настороженно осматривая остальных. Воины Нероальдафе напряглись, рука каждого лежала на рукояти меча. Вот только такой отряд был у каждого хёгга. Я глубоко вдохнула.
— То, что я сейчас скажу, покажется вам странным. Но возможно, это причина всех бед фьордов. И причина того, почему туман редеет.
Густая тяжелая тишина давила на плечи. Но хёгги слушали. Они слушали меня!
— В своем мире я была ученым. Я изучала природу человека, его путь от начала и до сегодняшнего дня. Я считалась неплохим ученым… Некоторое время назад я попала в Аурольхолл, — кивнула в сторону нахмурившегося Данара. — И снежный риар попросил… то есть дал мне указание изучить его родословную. — Я опустила подробности, заметив, как блеснули серебром глаза снежного. — Я выполнила приказ и исследовала все поколения великих риаров Аурольхолла..
— Какое это имеет значение? — вскинулся Йонс.
— Молчать! — пригвоздил старейшина. Он смотрел заинтересованно, и я приободрилась.
— Проблема тумана не единственная, великие риары. Все гораздо хуже и глубже. Это место называется залом ста хёггов. Потому что когда-то за этим столом сидела сотня самых сильных воинов фьордов. Не всех, кто умел сливаться со зверем. А самых сильных! А сегодня вас всего двадцать три. Скажите, какой зверь считается самым яростным и могучим?
— Лагерхёгг, — усмехнулся Бенгт.
Я склонила голову и поправила тихо:
— Самый сильный Хелехёгг, риары. Но здесь нет красного зверя. Второй по мощи — это повелитель железа и камня. И лишь четверо из вас сливаются с подобным зверем. Третий — снежный. Но больше всего здесь морских, которые на фьордах считаются самыми слабыми.
— И что с того?
— Вырождение. Вот что происходит с вами. Вы теряете силу. Мальчиков, способных надеть кольцо Горлохума и поймать сильного зверя в каждом поколении становится все меньше. Это вырождение. Настанет день, когда на фьордах не появится ни один новый риар. Ни один мальчик не сможет слиться с драконом.
Несколько морских не выдержали и вскочили, но сели на свои места, повинуясь взгляду старейшины.
— И ты знаешь, отчего это происходит с нами, женщина?
— Да, — твердо ответила я. Посмотрела на Сверра. Его глаза сияли двумя солнцами — мои путеводные звезды. — Я знаю. На это есть несколько причин. Хотя все в природе взаимосвязано, и каждая причина является лишь продолжением предыдущей… Но я отвлеклась. Ваша раса вырождается, потому что ей нужна новая кровь. Скажите, почему вы воруете женщин?
— Это инстинкт хёггов…
— Вот именно. Его инстинкт умнее человеческого разума. Звери нутром чуяли, что для сильных потомков нужна свежая кровь. И зверь заставляет вас красть девушек. По той же причине ваши предки танцевали на шатии. После извержения вулкана фьорды были малонаселенны, возникли ритуалы смешения крови. Дети принадлежали всем. И это были сильные дети. Но вы стали меняться. — Я горько улыбнулась. — Племена у подножия Горлохума не знают, что такое цивилизация. А ведь первый ее признак — это наличие собственности. В племенах все общее — посуда, шатры, женщины, дети… А у вас появились города, замки и крепости, которые риары хотели передать своим детям. — Я кинула быстрый взгляд на Данара. Он сидел бледный настолько, что казался куском льда. — Веками риары Аурольхолла женились лишь на родовитых и вольнорожденных девах своего города. Смешивали одну и ту же кровь. До тех пор, пока она перестала давать всходы. Дети больше не рождаются в союзе двух снежных, разве не так? Риары ведь не совсем люди. Кольцо Горлохума меняет вас, сливает со зверем, а он нутром ощущает неправильность и не позволяет детям рождаться. Дракон снова и снова заставляет вас красть чужих женщин, но вы не понимаете его подсказок. Люди всегда переоценивали собственную разумность. К сожалению…
 
Потомки Ульхёгга вскочили, растеряв свою морозную сдержанность.
