Мой пленник, моя жизнь

И тихий скулеж Ниты. Я протянул руку, стараясь успокоить, но поймал воздух, а затем на запястье сомкнулись легкие пальчики и вернули руку на место.
– Не шевелитесь пока, Эрвинг, – потребовала Эмми. – Не тратьте силы, вам они еще понадобятся на выздоровление. Нита, готово? Я сейчас.
И снова – яма, пропасть, «вода». И снова – нет желания возвращаться, но надо мной постоянно кто-то говорит.
  
– Выпейте, – просит Амелинда. – Пейте же, вот так, по глоточку. Не торопитесь. Отлично, еще глоток, и еще. Замечательно. Нита, держи стакан.
Я закашлялся. На губах вместо привкуса крови появился вкус трав. А лери Эйш зашептала какие-то заклинания, заводила руками над телом – я не видел, но чувствовал, как перемещается тепло, и сравнивал ощущения. Так приятно. Захотелось спать.
– Э нет, побудьте еще с нами, – легкие удары по щекам. – Вот так, еще недолго.
И заклинания продолжились – напевные, тягучие. А я плыл по волнам, теперь уже безопасным. Впитывал в себя каждый шорох и звук. Теперь все так, как надо. И боли больше нет. Ничего нет, только я, звуки чужого голоса и ощущение тепла.
– Все, – тихо произнесла Эмми. – Теперь можно поспать, Эрвинг.
Мне не хотелось, чтобы Лайза поведала Амелинде о наших с Нитой злоключениях. Но желание уснуть было гораздо сильнее, и я поддался ему, позволил сну охватить усталое тело. Спать…
 
