Демон из прошлого (СИ)
— И еще. В этом КПК я сохранил много информации, касаемо меня и моего путешествия. Но она не будет доступна сразу. Записи будут открываться постепенно. Ключами к ним могут быть совершенно разные места и действия, и даже твои воспоминания. Еще в кейсе есть несколько препаратов и небольшой запас чистого селенита. Как мне удалось выяснить, эти препараты могут стимулировать память. Особенно таблетки «Мозголом». Они временно повышают активность нейронных связей в мозгу. Да, кстати, не забудь заглянуть в свой шкаф. Там твое снаряжение и обмундирование. Так, что еще. А, пароль. Код к моему кейсу — три, семь, три, девять, шесть. Удачи, Фрэнк, и прости меня. Прости за все.
На этом запись оборвалась. Голограмма потухла, а я еще несколько минут не мог пошевелиться. Стоял и обдумывал полученную информацию. Значит, отцу все-таки удалось уйти отсюда. Более того, ему удалось и вернуться обратно. И что же он такого мог сделать? А теперь мне типа за ним прибирать? Пойди туда, не знаю, куда и сделай то, не знаю, что. Вот как-то так мне все это видится. Введя полученный код, открыл чемодан. Внутри нашел колбу с синим порошком, два шприца с шилом, упаковку таблеток «Мозголом», и еще одну упаковку с названием «Шаровылупин». Прочитав информацию на упаковке, понял, что этот препарат повышает восприятие. Даже не раздумывая, вытащил одну таблетку мозголома и тут же съел. Подождал пару минут, но никаких изменений не почувствовал. Затем достал коммуникатор. Это оказался тонкий, продолговатый наруч с полуперчаткой. Сверху располагался небольшой дисплей. В целом, устройство вполне могло разместиться под рукавом одежды. Просунув руку в перчатку, застегнул наруч на запястье левой руки. Устройство моментально ожило. На дисплее начали пробегать разные цифры и буквы. Вскоре они сложились в надпись:
Активация модуля контроля мутаций.
Поиск управляющего чипа
Чип найден. Устанавливаю соединение.
В этот момент руку пронзила острая боль. Я почувствовал, как в нее впились сотни мелких иголок. А потом незримые нити начали двигаться по мышечным волокнам вверх, к плечу, затем к шее. Было адски больно. Первое, что пришло в голову, это попытаться снять эту дьявольскую штуковину, но она словно приросла к руке, стала её частью. Наконец боль утихла, а на дисплее вспыхнула новая надпись:
Подключение установлено. Калибровка.
В этот момент мои ноги подкосились, и я рухнул на пол. А затем и вовсе отключился.
* * *Солнце ласкало меня через высокое окно. Почувствовав его тепло, пробудился от дремы. В руках была какая-то книга. Посмотрев на обложку, понял, что не могу прочитать ее название. Вроде и буквы знакомые, но никак в слова не складываются. Странно. «Я что, сплю?» — мелькнула в голове мысль. Оглядев себя, обнаружил, что сижу в инвалидном кресле. Правой ноги нет почти от бедра, левой тоже нет, но чуть ниже колена. Затем взгляд перешел на руки, на которых оказался недокомплект пальцев. «Интересно», — подумал я вновь. До меня донеслись какие-то звуки. Повернув голову в сторону, обнаружил сидящую на полу девочку, лет десяти. У нее были шелковые, золотистые волосы, прямым потоком спадающие на плечи. Она сидела, уставившись в телевизор. А в телевизоре шел мультик про странных розовых единорогов.
— Фрэнк, я больше так не могу! — раздался женский вскрик с другой стороны. — Ты сидишь дома уже два года. Даже на улицу не выходишь. А жить на одно твое пособие по инвалидности мне не по силам.
В комнату вошла женщина. Высокая, стройная, с аппетитными формами и подтянутым задом. Она имела темные каштановые волосы, заплетенные в косичку на затылке. На ее мокрых глазах виднелись потеки. Она плакала.
— Ну и что мне сделать, Лена? — ответил я. — Я сам не понимаю, как я выжил в той передряге. Да, лучше бы я сдох тогда. Ты бы себе нового ухажера нашла, богатого. Самого бесит это никчемное существование.
— Папочка, не говори так, я тебя очень люблю, — в разговор встряла девочка.
— Ну, ведь есть же способы. Протезы, да даже импланты можно поставить. Вернуть тебе работоспособность, сейчас уже все делают, — снова начала она старую песню.
