Она и зверь. Том 3
* * *Праздник урожая неумолимо приближался, вселяя радость в жителей столицы всех сословий. Чем ближе становилась заветная дата, тем оживленнее бурлили улицы, и дети уже не могли скрыть своего восторга. Повсюду колыхались праздничные полотнища, а в ночь, когда высоко взлетали песни странствующих музыкантов, карета, миновав городской гомон, наконец достигла роскошного императорского дворца. Вокруг не смолкал звон бокалов и смех, из-за чего Астина не сразу отреагировала на обращенное к ней слово.
– Готовы? – раздалось над самым ее ухом.
Астина подняла глаза на Териода, но уже в следующее мгновение вместо ответа окинула взглядом прекрасное строение перед ней.
Императорский дворец и впрямь поражал великолепием. Обитель монарха, чья власть уступала лишь небесной, по природе своей должна была хранить в себе все мыслимые сокровища. Верность императорской семье была частью традиции, и оттого дворец стоял веками. Большинство величественных строений, наполнявших цитадель, находились здесь еще со времен императрицы Мартины.
Астина помнила каждое произведение искусства, украшавшее зал дворца.
Бланш располагалась далеко на севере, и вместо того, чтобы править оттуда, Мартина сделала своей резиденцией дворец в другом государстве.
К счастью, Вальдо отсекли голову не в том зале, куда она входила сейчас. Столкнуться с этими воспоминания рядом с человеком, как две капли воды похожим на Теодора, значило бы усомниться в собственном рассудке.
– Входят эрцгерцог Териод ван Аталлента и эрцгерцогиня Астина ван Аталлента, – возвестил герольд.
Двери распахнулись, и Астина, опираясь на руку Териода, медленно переступила порог. На супругов, которых столичные сплетники уже окрестили парой века, устремились бесчисленные взгляды. Каждый хотел своими глазами увидеть, насколько легенда соответствует действительности – или насколько искусно они умеют притворяться.
«Давно я не удостаивалась такого внимания», – подумала Астина, спускаясь по лестнице.
До брака с эрцгерцогом-монстром к ней не проявляли особого интереса. Младшая дочь графа – положение, которое нельзя игнорировать из вежливости, но и невозможно сравнить с императорским. Достаточно заметное, чтобы не быть никем, но недостаточно высокое, чтобы привлекать чье-то внимание.
Для банкета ей заказали десять платьев; для первого выхода выбрали самое роскошное – оружие должно соответствовать полю боя. Чистый, прозрачный белый шелк высшего сорта стоил целое состояние. Многослойный подол, тяжелый и пышный, громко заявлял о богатстве хозяйки – на языке, понятном каждому в этом зале. Элегантное платье удивительно гармонировало с красными волосами Астины. Бриллиантовое ожерелье, обвивавшее тонкую шею, вызывало восхищение и совсем не белую зависть; серьги-капли в комплекте мягко обрамляли лицо, притягивая взгляды к его чертам. Роскошь этого наряда не шла ни в какое сравнение с красотой других платьев в зале, но и счесть расточительством его было нельзя: все украшения сидели на Астине как влитые, будто принадлежали ей от рождения, а не были куплены неделю назад.
Пока супруги спускались по лестнице, все взгляды в зале были прикованы к ним. Эрцгерцог блистал в обществе даже один, но теперь рядом с ним появилась ослепительная красавица – живое опровержение всех слухов о его чудовищности. Териод не сводил глаз с жены, опасаясь, как бы та не оступилась на высоких каблуках, и в этой заботе читалось больше нежности, чем в тысяче комплиментов. Дамы за веерами перешептывались, пряча за кружевом и любопытство, и досаду: слухи о семейном согласии Аталлента явно не были преувеличением. Более того, реальность превзошла даже самые романтичные сплетни, что было почти оскорбительным для тех, кто надеялся на скандал.
– Все в порядке? – прошептал Териод так тихо, чтобы слышала только Астина.
Она перевела взгляд с зала на него и, не переставая улыбаться, спросила:
– Что именно?
– Все на нас смотрят.
– Я ради этого и нарядилась. Разве можно сетовать на излишнее внимание?
