"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Не говори так, птичка, – он дрогнул, чувствуя, что хмель в голове усиливается. И дико хотелось кричать. От переполняющего его чувства. Такого невероятного, настоящего, мощного, как родник, оживляющий душу. – Не говори…
– Почему? Это ведь правда, – Сойлин улыбнулась, ее глаза сияли. Девушка несмело обвила руками шею оборотня, погладила по щеке. – Не уходи…
Ее робкая нежность ударила его так, что рихиор снова глухо зарычал. Зверь внутри бесновался. Человек уже тоже…
– Не уйду. – И стоило прозвучать ответу, стало легко и как-то правильно. Все встало на свои места. Армон приподнялся, окинул Сойлин жадным взглядом, надеясь, что ему хватит выдержки не наброситься на нее, словно хищник на добычу. Она заслуживает другого. И он хотел дать ей – другое. И удивительно – зверь внутри согласился. Так тоже бывает лишь с настоящей парой, когда инстинкт заменяется потребностью подарить наслаждение, а не удовлетвориться самому.
Но размышлять об этом уже не было ни сил, ни желания. Мысли смело, они растворились в водовороте чувств и ощущений. Бархат и нежность кожи, влажность и сладость языка, острота вкуса, когда он проложил дорожку поцелуев по женскому телу. Он желал провести языком всюду – в каждой впадинке и выпуклости ее тела, и делал это, вырывая у Сойлин сначала изумленные, а потом откровенно хриплые стоны наслаждения. И эти звуки почти сводили с ума. Армон не помнил, когда тоже освободился от своих штанов, которые жутко мешали. Тесное пространство комнатки наполнилось звуками – их дыханием, стонами, хриплым рыком… И сладким, желанным, невероятно будоражащим запахом возбуждения. Сойлин не боялась, Армон знал это, его звериный нюх мгновенно уловил бы нотки испуга. Но нет. Даже когда он мягко развел ее ноги и прижался к столь желанному местечку, сжимая зубы от дикого возбуждения, девушка лишь поддалась ему навстречу. И это доверие вкупе с ее приоткрытыми губками и неумелыми ласками, свели рихиора с ума. Он надавил, вцепившись отросшими когтями в покрывало, заставляя себя не торопиться. Сойлин вскрикнула и тут же обвила ногами его бедра, выгнулась. А Армон нашел ее губы, уже не останавливая свои движения, уже не в силах их остановить. Он целовал и двигался, соединяя их тела, ловя тихие вздохи, слизывая слезинки. И в какой-то момент домик исчез. Вместо деревянных стен и низкой крыши они увидели лес. Величественный и древний лес, где деревья были столь высокими, что их кроны касались облаков, а на листве качались звезды. С темных стволов до самой земли свисали кружева голубого мха, плелись лианы, выбрасывая в воздух тяжелые багряные бутоны. А Сойлин и Армон лежали на мягкой серебристой траве, усыпанной синими цветами.
Правда, все это влюбленные отметили лишь мельком. Слишком велика была сила, что заставляла их сейчас двигаться навстречу друг к другу, слишком неоспорима. Толчки, толчки, толчки… до воплей, до рычания, до слез! И Лес шумел вокруг, осыпая двоих, что любили друг друга в его корнях, мелкими лепестками цветов…
Наслаждение почти лишало чувств, и Армон взвыл – коротко, сипло, вбиваясь последний раз в податливое и такое желанное женское тело.
– Моя Сойлин… – еще толчок, и девушка выгнулась в экстазе. И сразу же эйфория так сладко взорвалась внутри, и Армон со стоном содрогнулся. Прижался губами к виску Сойлинки, пережидая это безумие и пытаясь прийти в себя. Потом перевернулся рывком, укладывая ее себе на грудь. Сойлин уперлась ладошками, улыбнулась. Они застыли, глядя друг другу в глаза.
– Тебе больно? – Армон нежно поцеловал ее губы, уже такие распухшие…
– Мне хорошо. Очень хорошо! – улыбнулась девушка. Оглянулась. – Где это мы? – Сойлинка попыталась подняться, но Армон не пустил, сцепил ладони за ее спиной, ощущая странное удовлетворение от этого собственнического жеста.
– В лесу предков. – Он запнулся, осознавая. Такой подарок получали немногие рихиоры, и переместиться в это мистическое место можно лишь с истинной парой.
– Ты уже был здесь? – глаза Сойлин зажглись любопытством.
