Бестужев. Служба Государевой Безопасности. Книга 5 (СИ)

Когда я снова открыл глаза, Лиза так и лежала сверху, внимательно всматриваясь в моё лицо.
— Паша, это ты? — спросила она.
Паша? Да, точно, меня зовут Павел Петрович Бестужев. И в то же время Дмитрий Михайлович Строгонов, хотя эти именем меня не зовут уже последние два года.
— Лиза, — прошептал я. Я не спрашивал, а точно знал, что это она. — Спасибо тебе.
— Это тебе спасибо, что ты вернулся, — пробормотала она и крепко обняла меня, продолжая целовать в шею. — Мы думали, что этого так и не произойдёт и ты навсегда останешься в мире грёз. Георгий Александрович сказал, что могут помочь сильные эмоции и я решила, что такие будут в самый раз. Здорово, что я не ошиблась.
— Здорово, — согласился я. — Но наш первый раз я представлял себе немного иначе.
— Ну уж извините, Ваше сиятельство, — сказала она, комедийно исказив голос, потом обворожительно улыбнулась. — Но тебе ведь понравилось?
— Очень. Настолько сильно, что я хочу повторить.
— Ну уж нет, за дверью находится много людей, которые хотят убедиться, что ты воскрес.
— Очень жаль, — сказал я и прижал её к себе, пока она не успела сбежать.
Лиза спрыгнула с высокой кровати, быстро надела больничный халат и накрыла меня одеялом. Быстро припала к моим губам, потом пошла открывать дверь.
Ввалились толпой все, кому не лень. В первых рядах Георгий Александрович и Надежда Сергеева, за ними мои бойцы с такими перепуганными рожами, словно у меня вместо лица выросло коровье вымя. Но это ещё не всё, весь персонал тоже решил посмотреть на чудо воскрешения.
— Павел Петрович, рад, что вы вернулись, — взволнованно сказал Георгий Александрович. — Вы были в глубочайшей коме, уже думали, что не выберетесь. Я вас категорически умоляю, приезжайте к нам после получения каждой ступни, а не через пять, так даже по лестнице ходить не удобно.
— Клянусь своим красным галстуком! — важно заявил я и отсалютовал по-пионерски. — Сделаю всё возможное и невозможное, чтобы такого больше не повторилось.
— Уж будьте любезны, — добавила Надежда Сергеевна, у которой на глаза навернулись слёзы. — Мы сегодня уже собирались докладывать Ридигеру, что потеряли вас. Скажите спасибо своей спасительнице.
Я обернулся к Лизе, она закуталась в халат и отошла подальше в сторону, сильно смущаясь того, сто все знают, как она меня спасала. Перехватив её взгляд, я нежно улыбнулся. Недалеко от неё стояла Кэт. По выражению её лица сложно сейчас было понять, чего там больше, неприязни или зависти. Но, когда посмотрела на меня, просто улыбнулась. Антон и Андрей не скрываясь светились от радости, что их командир снова в строю. Ну почти.
Когда торжественная часть празднования моего возвращения в мир живых закончилась, все разошлись. Последней уходила Лиза, она нежно поцеловала меня в губы и убежала. Я остался наедине с внезапно навалившимся голодом. Даже не припомню, когда так сильно хотел жрать, слово есть здесь не подходит. На стене над головой нашлась кнопка вызова, которой я воспользовался.
Минуты не прошло, как в палату вошла та самая медсестричка. В её взгляде радость была смешана с грустью, видимо от того, что я достался другой.
— Что-то случилось, Ваше сиятельство?
— Случилась чёрная дыра в моём желудке, — нагнетая взглядом ужас, ответил я утробным голосом. — И, если туда срочно не загрузить большую тарелку борща и бефстроганов с пюрешкой, она начнёт поглощать всё окружающее пространство!
— Ну и шутки у Вас, Павел Петрович, — всплеснула она руками. — Я уже подумала, что у Вас там язва открылась! Сейчас я что-нибудь придумаю.
Через десять минут она уже прикатила этажерку из подносов, на каждом из которых были разные блюда. Борща и бефстроганов там не оказалось, но густая уха из севрюги, пара отбивных, картофельные драники, сырники, компот и целая куча разных фруктов вполне могли насытить самого голодного зверя, даже меня.
Сесть по нормальному за стол у меня не получилось, тело всё ещё было придавлено к кровати дикой слабостью. Медсестра нажала кнопку, приподняв головной конец кровати. Что ж, вполне. Она поставила передо мной первый поднос на специальной подставке.
  
