"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

И факелы. Впереди горят факелы, освещая место моего падения…
Музыка сплетает паутину, ловит души. А внутри меня разливается кипящая лава. Зов… Зов дракона.
Вскинула голову, повинуясь чутью, и увидела Сверра. Он стоял в одном из узких окон, и мне казалось, что я вижу золото его глаз — мерцающее, завораживающее, злое. Но, конечно, это лишь мое воображение.
А потом меня мягко толкнули в спину, я сделала несколько быстрых шагов, чуть не запутавшись в шелке. Обернулась, вскинулась. И мое отстраненное спокойствие разлетелось вдребезги! Вокруг были мужчины. Обнаженные торсы все еще блестят от масла и перепачканы кровью и грязью. Черепов-халесвенгов в Нероальдафе не носили, вот только вряд ли это можно считать хорошей новостью. Потому что видеть глаза — карие, черные, янтарные, в которых блестела похоть, оказалось невыносимо. Уж лучше бы скалились измазанные кровью кости. Хотя в данной ситуации ничего не может быть лучше! Все одинаково мерзко!
Оружие было лишь у меня, и я сжала свой нож с решимостью приговоренного.
  
Глава 18
 
Среди темной масти мужчин резко выделялся блондин Ирвин. А-тэм тоже оказался весь в крови, но как раз он — вряд ли в своей. Он сделал ко мне шаг, в голубых глазах плескался азарт. Я отпрыгнула, снова чуть не потеряла равновесие, подхватила волочащийся шлейф.
— Не приближайся!
Музыка летела, охватывала силками… Меня толкнули в спину — так же мягко, но пришлось качнуться вперед, в объятия Ирвина.
— Я предпочел бы в воде, лильган, — хрипло сказал он. — И лишь вдвоем… но с риаром сегодня лучше не спорить…
Прижал к себе, дернул скользкий шелк. Тот треснул, повис лоскутом на кровавой вышивке. Я же извернулась и со всех сил ударила Ирвина локтем под ребра, вывернулась, взмахнула ножом. На теле ильха проступила кровавая царапина, а внутри меня взвилась огненным сполохом радость. Не дамся! Так просто не дамся! Склонила голову и зарычала не хуже зверя!
Отступила. Везде мужские лица и глаза хищников… Я оскалилась, ударила лезвием по шлейфу, отрезая его! Отбросила. Увидела вспышку удивления.
— Так торопишься, чужачка? Не спеши, все будет…
— Подавитесь, — огрызнулась я и снова отступила, вспоминая все, чему меня учили на курсах самообороны. Не зря же ходила? После того случая, что оставил на мне шрамы, на те уроки я ходила, как по часам, ни одного не пропустила. Снова атака, отпрыгнула, ударила резко ножом. Сталь скользнула по телу ильха, намазанному маслом, почти не причинив вреда, и я чуть не взвыла. Каменные они, что ли? Кто-то обхватил сзади за талию, я резко присела, крестом складывая над головой руки и выворачиваясь. Пружиной разогнулась, не видя — ударила… И ощутила, как вошел нож в живую плоть! Огромный мужик зашипел сквозь зубы, оттолкнул меня. Но я уже отпрыгнула кошкой, обернулась, наступила с силой на чужую босую стопу… Получилось слабо, туфли-то на мягкой подошве… Эх, ботинки бы мне сейчас! Крутанулась, ругнулась сквозь зубы. Проклятое платье! Специально в такое неудобное обрядили, что ли? Правда, часть с меня уже содрали, остатки повисли лоскутами.
— Строптивая! — по наступающим хищникам прошла рябь удовольствия, словно они и не видели ножа в моей руке. — Горячая!
Меня снова толкнули в спину. А я и не заметила, как кто-то подошел. Оглянулась — тот самый Вирн. Но уже не добродушный парень, а жаждущий своей добычи зверь. Его я тоже ударила, правда, парень увернулся. Снова тычок… упала на колени… меня вздернули, оторвали еще кусок платья, прижали к чужой горячей груди. Снова удар ножом, снова лезвие в крови… Разворот, снова удар… Кулак скользнул по намазанному маслом телу… А я с ужасом поняла, что слишком слабая. Добыча. И звери играют, гоняя меня от одного хищника к другому, забавляются. Я дралась, я била, я кусалась, резала и размахивала ножом, но все это лишь царапины для закаленных в боях воинов. У всех на телах шрамы и рубцы, каждый наверняка убивал… Эти мужчины были иными — сильные, быстрые, смертельно опасные. Отличающиеся от рафинированных цивилизованных особей столь разительно, что я снова запаниковала.
 
