Шаг до любви (СИ)

— Кому? — Инга в растерянности уставилась на протянутый ей телефон.
— Парню своему звони, — пояснил Константинов с плохо сдерживаемым раздражением. Вот уж эта девочка точно не виновата в происходящем. — Будем из ситуации выходить, — добавил он, оставляя её одну…
Пока решался вопрос с приездом ревнивца, Константинов попытался еще раз проанализировать происходящее. И приходил к неутешительному для себя выводу… Да, его вполне могли красиво подставить. Окажись на месте Инги другая, без срывов отыгравшая роль… Сцена хоть и не откровенная (рассчитана всё же на достаточно консервативную аудиторию), но отыгрывается… Если посмотреть будет со стороны… Даже с пол минуты… А сам съемочный процесс обычно идет куда дольше, чтобы было из чего выбрать во время монтажа…
При благоприятном раскладе в суде можно поднять вопрос о его моральном облике. Несмотря на то, что профессия у него… такая… Отбиться, конечно, получится, доказав, что ролик вырван из общего контекста съёмочного процесса. Но на это уйдет время. И нет никакой гарантии, что на период разбирательства, встречи с Никитой для него снова не окажутся закрытыми.
Молодой человек (кстати, не представляющий из себя ничего интересного и запоминающегося) слушал очень внимательно. На первый взгляд — внимательно. А на деле его интересовало только одно:
— То есть вы её сейчас на моих глазах будете лапать… — и это всё, что он усвоим из всего того, что было озвучено.
— Я с ней сейчас отыграю сцену, — жестко перебил того Константинов, стараясь максимально сохранить выдержку. Устал он сегодня от бесконечных препинаний. — На твоих глазах, — добавил он так же жестко. — Поверь, у меня нет никакого желания лишних поцелуев, объятий и прочих прелестей, предусмотренных по сценарию. Но сцена должна быть. И выглядеть всё должно естественно. И либо ты это понимаешь и принимаешь, либо платите неустойку. Ты готов за нее заплатить? — поинтересовался он, кивнув в сторону молодой женщины, добавив, — Сумма, поверь, приличная.
Вот что в его договоре (или контракте, здесь кому как удобно было данный документ называть) всегда четко и максимально конкретно оговаривалось, так это оплата за съемки и штрафные санкции, которые могли возникнуть по ходу этих самых съемок. С финансовой стороной вопроса шутить перестал очень давно. Да практически сразу, как говорится, на заре карьеры.
— А причем здесь я? — ревнивец, определенно, растерялся. — У нас условие… — счел он необходимым напомнить.
— Слышь, условие, это — твоя женщина, — от пустых разговоров Константинов начал уже уставать и раздражение всё больше брало верх. — И у нее — проблема. Между прочим — из-за тебя. Хорошо, не можешь или не хочешь ты, заплачу я, — отступил он, высказав заведомо невыполнимое, по крайней мере для одной из сторон, предложение. — Поверь, лишних монет в кармане нет, но женщин в беде оставлять недостойно статуса мужчины. Только со стороны, сам подумай, это как будет выглядеть? Так что — платим или играем?
Вопрос был излишен. Естественно, сошлись на игре. Снова подготовка. Предстоял энный по счету дубль. Давно с таким количеством дубляжа не снимался. И очень надеялся, что вот сейчас, наконец, сцену получится отыграть. Впереди еще несколько эпизодов, которые должны быть отсняты именно сегодня, ибо завтра — четверг. И уже утром он должен находиться в Питере, рядом с сыном. Да и еще некоторые планы были. Но если сегодня окончательно выбьются из графика, то уже завтра вечером ему каким-то образом (только если — самолетом) будет необходимо вернуться в Москву…
Тщательно обсудив все нюансы съемок злополучной сцены с партнершей, Константинов внимательно посмотрел в сторону ревнивого кавалера. Вот таких проблем за его актерскую карьеру еще не было. И проблемы, действительно, могли возникнуть. Да, парню объяснили, что будет и, главное — как будет, все происходить в подготавливаемой сцене. Вот только настрой того Алексею совершенно не нравился.
