"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Встряхнулся, если так можно сказать, потому что тела у меня какое-то время не было, лишь тьма. Взлетел в окно на втором этаже как раз вовремя, руна погасла. Ее действие слишком кратковременно, но мне хватило, чтобы проникнуть в дом. На кровати спала девушка, уткнувшись носом в подушку, и я тихо прошел мимо. Армон как-то спросил, кто меня учил так бесшумно ходить, я тогда наврал что-то. Даже напарнику я рассказывал далеко не все.
В коридоре слабо тлели ночники — колбы со светящимися насекомыми. Дорогое удовольствие, стоят дороже, чем магические лампы. Но, похоже, толстяк Фирд не привык себе отказывать. В конце пробивался свет из-под закрытой двери. Но прежде чем двинуться дальше, я старательно выплел аркан тишины, раскинул его над домом, словно сеть. Мне бы, конечно, сейчас не помешал дар Певуний, но чего нет — того нет. Так что буду надеяться, что все и так сладко спят в своих кроватках. Осторожно пошел вдоль стены, внимательно проверяя, куда ступаю. А то кто его знает, этого ловца, вдруг он ловушек по всему дому наставил? Но то ли толстяк надеялся на свой защитный контур, то ли опасался навредить кому-то из домашних, но ни одной пакости я не встретил. И уже у самой двери остановился, прислушиваясь. Уловил треск поленьев и запах старых книг — ни разговоров, ни шагов. Нож доставать не стал, мне нужны свободные руки.
Толкнул створку и вошел.
Арканы мы выкинули одновременно, я даже удивился реакции толстяка. Все-таки потенциал у него был неплохой, не зря дослужился до местной власти, пусть и в захудалом, но городишке. Но я был немного быстрее, лишь на миг, но миг в нашем деле может означать жизнь. Я от его аркана откатился, а мой, связующий, спеленал Фирда, как младенца в колыбельке.
— Ты! Ты — труп! — выплюнул обездвиженный ловец.
— Труп, труп, — успокоил я и для надежности связал ловца еще и шнуром от гардин. — Можешь даже поорать, все равно никто не услышит. Любые громкие звуки съест руна, сам понимаешь.
— Как ты вошел?
В маленьких поросячьих глазках под набрякшими веками плескалась ненависть. Я широко улыбнулся. Чем больше эмоций, тем больше силы я получу.
— Через окошко, — любезно пояснил я. — Створку закрыть забыли. Кстати, кто та девица в соседней комнате? Дочь или жена? Я к ней загляну, когда с тобой закончу.
— Не смей!! — лицо толстяка исказилось и побелело. — Не трогай ее, мразь! Да я тебя из-под земли достану…
Кулак в его челюсть я вогнал с наслаждением, вот прямо облизнулся от удовольствия. Правда, дальше бил ногами, мне руки беречь надо, а то еще потеряют чувствительность. А сапогами вполне удобно, с размаха да по печени или в пах, так, что Фирд уже не орал, а выл — тоже вполне приятно для моего слуха. Убивать его так просто я не собирался, все-таки он светлый, а значит — сила. Поэтому бил в места болезненные, но не смертельные. Он пытался угрожать, потом торговаться, потом обещал отдать все, что у него есть, после лишь скулил, как собака. Было бы больше времени — растянул бы удовольствие, а так пришлось сворачиваться. На столике у камина стояло блюдо с закусками, и я присел, вина себе налил. Подумал и вылил остатки на голову ловца, который надумал отрубиться. Тот дернулся, пытаясь выбраться из моих пут, но я лишь головой покачал. Вот что-что, а сдерживающие арканы я вязать умею. Да и веревка на гардинах крепкая оказалась.
— Знаешь, что тебе за это будет, чернокнижник? — он сплюнул на дорогой ковер. — Убьешь меня, тебя точно найдут! Думаешь, тебе это с рук сойдет? Да никогда! В застенках сгниешь, урод!
— Так чтобы меня найти, надо знать, кого искать, — пожал я плечами. — Империя большая, толстяк. А я следов не оставлю, уж поверь. Но шанс у тебя есть… Убить тебя по-любому убью, а вот девчонку не трону. Может быть…
— Чего хочешь? — ловец смотрел с пола, тяжело дыша.
— Так она кто? Дочь?
— Не прикасайся к ней! Ей всего восемнадцать!
— О, свежачок! Как раз в моем вкусе. — Толстяк взвыл, извиваясь на полу, а я махнул рукой. — Ладно, заткнись. Как непредусмотрительно иметь семью. Все-таки верно императорским ловцам это запрещают, — я проверил мясо, что лежало на подносе, и с удовольствием закинул в рот. — А стоило бы запретить на всех уровнях, ты так не считаешь?