Отступила, затравленно озираясь. Мое платье висело лентами, золотые монеты звенели при каждом движении. Словно колокольчики на жертвенном ягненке! И круг все сужается, в глазах каждого дрожит пламя. Стая… что готова рвать на части. Но, что странно, несмотря на мой нож, никто не ударил меня в ответ. Ильхи лишь рычали и скалились, загоняя меня, подставляя под клинок свои тела и ожидая, пока я выдохнусь. И этот момент почти наступил…
Снова толчок в плечо и сильное тело, что прижалось сзади. Возбужденное… Мозолистые руки сжали талию, не давая вырваться. Я задергалась, рыча сквозь зубы и сама превращаясь в животное. В глазах потемнело, на миг реальность исчезла, и я провалилась в прошлое. Такой же захват, чужое хриплое дыхание… И я — семнадцатилетняя девчонка. И ужас — тоже как тогда.
Но я уже не та девочка. И я ненавижу бояться! Не дамся! Живой — не дамся… Нож, главное, не потерять… Музыка взлетела, а проклятый зов усилился. Внутри живота слабо всколыхнулось желание и тут же пропало, раздавленное злостью. Голубые глаза Ирвина блеснули недоумением, и я бы победно рассмеялась, но кто-то схватил меня за волосы. Зашипела, размахивая руками и пытаясь отбиться. Удалось, нож снова вошел в чужое тело… Толчки, шаги, удары, тяжелое хриплое дыхание разгоряченных мужчин. Словно оживший кошмар…
От роскошного дорогого наряда уже остались одни лоскуты. Мои глаза застилала ярость, я уже ничего не видела, лишь кружилась фурией и била, била, била! Круги факелов плавали в туманной мути, мне казалось, весь Нероальдафе утонул в этом мареве! Удар! Меня в ответ лишь отталкивали, не причиняя вреда, хотя я и видела, как искажаются мужские лица. И движения их уже перестали быть осторожными — они злые, резкие, напряженные. В глазах читаются изумление, злость и почти обида. Похоже, каждый уже понял, что игра затянулась, строптивая чужачка не желала становиться покорной!
И снова толчок. Я потеряла равновесие, свалилась на колени. И тут же тяжелое тело придавило к земле, босая нога наступила на разметавшиеся волосы, не давая подняться, а сильная рука отбросила выпавший из ладони нож. Я взвыла.
— Хватит! Какая же ты неукротимая… Не ожидал.
Голос Ирвина заставил меня зашипеть и забиться под ним. А-тэм тяжело придавил к земле мои бедра, вдавился всем телом.
— Нет! — заорала я, пытаясь увидеть, куда упало мое оружие.
— Прекрати! — уже гневно выкрикнул а-тэм. И еще — удивленно: — Почему ты все еще противишься? Почему?! Я ведь зову тебя…
— Отпусти! — я изо всех сил вцепилась зубами в ладонь Ирвина, теперь уже взвыл он.
— Да чтоб тебя!
И тут же телу стало легко, позади что-то глухо упало. Я перевернулась, поджала ноги и ахнула. В кругу шатии был Сверр. И от его тела рассыпались огненные искры. Не отрывая взгляда, он сделал несколько шагов и поднял меня на руки. Молча развернулся. Я вцепилась грязными и дрожащими ладонями в его плечи, и Сверр тяжело втянул воздух, его побледневшее лицо исказилось.
— Но риар… Девчонка наша! — завопил опьяненный шатией Вирн.
— Прочь! — от рыка Сверра факелы взвились в небо огненными торнадо, и толпа испуганно отхлынула.
— Не по закону, мой риар, — Ирвин легко поднялся с земли. — Пленница наша, это закон шатии. Ты сам приказал. А прямо сейчас она моя. Бой был честным!
— Кто прикоснется к ней — умрет. А каждый, кто желает взять пленницу, будет биться со мной. Прямо сейчас. — Тяжело бросил Сверр. Над площадью повисла густая тишина. А потом ударила молния, и только сейчас я осознала, что над Нероальдафе бушует странная, противоестественная гроза. Без дождя, но с бесконечными зигзагами огненных вспышек, что рассекали небо. Лиловая, налитая туча лежала почти на крышах домов, жадно облизывая тьмой камни и печные трубы. Словно небо взбесилось и вот-вот обрушится на землю, похоронив под собой весь город…