— Этого не может быть!
— Что она говорит?
— Мы что, должны жениться на темноволосых девках? А может, тогда на дикарках?
— Она права, — голос Данара отозвался болезненным эхом. — Служанки или пленницы в Аурольхолле рожают мне детей, но не девы с белыми волосами. Ни одна из них.
Снежные сели, растерянно переглядываясь. Остальные хмурились, пытаясь осмыслить сказанное.
— Я думаю, что вы нарушили равновесие, — задумчиво протянула я. — Сверр прав, Конфедерация не знает природу возникновения тумана. Но мне кажется, это что-то вроде… защиты. Туман разделил планету на две части, и в каждой цивилизация пошла своим путем. Но вы, уважаемые риары фьордов, нарушили равновесие, и туман стал редеть. Детям фьордов нужна свежая кровь. Новые люди. И женщины… способные сопротивляться зову.
— Таких нет! — выкрикнул кто-то.
— Есть, — ответил Сверр. — Оливия может сопротивляться моему. А зов Ирвина она почти не ощущала.
Я кивнула.
— Да. Женщины фьордов стали слабыми, поколения, выросшие на зовах хёггов, полностью утратили способность к сопротивлению. И это тоже повлияло на вас. Самый верный признак вырождения — слабые или некрасивые самки. Я увидела это в племени у подножия Горлохума. Слишком частое смешение крови среди небольшого количества людей ведет к вымиранию.
— Ты хочешь сказать, что туман начал редеть из-за того, что риары брали в жены лишь дев своего города? Хранили чистоту крови? — слегка растерянно произнес Магнус.
— Да. Каждый желал сохранить свою… масть. И сделать ребенка, способного поймать того же зверя, что и у отца. И получалось, что женились на своих дальних родственницах — двоюродных, троюродных или пятиюродных сестрах. Итог — каждое поколение слабее предыдущего.
— Даже если все это правда… — протянул старейшина. — Даже если правда… То нам не поможет остановить бедствие. Ты знаешь, как заставить туман снова соединиться?
— Я думаю, что фьордам нужны люди Конфедерации. И именно поэтому преграда открыла двери. И самое главное… — я сделал глубокий вдох. Мельком увидела восторженные глаза Клина и Жана, тревожные — Андерса, пылающие — Сверра. Сделала несколько шагов назад. К пустому пространству за спиной. — Самое главное… Надо не только впустить людей Конфедерации. Надо…
— Что? — не выдержав, взревел Бенгт.
— Надо восстановить равновесие. Перворожденных хёггов было четыре, уважаемые риары… Четыре, а не три. И если следовать логике, то красный зверь, перворожденный Хелехёгг был… самкой!
Теперь вскочили все. Но было поздно. В моих руках уже блеснул черный обруч, снятый с шеи Ирвина. Все это время он таился в моем мешке, а потом — под рубашкой. Не думая и уже не размышляя, я положила обруч на голову. И удивилась, ощутив, что он стал мягким, как масло, и легко стек вниз, обхватив мою шею.
— Лив! — закричал Сверр.
Но я уже плохо слышала. Фигуры риаров затуманились. Реальность превратилась в дымчатую иллюзию, открыв совершенно другой мир. На миг показалось, что осталась лишь я в этом огромном зале, а риары обернулись тенями. А потом качнулась голова одного из хёггов на стене. Черные обсидиановые глаза распахнулись и посмотрели на меня. Дракон приоткрыл клыкастую пасть, рыкнул. Вылез из камня уже целиком, втянул воздух. И бросился в мою сторону. Я инстинктивно пригнулась, падая на мрамор и откатываясь в сторону. Краем глаза увидела второго зверя — снежного, который упал сверху. Вскочив, я понеслась к стенам, надеясь спрятаться. Количество драконов прибывало с каждым мгновением, и я совершенно потерялась в этом зале, полном зубастых хищников. Они были повсюду — отряхивали крылья, рычали, скалились, пикировали сверху или змеями ползли по полу!