Глава 4
 
Амелинда
Я гуляла в парке. Деревья под белыми шапками снега казались причудливыми великанами, спустившимися на землю из других миров, которые существуют только в сказках. В замке было серо и тоскливо, а здесь все белым-бело. От сапожек оставались следы. Кто-то чистил дорожки утром, но их успело немного замести, и я оставляла следы близко-близко, чтобы получилась цепочка. Через две недели начнется зима, а снега уже много. Так здорово! Я любила снег. Лето здесь, в Эйшвиле, было очень коротким. А вот межсезонье – длительным и дождливым. Поэтому лучше снег. Уже несколько недель прошло с момента нашего возвращения, и их можно было назвать вполне благополучными. Лео и Айк все время где-то пропадали: наносили визиты соседям, тренировались. Лери Белла обходила меня стороной – в огромном замке это было просто. И я тоже не искала ее общества, большую часть времени предоставленная самой себе. Лишь раз слышала, как она высказывала сыну:
– Пойми, Леонард, не на это надеялись мы с отцом, когда ты женился на Амелинде. Думали, ваша магия перемешается, и родится дитя. Но пока твоя жена таскается по холодным полям боя, а не сидит дома со спицами или за вышивкой, не будет у тебя наследника.
– Я же не могу запереть ее, мама! – возражал Леонард. – И потом, Эмми – целительница. Если бы что-то было не так…
– Хочешь сказать, это с тобой что-то не так? А может, тебе просто не подходит девчонка? Так найди другую! Пусть не жену, но любовницу.
– Мама, я люблю Эмми! – вспыхнул Леонард. – Если бы мне была нужна другая…
А я поторопилась уйти. Горькие слезы обиды брызнули из глаз. Но в чем-то лери Белла была права. Может, мы просто магически несовместимы? Он – боевой маг, я – целитель. Наша магия слишком разная, слишком отличается друг от друга. Ну почему? Почему у нас нет детей?
Но с момента подслушанного разговора прошло уже дня три, и я немного успокоилась. А Лео все эти три дня будто специально избегал меня. Раздумывал над словами матери? Я не знала, но внутри поселилась еще большая горечь.
Вдруг послышался хруст снега под чужими торопливыми шагами. Я обернулась. Ко мне бежала Нита, растрепанная, будто за ней кто-то гнался. Упала в ноги на полном бегу, скользнув коленями по снегу, обняла колени.
– Что случилось, милая? – склонилась над ней. – Кто тебя обидел?
А девочка уже указывала куда-то направо и тянула, тянула за собой.
– Хорошо, я иду, – засуетилась, стараясь не поскользнуться. – Кому-то плохо?
Она часто-часто закивала.
– Тогда я возьму свой мешочек, подожди минутку.
Ступеньки горели под ногами – давно я так быстро не бегала, а затем Анита увлекла меня к хозяйственным постройкам. Мы обогнули их и влетели в чуланчик, соседствующий с кухней. Здесь обычно зимой спал Шиан, когда становилось совсем холодно. Сейчас же на постели метался Эрвинг. Его лицо заливала кровь. Она сочилась одновременно из носа и уголков губ. О, боги-покровители! Что же происходит? Вариантов в голове было множество, но, оказалось, правда куда страшнее.
– Да что у вас случилось? – спросила почти сердито, потому что Нита ответить не могла, а Лайза только причитала. А я уже расстегивала на Эрвинге рубашку, чтобы облегчить дыхание, и проверяла пульс. Рваный, слишком слабый. И, казалось, исчезающий прямо под пальцами.
– Ой, стыдоба такая, лери! – всплеснула руками Лайза, а Нита завыла громче и горше. – Лер Айк, да продлят боги-покровители его дни, приказал парню… Нитку нашу силой взять, а тот отказался. И вот что вышло. Так Шиан сказал, меня там не было, иначе не допустила бы!
Отказался? Как только хватило сил? Призвала магию, пытаясь вернуть пациента в сознание. Он закашлялся и открыл глаза: мутные, с потрескавшимися сосудами. Дернулся, будто стараясь подняться.
– Тише, тише, – попыталась успокоить, уложила обратно на постель. – Так, хорошо. Лайза, растирай руки и ноги настойкой. Нита, грей воду, надо приготовить отвар. И не плачь! Я не дам ему умереть, не дам, слышишь?
Это казалось важным – не отпустить, удержать на грани. Потому что магия показывала – дела плохи, еще бы немного, и полковник отправился бы к своим богам. Вот только что-то во мне противилось такому исходу. Эрвинг вдруг снова распахнул глаза, потянулся куда-то. Я перехватила его ледяную ладонь, вернула на место.
– Не шевелитесь пока, Эрвинг, – попросила его. – Не тратьте силы, вам они еще понадобятся на выздоровление. Нита, готово? Я сейчас.
И кинулась на кухоньку, соединенную с чуланчиком дверью. Всыпала в воду травы, зашептала заклинания. Сейчас не время торопиться, магия этого не терпит. А перед глазами стояло перекошенное болью лицо Эрвинга. Зачем? Зачем Айк так поступил? Я еще могла понять подобную глупость в отношении врага, но Нита? Она ведь безобидна и ни в чем не виновата. Несчастная девочка, которую мы с Лео выкупили у хозяина корчмы, который бил ее так, что я еле на ноги поставила. Айку я выскажу все. Сегодня, завтра – какая разница? Но выскажу! Хватит, заигрался.
Наконец, отвар был готов, и я побежала обратно в чуланчик. Пришлось снова вырывать Эрвинга из оков забытья и по глотку вливать в рот лекарство. Он закашлялся, но большую часть все-таки проглотил. Теперь – магия. А Эрвинг побледнел сильнее, задышал хрипло. Я испугалась, похлопала его по щекам, стараясь привести в себя.
– Э нет, побудьте еще с нами, – попросила его. – Вот так, еще недолго.
И призвала магию, залечивая повреждения. Остановила внутренние кровотечения, окутала голову пологом заклинаний. Все-таки от этой печати голова страдала сильнее всего. Видимо, Эрвинг так отчаянно боролся, что магия старалась поразить вражеский разум. Глупый, глупый. Но как иначе? А если бы он согласился? Если бы?
– Вот так, теперь можно поспать, Эрвинг, – сказала я мягко, и, кажется, он уснул, стоило прозвучать последнему слову. Устал. Я тоже устала, поэтому без сил рухнула на какой-то мешок, попавшийся под ноги.
– Что же теперь будет, лери? – тихо спросила Лайза.
– Он выздоровеет, – ответила ей. – Да, не сразу, но постепенно. Я буду приходить, как только смогу. Оставлю отвар. Буди каждые три часа и пои по стакану. Станет хуже, сразу присылай за мной Аниту. Но не должно бы. Я надеюсь.
  
Закрыла лицо руками. Тяжесть этого дня камнями легла на плечи. Почему все так? Страшно, странно. Будто мир перевернулся с ног на голову, и только я осталась неизменной, опоздав следом за миром. Взглянула на Эрвинга. Он дышал тихо, размеренно. Взяла у Лайзы миску с тряпицей и осторожно вытерла разводы крови с его лица. Вот так. И все-таки о чем думал Айк?