Фирд молчал, лишь сопел натужно.
— Ну, это советникам виднее. Расскажи все, что знаешь об Изнанке.
Вопрос заставил его вытаращить глаза.
— Ничего я о ней не знаю!
— Что, в академии такому не учат? — я дожевал мясо и запил вином. — А кто может знать? В твоем городе есть такие люди? Ты же здесь главный вроде как… Был.
— Как ты прошел сквозь защиту? — он снова засопел. — Как? Она непробиваема!
— Везде можно найти лазейку, — я не стал пояснять, что он сам совершил ошибку. С удовольствием доел и принялся вычерчивать арканы передачи силы. Они темно-красные, вспыхивают в воздухе, словно линии от горящей головешки, и чуть потрескивают.
— Так что насчет Изнанки?
— В моем городе подонков, практикующих черную магию, нет! — выплюнул ловец.
— Это я уже понял. Старые счеты? — подмигнул ему, двигаясь по кругу. Руны вспыхивали и гасли, но даже невидимые я чувствовал нутром.
— Не твое дело. А темную магию скоро во всей империи запретят, вот тогда попляшешь, чернокнижник!
— Ну, пока ведь не запретили, — я пожал плечами. — Вы, светлые, слишком не любите руки пачкать, возиться с трупами или нечистью, так что кому-то и грязную работу приходится делать. Но разговор не о том. Если вспомнишь хоть что-то мне полезное — умрешь легко.
Тут я соврал, конечно. Легкой такую смерть точно не назовешь. Но, похоже, этот урок в академии тоже не преподают: никогда не верь чернокнижнику. Или Фирд плохо учился.
— Обещай, что не тронешь мою дочь, чернокнижник! Скажу, где искать того, кто знает ответы. По крайней мере, так говорили…
Руны висели вокруг ловца кругом, начиная вытягивать воздух, заворачивая пространство вокруг жертвы.
— Пальцем ее не трону, — насмешливо отозвался я. — Обещаю! — я даже сплел аркан правды, позволяя ловцу его увидеть. — Рассказывай. И поторопись, пока есть время.
Фирд тоже чувствовал удавку рун, а может, и видел. Убивает она жутко — сначала высасывает воздух вокруг тела, а потом начинает тянуть силу и жизнь из самой жертвы, закручивает в воронку для того, кто готов принять.
— Пустошь! — ловец начал задыхаться. — Громовая Пустошь. Слышал о такой? Конечно, слышал… Там надо искать ответы. Там знают об Изнанке.
Все мое удовольствие от происходящего как рукой смело.
— Ты хочешь сказать, что Пустошь обитаема? Байку мне решил рассказать?
Хотел пнуть ловца, да вовремя вспомнил, что за круг рун соваться не стоит. К тому же Фирд и без добавки уже едва дышал, воздуха внутри почти не осталось, и лицо ловца начало синеть. Он жадно открывал рот, пытаясь втянуть спасительный глоток, которого не было.
— … правду. Пустошь не безлюдна, как многие думают. Там тоже живут… Только сведения эти секретны… Ты обещал, что Лиру не тронешь!
— Да нужна она мне, — рассеянно пробормотал я, обдумывая информацию. — Откуда знаешь про Пустошь?
— От одного высокопоставленного лица, приближенного ко Двору. Случайно узнал…
Фирд замолчал, выгнулся и вдруг выкрикнул заклинание. Надо же, даже сквозь мой аркан смог пробиться, а ведь он магию полностью блокирует похлеще отведи-камня. Ледяной клинок пролетел возле моего лица, содрал кожу с щеки и разлетелся, встретившись с моим файером. А то такие штучки имеют гнусную привычку возвращаться к жертве, пока не добьют.
— Промазал, ловец, — фыркнул я. Файер врезался в стену, разбрасывая оранжевые искры.
Тканевые драпировки вспыхнули мгновенно, затрещали весело. Я дернулся в сторону, а Фирд сделал последний вдох и начал высыхать. Его сила хлынула в меня, сбивая с ног и, словно бабочку иглой, пришпиливая к полу. Еще один минус такого ритуала — на несколько минут забирающий совершенно беспомощен. И в эту минуту меня с легкостью смог бы убить и ребенок. Но никто сюда так и не вошел. Очнувшись, я помотал головой, слегка контужено рассматривая горящие занавески. Руны передачи погасли, от толстяка Фирда остался лишь высушенный, обтянутый кожей скелет, который даже некроманты не смогут поднять. Но я на всякий случай превратил содержимое его черепа в кашу, чтобы ни один умник не смог добыть оттуда воспоминания обо мне. Чужая сила разливалась внутри холодом, пока чужеродным, колючим, но скоро нагреется и перестанет причинять неудобство.