— Я не хочу превращаться в долбанного терминатора, — вскипел я. Эта тема всегда была для меня больной. Я гордился своим телом, и проклинал ту войну, которая сделала меня таким.
— Но я ведь тоже тебя люблю. Я до сих пор тебя не бросила, и нянчусь с тобой как с ребенком. Неужели ты не можешь сделать что-то ради меня? Неужели тебе в кайф такая жизнь овоща? Надо что-то с этим делать, и ты это знаешь, — парировала Лена.
— Ну, хорошо, допустим. На протезах я буду как корова на льду. Вряд ли можно вернуть таким образом мне трудоспособность. А импланты денег стоят, и не малых. Где мы их возьмем? Моего пособия на житье то не хватает, сама ведь говоришь, — отозвался я.
— Возьмем кредит, — сразу оживилась она.
— Кто даст кредит недееспособному инвалиду? Ой, все. Хватит. Угомонись, самому тошно, — сказал я, намереваясь закончить этот бесполезный и повторяющийся время от времени спор.
Лена психанула и ушла в ванную, хлопнув дверью. Дочка, все так же продолжала смотреть мультики. На меня снова накатило уныние. Я понимал, что я овощ. Обрубок, до которого никому нет дела. Меня спасли. Вернули к жизни. «Радуйся, что выжил!», — сказали мне на последок, когда комиссовали из армии. Ну конечно, им такие там ни к чему. Я до хруста в пальцах сжал кулак. На глаза навернулись слезы. Лучше бы я действительно там помер. Зачем понадобилось вытаскивать меня из того дзота? Но прошлого не воротишь. Что сделано, то сделано. Возможно, у судьбы-злодейки есть еще на меня планы. Хотя… Какие могут быть планы на полчеловека. В этот момент зазвонил телефон. Подкатив свою коляску к журнальному столику, на котором лежала моя мобилка, посмотрел на ее экран. Номер не определялся.
«Странно, кто бы это мог быть?» — подумал я, но трубку все же взял и нажал на ответ.
— Добрый день, — обратились ко мне на ломаном русском языке. Явно с американским акцентом. — Могу я поговорить с Фрэнком Сайленсом?
— Можете. Вы с ним уже разговариваете, — ответил я. — А кто говорит?
— Фрэнк, ты только не бросай трубку. Выслушай, я очень тебя прошу. Мне было очень тяжело найти тебя. Я твой отец. Тим Сайленс.
— Твою ж мать! — вскричал я, — Да откуда ты, сука, вылез? Ты бросил нас с матерью и свалил в свою сраную америку. Ты даже не поинтересовался моей судьбой, когда матери не стало. Чего это тебе приспичило сейчас меня найти?
— Извини, Фрэнк. Я не мог. Место, где я работаю, очень секретное. Это не телефонный разговор. Но я звоню совсем по другому поводу. Я могу вернуть тебе ноги. По крайней мере, очень надеюсь, что у меня это получится.
— У меня нет денег, что бы оплачивать импланты. И с чего ты вообще заинтересовался мной? Ведь, раньше тебе до меня дела не было.
— Дело не в деньгах. Дело в науке. Я не могу ничего тебе рассказать, пока ты не приедешь сюда. Телефоны прослушиваются. Сам факт моего звонка тебе уже ставит под угрозу твою и мою жизни. Соглашайся Фрэнк. Я могу тебе помочь.
— Ну, допустим. Что надо от меня?
— Ничего. Мы подстроим твою смерть. Переправим тебя сюда. Жене с дочкой выплатим компенсацию. Не боись, не обидим. Ну, так как? Согласен?
— Ну, терять то мне уже нечего, — сказал я. Затем повернулся и посмотрел в глаза Ребекки. Точно. Мою дочь зовут Ребекка. Эта маленькая девочка, которая заставляет меня, такого убогого обрубка, все равно находить в себе силы жить дальше. Но если я сейчас уеду, то поступлю точно так же как и мой отец. С другой стороны, они получат компенсацию. Этого хватит на какое-то время. А там, глядишь, Лена забудет. Найдет себе нового мужа. Нормального. Бизнесмена какого-нибудь, а не придурка военного, имеющего все шансы вернуться из очередной командировки в цинковом гробу. По частям. Снова посмотрел в глаза дочери. Улыбнулся, но на глазах заблестели слезы. «Это все ради тебя, моя дорогая», — подумал я, а вслух же сказал: — Да. Я согласен. Делай то, что должен.