Мой пленник, моя жизнь

Подхватил на руки и понес в его спальню. А я боялась, что на этот раз даже воображения не хватит, чтобы перетерпеть.
– Я правда устала, Лео, – пыталась достучаться до него, но он не слушал. Опустил на кровать, помог снять платье. Ничего, все будет быстро. Я почти не отвечала на его ласки, но Леонарду было все равно. От него пахло крепленым вином, и от запаха тошнило.
– Что-то ты совсем не рада мне, девочка моя, – заметил Лео, лаская грубо. Неприятно.
  
Вот и все, что я испытывала. На грани боли, потому что тело не откликалось на его ласки, а представить рядом человека, который сейчас страдает где-то, я не могла. Закончив, Лео прижал меня к себе, стиснул рукою грудь.
– Я буду скучать, – выдохнул он в шею.
– И я.
Не буду. Ни минуты. Буду надеяться, что твое путешествие продлится как можно дольше. А может, и вовсе перейдет в весенние учения. Наказание превращалось в награду. Не видеть этого человека, не чувствовать его ласк. Побыть одной. Лео быстро уснул, а я так и промучилась до рассвета. Затем чинно ждала, пока он отдаст последние распоряжения. Провожать их с Айком мы вышли вдвоем с лери Беллой. Та выглядела удовлетворенной. Видимо, приняла печаль на моем лице за разочарование из-за того, что не еду с мужем в столицу.
– Берегите себя, дети, – говорила она сыновьям. – И поздравьте его величество от меня тоже. Рождение наследника – особое событие в жизни каждого мужчины. Пусть королева счастливо выносит дитя и разрешится от бремени.
– Ты тоже береги себя, матушка, – ответил Лео. – И позаботься об Амелинде.
– Конечно, можешь не сомневаться.
В голосе свекрови послышалось злорадство. Или это разыгралось мое воображение? Леонард обнял меня, поцеловал, попросил не грустить. Я слушала его вполуха. Пусть говорит, мне важнее другое. И вскоре муж и Айк вскочили в седла, а еще десять минут спустя всадники и отряд сопровождения скрылись за воротами Эйшвила.
– Идем в замок, на улице сегодня холодно, – угрюмо сказала лери Белла.
Я послушалась. Мы позавтракали вдвоем в полном молчании. Точнее, я молчала, а лери Белла продолжала рассуждать, как важно для мужчины рождение наследника рода. Пусть говорит, ей только и остается, что болтать. Завтрак закончился. Я чинно попрощалась со свекровью и пошла к себе. Только для того, чтобы минуту постоять, стараясь сдержать дрожь и страх, а затем захватить лекарства и броситься на поиски Эрвинга.
 
