Мой пленник, моя жизнь
– Что? – Я не выдержала. – Да я никогда… Что вы такое говорите? Как вы смеете!
– Амелинда, немедленно извинись, – потребовала свекровь.
– Нет уж! – выпалила я. – Ни за что!
И бросилась бежать прочь. Дальше, дальше от замка. Злые слезы обжигали глаза. Да как они могут? Я им не рабыня, чтобы так меня оскорблять. Ненавижу! Летела с такой скоростью, что, когда под каблучок домашней туфельки попала льдинка, неловко взмахнула руками и рухнула бы, если бы кто-то не подхватил бережно сзади.
– Лери Эйш, вы в порядке? – раздался знакомый голос.
О, боги-покровители! Только не разреветься.
– Да. – Я обернулась к Эрвингу. – Да, я в порядке, просто поскользнулась.
Он взглянул на мою совсем не уличную обувь и покачал головой. Затем перевел взгляд на лицо.
– Вы плакали.
– Ресница в глаз попала, – выдала я главную уловку всех девушек.
– Пойдемте, здесь холодно.
И увлек меня в сторону кухоньки Лайзы. Кухня в этот час была пуста. Лайза еще вчера предупредила, что поедет за продуктами с Шианом и вернется к обеду. А Эрвинг открыл дверцу своего чулана. В любой другой день я бы возмутилась его вольностью и попросила не приближаться ко мне. Но не в этот. Поэтому смело переступила порог и села на застеленную покрывалом постель. Эрвинг сел напротив – на тот самый мешок, который так долго служил мне табуретом.
Будет спрашивать? Да я со стыда сгорю, если да!
– Кто вас обидел?
Это был единственный вопрос, который мне задали.
– Свекровь, – вздохнула я. – Мы не всегда ладим, ей кажется, что ее сын достоин куда лучшей супруги.
– Она глупа.
Я улыбнулась. Слышать это от Эрвинга было забавно. Будто мы старые друзья и я частенько жалуюсь ему на жизнь.
– Каждая мать любит своего ребенка больше других, – ответила ему. – А лери Эйш хочет внуков и злится, что их нет.
– Тогда почему не женит младшего?
Кстати, а почему? Да, Айку всего двадцать, но если лери Эйш так волнует сохранность магии ее рода, пусть бы поторопилась с браком. Но нет, лучше меня изводить. Я закусила губу.
– Думает, ему рано.
– Как по мне, в самый раз.
Учитывая развлечение, которое придумал Айк? Да, вполне. Но я промолчала.
– Может, поговорим о чем-то более приятном? – предложила я. – Если, конечно, вы не заняты.
– Сейчас – нет.
Эрвинг улыбнулся. У него была особенная улыбка, но она так редко озаряла его лицо… Я одернула себя. Что за глупости?
– Помнится, вы обещали мне награду за спасение Аниты, – напомнил Эрвинг.
– Да. – Я не отступала от своего слова. – Чего же вы хотите? Просите, Эрвинг.
– Поцелуй.
– Что?
Да они издеваются все сегодня надо мной? Я уже собиралась подскочить и сбежать, но вдруг вспомнила поджатые губы лери Беллы, ее обвинения в мой адрес. И стало до того обидно, что захотелось хоть чем-то отомстить.
– Не поймите меня неправильно. – Улыбка Эрвинга стала грустной. – Просто иногда хочется почувствовать себя… человеком.
Мужчиной, поняла я. Наверное, раньше у полковника Аттеуса не было отбоя от поклонниц. Даже сама принцесса Бранда входила в их число. А теперь ему бы выжить и не сойти с ума в тех условиях, в которых он оказался.
– Хорошо, – решилась я. – Один поцелуй. Единственный. И это ничего не значит.
– Само собой.
Он сел рядом со мной. Я закрыла глаза в ожидании, но вместо того, чтобы сразу коснуться губ, Эрвинг провел загрубевшими подушечками пальцев по щеке, убрал прядку, выбившуюся из прически, осторожно привлек меня к себе – и поцеловал. Показалось, что на губах расцвел огонь. Пламя растекалось волной по телу, забиралось в каждый уголок, а чужие губы прижимались ласково, затем более требовательно, настойчиво, утверждая свою власть. И этой власти хотелось подчиниться, раствориться в ней, чтобы весь мир исчез и остались только мы двое.
Я испугалась. В какую-то минуту испугалась, что не смогу остановиться. Отпрянула, уперлась ладонями в мужскую грудь.
– Не надо, хватит, – сказала вдруг осипшим голосом. – Вы получили свою награду.