— Держите этого горячего финского парня, если не хотите, чтобы я его здесь ненароком не заломал, — предупредил он ребят из съемочной группы, кивнув в сторону заметно нервничавшего молодого человека, добавив, — С полицией сами будете разбираться.
 
— Я не финский, — подал тот голос. И, кажется, с нотками обиды. Вот уж обидчивые кавалеры его всегда слегка раздражали. Ну, ладно, когда девчонки (неважно, какого возраста) обижаются. Но когда — мужики…
— На восточного ты не смахиваешь даже отдаленно. Впрочем, и на финского — тоже, — проворчал Константинов, оборачиваясь вновь к партнерше. — Инга, теперь к вам. Попробуем снять одним дублем. Это — сложно. Тем более, так понимаю — для вас, — а вот лично он сегодня от отснятых дублей одной сцены уже устал. — Там, где будет возможность, не буду попадать в кадр, подскажу, скорректирую. Поэтому игра-игрой, но еще и слушаем максимально внимательно. Последняя сцена там минутная, о ней вообще забудьте, мы ее убираем.
Вот в роли режиссера выступать до сих пор не приходилось, хотя и имел за плечами оконченное с успехом режиссерского отделение. Но как-то не тянуло пока в режиссуру, видимо — не время.
— Константинов, ты что себе позволяешь?! — а вот на этот раз напомнила о своем существовании Бурова, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим на площадке. Кажется, её даже в какой-то степени… забавляла сложившаяся ситуация.
— Убираем, я сказал, — жестко повторил Константинов, задержав на даме достаточно холодный взгляд, тем же тоном добавив, — Мне она тоже претит. Я под ней, позволь напомнить, изначально не подписывался. Что-то не устраивает? Неустойка у нас там какая?
— Заказчики… — Бурова всё же сделала попытку, используя так называемую «тяжелую артиллерию», надавить на строптивого актера. Не любила она работать со звездами константиновской величины. Те слишком хорошо знали свои права…
— Сомневаюсь, что она им так необходима, — обронил Алексей, лишь на мгновение над чем-то задумываясь. — А откровенное насилие я не приемлю даже в кино. И уж тебе ли об этом не знать, Наталья Семеновна, — съязвил он, при этом с полной уверенностью добавив, — И ты прекрасно знаешь, что та сцена в фильм не войдет. Она там по сюжету к черту не нужна. Так что? — поинтересовался он, — Продолжаем?.. — получив в ответ демонстративное молчание Буровой, что было более, чем странно, кивнул, вслух заметив, — Отлично. Тогда, как говорится: свет, мотор, поехали. Командуйте, Наталья Семеновна, или и это мне самому сделать?
Вот под таким жестким самоконтролем, кажется, не снимался еще ни разу. Одно радовало: партнерша, не смотря на молодость, попалась смышленая. На всю сцену всего-то ушло не больше 10 минут. Но, когда прозвучало: «Стоп», «Снято», показалось — целая вечность прошла.
— Ну, вот, кажется, мы с вами справились, — заговорил он, поднимаясь на ноги и протягивая руку, помогая подняться партнерше. — Инга… — несмотря на то, что отыграть сцену всё же получилось, напряжение молодой женщины чувствовал. Или, даже вернее будет сказать — беспокойство.
— Все хорошо, — заверила та, переводя дыхание. Вот ей эти минуты дались непросто. Да еще нервничающий кавалер… Вот кого на съемочной площадке точно не должно бы быть. Только, в таком случае, Константинов сильно сомневался, что сегодня они перешли бы к следующим эпизодам. А времени оставалось в обрез.
— Отлично, — подытожил он и, ободряюще улыбнувшись своей фирменной константиновской улыбкой, направился из павильона, где началась смена декораций под следующий эпизод.
— Константинов, ты куда? — Бурова вновь напомнила о своем существовании. На мгновение замерев, Алексей тихо чертыхнулся. Вот не расположен он сейчас был выслушивать очередные перлы данной дамы.
— Переоденусь, — бросил он через плечо. — Я после твоей сцены, как из душа.
А еще ему следовало привести в порядок собственные мысли. Никак не получилось сосредоточиться на работе. А учитывая, что впереди еще три сцены, причем — разные по временным рамкам и содержанию, на каждую из которых необходим определенный настрой…