Шаг до любви (СИ)

— Как сказать… — задумчиво посмотрев на телефон в своих руках, Константинов, глянув на сына, словно очнувшись, отрицательно качнул головой, вслух обронив, — Да нет. Сам разберусь.
Сам разберется. Вот только — как? Разобраться можно было в одном случае — личная встреча. С точным адресом проблема, но не глобальная. При желании — узнать всегда можно. Проблема была в другом. Вырваться не получалось. Слишком жесткими рамками был ограничен в настоящий момент времени. В завершающей стадии находилась последняя работа этого года. И на экраны выйти она должна была в точно оговоренный срок. В противном случае ждала серьезная неустойка, таковы условия заказчика. А, учитывая, что с месяц назад их снова «тряхнул» незначительный очередной коронавирусный локдаун и съемки были слегка сдвинуты…
Да и режиссером-постановщиком была дама с характером, не Арциховский. Если он просто сорвется и улетит… Хотя ему и нужно-то всего полтора дня — от силы — два. Туда-обратно и для решения проблемы…
— Бать, подожди, — Димка остановил отца, когда тот уже, прихватив дорожную сумку, направился из палаты. — Только на чистоту: до своей гостьи дозвониться не можешь?
Ему предлагали поговорить откровенно… Вот только не планировал он сегодня, да и вообще, в обозримом будущем, откровенничать. Его личная жизнь не касалась никого. Даже — сына. А сына, в свете произошедших событий, тем более!
— С чего ты взял?
Сухо прозвучавший вопрос ясно давал понять: продолжать не стоит. И в этом был весь Константинов. Вот уж кто, действительно, был максимально закрыт.
— Ты без конца кого-то набираешь, вчера еще заметил, — признался Дмитрий, при этом внимательно наблюдая за отцом. — А там принципиально трубку не снимают.
Сперва думал — показалось. Но наблюдения показали — нет. А вот как вызвать отца на разговор, не имел ни малейшего представления. О своей личной жизни Алексей Константинов никогда не распространялся. Даже с самыми близкими людьми. И сейчас…
— Дима, а можно, я со своей жизнью как-нибудь сам…
Ничего не менялось. Дмитрий, глубоко вдохнув, очень медленно выдохнул. Вот сейчас было главное не сорваться. Новый виток конфликта не нужен ни одному из них. Учитывая же настрой самого Константинова…
— Это… — на мгновение задумавшись, всё же спросил, — Она была? — упорное нежелание отца идти в данном вопросе на контакт начинало слегка раздражать. — Та, из летнего отдыха? Твоя курортная дружба?
Поставив на стул сумку, Алексей долго задумчиво, можно даже сказать — изучающе смотрел на сына. С какой целью тот задавал вопросы? Одной его выходки оказалось более, чем достаточно… Разгрестись бы…
— Какая тебе разница… — спросил он, наконец.
А вопрос прозвучал непривычно сухо. Вот таким тоном разговаривать с сыновьями себе никогда не позволял. Даже, когда те (особенно — старший со своим характером) умудрялись в чем-либо провиниться. Всегда пытался докопаться до причины и услышать внятное объяснение тому или иному проступку. Сейчас же…
— Еще раз спрашиваю: ты ей пытаешься дозвониться? — настойчиво повторил свой вопрос Дмитрий. Пожалуй, впервые у них с отцом не получалось разговора. Вообще — никакого. Тот упорно отказывался идти на контакт. Никогда не думал, что однажды дойдут до подобного противостояния с упрямством одного из них.
— Еще раз повторяю: не думаю, что тебя это касается.
Как говорится: вот и поговорили. Только младший Константинов очень сильно сомневался, что отцу такое завершение разговора пойдет на пользу. Самого себя, действительно, может накрутить до сердечного приступа. Причем — до серьезного сердечного приступа. А виноватым, ожидаемо, будет чувствовать себя он!