Эри смотрел на меня странно, так жарко, что под кожей снова разлилась лава. И продолжал легко обнимать за талию. Это надо прекратить! Я высвободилась из его объятий, поднялась на ноги, не глядя на Аттеуса. Он – враг. Он – зло. Он… заставил меня почувствовать себя женщиной. Желанной женщиной, чтоб мне провалиться.
– Вы злитесь? – спросил Эри у моей напряженной спины, а я не находила в себе сил обернуться.
– Нет, Эрвинг, – ответила, стараясь сохранять спокойствие. – Конечно, нет. Я ведь сама согласилась.
– Тогда посмотрите на меня.
Краска стыда залила щеки. Что такое я делаю? Но обернулась, посмотрела на него. Спокойного, будто все шло так, как надо.
– Я пойду, – сказала тихо. – До встречи, Эрвинг.
И сбежала. Самым позорным образом. Прокралась по двору, стараясь, чтобы никто не увидел моей обуви, совсем не подходящей для прогулок. Забилась в свою комнату, притихла. И только тогда коснулась пальцами губ. Что это было? Зачем? Первая мысль – Эрвинг решил отомстить Леонарду, как я пожелала насолить его матушке. Но, увы, рассудок ее отверг. Вторая – то самое, что сказал Эри. Ему нужен… кто-то. Как всем нам. Он ведь здоровый мужчина, у него есть свои, вполне естественные желания. Но почему я? И уже третья мысль – как мне теперь быть? Ведь забыть это не смогу.
Я вышла из комнаты только к ужину, но до столовой не дошла. Столкнулась с Леонардом в коридоре, почувствовала, как стыд обжигает изнутри. Что я наделала! До чего дошла! Нет, так нельзя. Ни за что.
– Нам надо поговорить, Эмми, – сказал супруг.
Тут же испугалась: он знает!
– А как же ужин? – спросила я, стараясь казаться спокойной.
– Ужин подождет. Идем.
И увлек меня обратно в комнату. Стало страшно. Когда он сел в кресло напротив меня, и вовсе показалось, будто читаю в глазах мужа свой приговор. С одной стороны, что он мог мне сделать? С другой стороны, это было предательство, как ни назови.
– Амелинда, – начал он хмуро, – сегодня ты была непочтительна с моей матерью.
Что? Он это из-за глупой лекарки? Ну, знаете ли!
– Она унизила меня, – ответила я, поднимая голову. – Заставила пройти осмотр. А потом эта лери обвинила, что я сознательно не хочу детей. Не хочу! Понимаешь?
– Ты должна уважать мою матушку, – продолжал Лео, словно не слышал меня. А я отметила, как плохо он выглядит. Кожа посерела, будто кто-то выпил краски. Под глазами залегли тени. Что-то не так? Потянулась к нему магией, но уже следующие слова заставили вспыхнуть от негодования.
– Я обещал матушке наказать тебя, – так же серо, без эмоций произнес муж. – Сразу после зимних торжеств нас ждут в столице. Пришли добрые вести – королева Бранда ожидает первенца. Мы с Айком уедем поздравить Илверта, а ты останешься в Эйшвиле.
Наказание? Вот это – наказание? Да я сама была готова никуда не ехать! Лишь бы оставили в покое.
– Как скажешь, – ответила равнодушно. Лео оценил мой ответ по-своему. Подошел, сел рядом, прижал к себе, касаясь губами волос.
– Эмми, девочка моя, ты ведь понимаешь, что я не могу поступить иначе, – зашептал он, проводя дорожку поцелуев от щеки к шее. – Прошу тебя, потерпи. Ты ведь сама говорила, что Илли видела…
Да, видела. Меня с младенцем на руках. И мужчину за моей спиной. Не тебя, Лео. Другого мужчину. Того, который сегодня меня целовал. Я закрыла глаза, чтобы не видеть лица мужа, а он уже расшнуровывал мое платье, спустил ткань с груди и коснулся губами сосков – одного, затем другого. Приподнял, позволяя складкам платья упасть на пол, и опустил на диван. Я ждала хотя бы намека на возбуждение, но не чувствовала ничего. Только желание подняться, одеться и уйти. А Лео ласкал меня, будто извиняясь за принятое решение. Выцеловывал узоры на животе, на бедрах. Надо что-то делать! Он ведь поймет…
И в памяти возникло совсем другое лицо. Может, не настолько совершенное, как лицо моего мужа, но безумно притягательное, живое. И другие губы, которые за несколько мгновений смогли лишить меня разума. Стоило представить, что со мной не Лео, а тот, другой, как тело тут же отозвалось, сладкая истома разлилась внизу живота. Я кусала губы, чтобы не произнести другое имя. То, которое под запретом. К счастью, Лео решил завершить ласки и вошел в меня. А если бы со мной был… Эри? Было бы все так же? Или нет?