Глава 10
 
Амелинда
Конечно, долго искать не пришлось. Надо было только проскользнуть на кухоньку к Лайзе, надеясь, что там не будет никого лишнего. Мне повезло. На кухне сидела только сама Лайза, подперев кулаком щеку. Увидела меня, подскочила, кинулась ко мне, чуть ли не хватая за руки.
– Наконец-то, голубушка! – А в глазах слезы.
– Что с ним? – Я едва смогла проглотить возникший в горле ком и выговорить нехитрые слова.
– Спит. Ночка была та еще, но уснул. Я всех выгнала, чтобы не мешали.
Представила, как Лайза почем зря колотит рабов, собравшихся на кухне, и гонит прочь, – и даже улыбнулась.
– Пойду к нему. – Я шагнула к дверце чуланчика.
– Только тише.
Конечно, тише. Открыла дверь так осторожно, что та даже не скрипнула. Эрвинг спал на животе, укрытый одеялом только по пояс. Багрово-синяя спина казалась до того жуткой, что защипало глаза. Приказала себе успокоиться. Видела раны и хуже. Здесь же все пройдет совсем скоро. Особенно если я помогу. Поэтому тихонько опустилась на колени рядом с постелью. Вытянула ладони над его спиной, призвала магию, распределяя потоки. Хороший мой. Вспомнила его вчера, на балу. Такого спокойного, хотя он прекрасно знал, чем этот бал закончится. От него исходила сила, и я чувствовала себя маленькой, хрупкой и при этом – полностью защищенной. Будто пока Эрвинг рядом, со мной никогда не произойдет ничего плохого.
– Я заварила остатки трав, – шепотом доложила Лайза. – Заставила выпить.
– Правильно, так быстрее заживет. А теперь оставь нас ненадолго, я сейчас приду.
Дверь закрылась, а я склонилась ниже, осторожно коснулась губами виска. Будто теплая волна поднималась изнутри, унося далеко-далеко. Вот только надо что-то делать. Дальше так продолжаться не может. Закончится все тем, что Эрвинга убьют. Этого нельзя допустить. Я так мало знала о магических печатях! Но у меня будет минимум полтора месяца, чтобы узнать. А может, Лео и вовсе останется в столице до учений? Правда, в такое везение не верилось, но хотелось. Тогда бы я… Что? Эта мысль отрезвила. Что я собираюсь делать? Побег – побегом, но кроме этого? Предать мужа? Свою семью?
– Эмми?
Я не заметила, когда Эрвинг проснулся. Попытался встать, но я тут же его остановила:
– Лежи. Пару дней придется отдохнуть. И, раз уж ты не спишь, давай нанесу мазь.
Порылась в своем мешочке, доставая заговоренную баночку. Осталась еще с войны. И теперь я собираюсь лечить врага. Только называть его так становится все сложнее. Нет, все-таки я сошла с ума. Коснулась спины – легко, стараясь не причинить боль, но вряд ли это получилось. Втирала осторожно, призывая магию раз за разом, каплю за каплей. А когда убрала баночку обратно в сумку, поняла, что Эрвинг спит снова. Устал…
Поднялась и тихонько вернулась в кухню. Лайза жарила мясо на большой сковороде. Скоро будет обед, и голодные после работы люди не станут спрашивать, почему нет еды. Я села за стол напротив нее и уронила голову на сложенные руки.
– Как он, лери Амелинда? – спросила Лайза встревоженно.
– Неплохо.
На самом деле могло быть и хуже. Я сама ожидала худшего после вчерашнего, но, видимо, не было той силы, которая сломила бы Эрвинга Аттеуса. А если и была, то пока держалась от него подальше.
– Поправится?
– Обязательно.
Лайза уменьшила огонь и села напротив меня, вглядываясь в лицо.
– Любите его? – спросила она прямо.
– Люблю.
Я ощутила, как вспыхнули щеки от стыда, а затем вдруг подумала, что надо было выкрутиться, солгать. Ведь если слухи дойдут до Лео, он убьет нас обоих.
– Заметно, – вздохнула Лайза. Все-то она понимала. – Голубушка, нельзя так. И ему больно ведь, и вам.
– А что мне делать, Лайза? Я не хочу думать о нем, и не получается. И понимаю, что он ко мне, скорее всего, ничего не испытывает, и с ума схожу!
– Ох, горюшко. – Кухарка сжала мою ладонь в своих больших руках. – Лери Амелинда, пока он тут раб, смертоубийство это. Хотя, даже если бы вы его не любили, все равно погубят ведь! Смотрю на него каждый раз и думаю: когда?
– Вот и я думаю, Лайза. И хочется взвыть! Надо найти способ снять печать. Ты чаще меня в городе бываешь. С кем можно посоветоваться?
– А знаете что? – оживилась моя собеседница. – Я завтра в город на рынок поеду с Шианом. Там ярмарки праздничные гудят. И отведу вас к одному старику. Вряд ли он эту печать проклятущую снимет, конечно, но на дельную мысль может натолкнуть. Только свекровке что скажете?
– Лери Белле? Что еду пополнять запасы трав.
– Так она приставит к вам кого!
– Тогда и думать буду, Лайза.
– И то верно. Вы знаете, лери Амелинда, страшно мне. Так страшно!
– Почему? – робко спросила я.
– Когда лерита Илмара уезжала в последний раз, так, бедняжка, плакала. Я тогда подошла, спросила, что случилось, а она и говорит: «Знаешь, Лайза, скоро в Эйшвиле не останется ни одного Эйша». И теперь смотрю я на Эрвинга и гадаю: неужели от его руки? И ненавидеть его хочется, а не получается.
– Не знаю, Лайза. Пока это Эйши угрожают Эрвингу, а не наоборот. Пойду я, а то еще свекровь кинется искать. Получится, вечером загляну. Нет, значит, на рассвете встречаемся у ворот.
  
– Хорошо, голубушка. Берегите себя.
Мне-то что беречь? До ужина бродила по замку, словно призрак. Жаль, что совместного ужина со свекровью не избежать. Та сидела за столом с видом королевы, только не хватало короны. И на меня глядела, будто на червяка под каблуком.