– Нет, – качнул головой Армон. – Лишь слышал о нем. И, признаться, мало верил, что это место существует. Это легенда рихиоров, птичка. Но я не встречал ни одного оборотня, кто видел его наяву. Лес предков волшебный, он усиливает наслаждение, залечивает раны, забирает боль.
 
Над их головами огромный бутон дрогнул и открылся. Изнутри брызнул терпкий нектар– освежающий и бодрящий. Сойлин изумленно вскрикнула.
– Я хочу посмотреть этот лес!
– Тогда держи меня за руку, крылатая, – тихо рассмеялся Армон. – Как только мы разделимся, то вновь окажемся в твоем домике.
– А я тебя не отпущу, даже не надейся, – лукаво сказала девушка и уселась на его бедрах.
– Не уверен, что хочу гулять, – жадно сказал Армон, рассматривая юную соблазнительницу, что оседлала его. Сойлин рассмеялась, а он вновь притянул ее к себе. Думать ни о чем не хотелось. Сейчас его заботила лишь девушка, что была рядом.
Они очнулись, когда величественные кроны зазолотились с наступающим рассветом.
– Надо возвращаться, да? – с сожалением спросила Сойлинка. Она лежала, уютно свернувшись в кольце сильных мужских рук, и чувствовала себя совершенно счастливой.
– Надо, – улыбнулся Армон. – Не стоит злоупотреблять гостеприимством этого места.
Девушка сладко зевнула, а рихиор вздохнул и поднялся. И стоило это сделать, лес пропал. Они снова были в комнатке Сойлин, на изодранном лоскутном покрывале. Но огорчиться этому крылатая не успела, Армон вскинул голову, скатился с кровати и глухо зарычал.
– Что случилось? – испугалась Сойлинка, видя, как вылезает на спине мужчины черная шесть, а тело выгибается, готовясь к обращению. – Армон?!
– Кровь, – глухо бросил оборотень. – Я чувствую кровь… И кажется, знаю, чья она. Сиди тут, Сойлин, поняла? Ни шагу из дома! Жди меня! Обещаешь?
Она торопливо кивнула. Рихиор быстро поцеловал девушку, сменил облик в прыжке и вылетел из домика.
***
– Мне кажется, это самоубийство, – вновь заныл Ник. Я не обратил на него внимания. – Лекс, что ты задумал?
– Нет.
– Что нет? – не понял Ник.
– Желания разговаривать.
– А у меня нет желания стать кормом у этих монстров! – буркнул Ник и покосился на Лиру. – В конце концов, это тебе на всех наплевать, а вот я…
– Тихо, – Харт, до этого сидевший молча, вскочил, плавно обнажая клинок. Я тоже поднялся, всматриваясь в высокую траву. Показалось, или дрогнули пушистые венчики на концах?
– Может, зверушка какая… – с надеждой произнес Здоровяк.
Трава снова качнулась и раздвинулась, пропуская два десятка земляных кошек. Пятнистые, оскалившиеся, свирепо выпускающие когти. И впереди всех – черный зверь, огромный, желтоглазый.
– Ну, все, – простонал Ник. – Нам крышка.
Кошки взяли нас в кольцо, краем глаза я видел их шкуры, темнеющие с обеих сторон. Неглупо… Ухмыльнулся, в несколько шагов пересек полянку, а потом, не останавливаясь, врезал левой рукой по морде черного рихиора.
– Это тебе поздравление с помолвкой, дружище! – рявкнул я и ударил правой. – А это пожелание счастливой, но недолгой жизни!
Армон зарычал, поднимаясь на задние лапы. Тихо заверещала Лира, звякнули о ножны клинки. В таком положении рихиор был выше меня примерно в два раза, сейчас я мог лишь врезать в его пузо, что и сделал с удовольствием. Правда, на этом моя атака и закончилась. Мой желтоглазый недруг до глупого благороден и считает, что просто оторвать мне башку, воспользовавшись преимуществом силы, – недостойно. И потому он обернулся, и апперкот я поймал уже от человеческого кулака.
– Тогда это тебе благодарность, что пропал и даже не соизволил сообщить, где ты, – прорычал Армон и двинул мне под ребра. – А это моя горячая радость от встречи с тобой, Лекс!
Я кулем свалился на землю, жадно втягивая ставший густым воздух. Вот же сволочь косматая! Перекатился, вскочил, сделал подножку. Но этот вонючий оборотень не пожелал послушно падать, устоял и снова размахнулся! Я пропустил его кулак над головой, вовремя присев, пружиной выпрямился и двинул подкованным железом сапогом по голени рихиора. Тот взвыл, но – раздери меня Бездна! Снова устоял!