В ухе ложка падала очень медленно, как раз та консистенция супа, которую я люблю. Когда я неспешно дошёл до винограда, в голове появились и другие мысли.
— Долго я был без сознания? — спросил я у сестрички, которая сидела рядом и терпеливо ждала, пока я наемся.
— Сегодня пятый день, — пробормотала она. — Но вы были не без сознания, а почти мертвы. Мониторы показывали лишь слабые колебания жизненных показателей, почти изолиния. Благодаря им доктора продолжали бороться, а не констатировали смерть. Но, пару раз они сомневались, что есть шанс. Если честно, никто уже не верил, что Вы вернётесь.
— Да уж, — хмыкнул я, вернув на тарелку опустошённую кисть винограда. — Повезло.
— Очень, — кивнула девушка. — А это правда, что у Вас есть жена и трое детей? Вроде такой молодой.
Я резко закашлялся и поднос с тарелками с диким звоном и грохотом рухнул на пол.
  
Глава 10
 
Выходить из палаты я начал уже на следующий день, мы с ребятами гуляли по небольшому скверику перед лазаретом. Любимым местом сбора была беседка. Мы даже договорились, чтобы нам туда приносили обед. Не ресторан конечно и вина не подавали, но мы потихоньку разговорились, ребята уже нормально воспринимали Лизу, а она перестала замыкаться, когда они рядом и охотно рассказывала про семью. Естественно только то, что не входило в зону высокой секретности. Ребята тоже разоткровенничались, кое чем даже меня смогли удивить. За пару дней я узнал много интересного не только про неё, но и про своих бойцов, с которыми плечом к плечу уже полтора года. А потом все уставились на меня, намекая взглядом, мол не хрен отмалчиваться. От девушки, на которую я строю большие планы на будущее я ничего скрывать не стал.
Но самой популярной темой для обсуждения по итогу была предстоящая поездка в подземный бастион князя Преображенского. Планы и схемы нам передал с доверенным курьером Ридигер. «Чтобы не прокисли от безделья» — гласила резолюция на большом конверте.
В первый же день, когда мы приступили к усиленным тренировкам, в зал, где я под чужим руководством Валерия Юрьевича тягал тонну железа, ворвался Андрей. У него был такой счастливый вид, словно ему наконец купили игрушку, которую он долго просил.
— Идем со мной! — выпалил он, вытаскивая меня из тренажёра, рискуя быть раздавленным в лепёшку.
— Молодой человек, вы в своём уме? — рыкнул на него тренер и оттащил в сторону, порвав ему спортивный костюм.
Андрей посмотрел на оторванный рукав, на тренера, на меня. Я уже ждал, что он начнёт выносить мозг Валерию Ивановичу по поводу неподобающего поведения, но он вовремя передумал.
— Вы не понимаете, он срочно нужен! — интонацией взрослого человека, объясняющего важное трёхлетнему ребёнку сказал Андрей. — Очень срочно!
Пока ситуация не начала обретать критический накал, я схватил друга за почти оторванный рукав и потащил его на выход, кивнув тренеру.
Мороз и солнце, клёвый зимний денёк. Снег на стадионе был вычищен почти до единой снежинки, а потом за ним его было по колено. Теперь Андрей схватил меня за рукав и тащил именно туда. На тренировке я как следует взмок и теперь меня начало потряхивать от холода.
— Андрей, ну какого хрена? Куда мы идём?
— Куда, куда, иди сюда, смотри!
— И чего?
Мы стояли по колено в снегу и смотрели на пустырь, на котором ничего не было. Я уже хотел вырвать рукав из цепкой хватки Андрея и уйти, как вдруг мне бросилось в глаза, что снег лежит не ровно. Впереди увидел большое пятно, с которого снег словно сдуло. Я такое видел уже, когда мы преследовали князя.
— Блин, Андрюх, а по нормальному сказать нельзя было? — я всё-таки вырвался, но пошёл не назад, а вперёд.
Когда до середины выметенного потоками воздуха пятна оставалось метров десять, прямо передо мной из воздуха материализовался отец с распростёртыми объятиями.