Хоть внешне Астина и оставалась спокойной, иметь дело с эрцгерцогом ей было куда сложнее, чем с гостями вокруг. Их эмоции читались без труда – жадность, зависть, любопытство, расчет. Встречаясь же с Териодом лицом к лицу, она порой теряла ясность мысли. Его близость действовала на нее как легкое головокружение – приятное и тревожное одновременно.
Астина еще не разобралась в его истинных чувствах. Она изо всех сил старалась вычеркнуть из памяти слова Канны, но это заставляло ее лишь внимательнее наблюдать за эрцгерцогом – классический эффект запретного плода. Может, проще было бы игнорировать подозрения сестры? Но притворяться, что она не замечает, когда его взгляд задерживается на ней дольше необходимого, Астина считала не просто чем-то неправильным, а даже трусостью. Чрезмерная забота Териода явно давала повод для сомнений. Мужчины не ведут себя так с женами по расчету.
«Но я могу и ошибаться», – думала Астина, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг.
Эрцгерцог – человек одинокий. Одинокие люди часто путают привязанность с любовью, благодарность – с нежностью, удобство – со страстью.
«Возможно, это лишь поспешные выводы. Или проекция чужих романтических фантазий на обычную супружескую учтивость».
Однако некоторые моменты невозможно было игнорировать. Она старалась не торопиться с выводами, но поведение Териода в последнее время стало… другим. Не странным – скорее откровенным. Астина понимала, что означают нежный взгляд, мягкие прикосновения, которые длятся на мгновение дольше, чем позволяют рамки приличий, и заботливые слова, обращенные к ней с особой интонацией. Если она ошиблась, ее ждал позор – самонадеянность женщины, вообразившей себя возлюбленной там, где она была лишь деловым партнером. Но если нет… Что тогда?
Астина не представляла. Как отвечать на чувства, когда не уверена, что они адресованы тебе? Как любить того, кто, возможно, видит в тебе другую?
Поэтому она сосредоточилась на том, чтобы вести себя как обычно – с отстраненной учтивостью, за которой можно спрятать любую неуверенность. К счастью, Териод, похоже, не замечал странностей в поведении супруги. Или делал вид, что не замечает – что было бы еще тревожнее.
– Вы выглядите напряженной, – заметил он.
– Возможно, потому что это мой первый бал во дворце.
– Мне казалось, такие мелочи вас не волнуют. Помню, даже в карете по пути сюда вы были совершенно невозмутимы.
Его тихий смех коснулся ее уха, когда они спустились с последней ступени. Было немного забавно переживать, направляясь в пространство, которое когда-то принадлежало ей. Словно отгоняя воспоминания, Астина легко покачала головой и осмотрела верхний ярус.
Гости с самым высоким статусом появлялись последними. Император, судя по всему, еще не прибыл – ложа была пуста. Принцев и принцесс в зале тоже не было видно.
Накануне императорский дом объявил о важной новости, которую огласят на празднике урожая. Люди втайне гадали, не представит ли император наконец наследника – хотя тайной это можно было назвать лишь из вежливости: вся столица только об этом и шепталась. И втайне же кандидатура принца Примо считалась почти утвержденной. Соперников, способных составить ему конкуренцию, давно устранили. Хотя за ним и закрепилась слава человека со свирепым нравом, но разве толика воинственности не естественна для будущего монарха? В конце концов, империями не управляют добрые милые люди. Примо уже продемонстрировал свое влияние, и официальное объявление его наследником, вероятно, просто запаздывало. Сегодня же, как все подозревали, формальность должна была наконец-то подкрепить реальность.
«Бал начнется еще не скоро», – решила Астина, окинув зал внимательным взглядом.
Все вокруг лишь перешептывались, но никто не решался к ним подойти. Любопытство билось о стену осторожности и явно проигрывало. Хоть внешне эрцгерцог и преобразился, дурные слухи расползались быстрее добрых вестей и запоминались лучше фактов. Даже те, кто в письмах с показной заботой справлялся о его здоровье, держались поодаль, словно Териод мог мигом сбросить маску учтивости и обратиться в монстра прямо посреди бального зала.