— А ты не думаешь, что из-за твоих вот этих непонятных тайн у нас и происходят подобного рода эксцессы?! — терпение Дмитрия в какой-то момент лопнуло, подобно мыльному пузырю, что для Константинова стало полной неожиданностью, на какое-то мгновение даже приведя в растерянность. — Я все понимаю, бать, — продолжал тот, правда, значительно тише, вероятно, вспомнив, что находятся, всё же, в больнице. — Да, предательство непросто пережить, — согласился он, не собираясь отрицать очевидного. — Не знаю, как бы сам вел себя, получи удар в спину от Лады. Но, никогда не думал, чтобы прошлое, наконец, оставить в прошлом? — и предложение было вполне разумным, с чем, в целом, Алексей Константинов не согласиться не мог. — Чтобы хотя бы тем, кто любит тебя, кому ты по-настоящему дорог — доверять чуть больше? Чтобы ситуаций вот таких, идиотских, не возникало? — а вот сейчас Дмитрий намеренно вернулся к теме о гостье отца, надеясь быть услышанным. — Все же могло быт по-другому. Мы же с тобой буквально накануне моего приезда в Москву, разговаривали. Ты просто мог сказать, что у тебя гости?
 
— Дима, я устал от вашего контроля, — обронил Константинов вместо ожидаемого ответа.
Задержав на отце полный недоумения взгляд, Димка тихо чертыхнулся. Его, по всей видимости, не хотят не слышать, не уж, тем более, услышать!
— От нашего? — переспросил молодой человек, остановившись в пару шагах от отца. — Это ты всех и вся контролируешь, — возразил он, почти без труда выдерживая тяжелый взгляд Константинова-старшего. — Батя, я не снимаю с себя вины. Но, подумай, а может причина ее молчания не во мне, а в тебе? — предположил он затем. — Если это она, твоя курортная дружба, была у тебя в гостях, а мне почему-то кажется, что так оно и есть, то она — достаточно интересная женщина. И не глупая. С завидной выдержкой. Давить и контролировать себя такая вряд ли позволит.
И снова сын был в целом прав. Легче только от этого не становилось. Ситуация оставалась нерешаемой. По крайней мере — на ближайшие недели. А там — не опоздать бы…
— Дим, правда, давай я как-то сам попробую разрулить, — не желал отступать старший Константинов, застегивая куртку. — Ну, не твоя это проблема. Ты лучше Ладой занимайся, чтобы она у тебя больше номера не исполняла, — посоветовал он, поправляя ворот. — А со своими гостями и женщинами я сам решу. Ладно, бывай, мне, действительно, домой еще надо заехать.
— Давай, подвезу, — оживился Димка, обернувшись вслед отцу.
— Да вроде такси ходят, — пожав плечами, отозвался тот, уже открывая дверь палаты.
— Ты теперь, на меня, до скончания дней волком смотреть будешь?
Замерев в дверях, Алексей с минуту над чем-то думал. Серьезно думал, подержав молодого человека в напряжении. Вполне возможно, принимал какое-то крайне важное для себя решение.
— Ладно, может ты и прав, — согласился он и, глянув на сына, добавил, — Поехали. Заодно расскажешь, что у вас с Ладой здесь произошло. Надеюсь, помирились? Разобрался, с чего у неё вдруг фантазия разыгралась?
Вот за брак парня переживал искренне. Не желал он ему пройти через боль потери и предательства, через которые пришлось пройти самому.
— Да разбираться было нечего, — обронил Дмитрий, входя в лифт и нажимая кнопку первого этажа. — Мать там… — а вот как проговорился, и сам не заметил. «Сталкивать» родителей не собирался. Тем более, зная о проблемах отца. Тому со своим бы «багажом» разобраться.
— Лен Викторовна? — странно, но вот удивления в вопросе отца не было, скорее — уточнение с тенью настороженности. — Помощь нужна? Может, мне с ней попробовать поговорить? — и предложение вполне, по мнению Константинова-старшего, разумное, учитывая характер бывшей жены.
— А давай, я со своей личной жизнью как-нибудь сам, без вашего обоюдного вмешательства разбираться буду? — то ли спросил, то ли предложил Димка, открывая дверцу автомобиля.
— Ну, считай, уговорил, — не стал затевать спор Алексей, бросая на заднее сиденье дорожную сумку и, занимая пассажирское кресло рядом с водителем, поинтересовался, — Планы есть на сегодня? — перехватив вопросительный взгляд сына, добавил, — Ник прошлый раз спрашивал про тебя.
— А репрессивных мер не последует? — выезжая со стоянки, поинтересовался Димка. Он отлично помнил о жестких условиях, на которых Константинов-старший, не без труда, получил законное право видеться с младшим сыном хотя бы раз в неделю.