Внук Бояровой: Наследник без маны (СИ)

Всё, сука. Это конечная.
Сейчас горстка элитных бойцов отправится на тот свет и все твари займутся только нами.
Твою мать, а ведь мы «почти» побеждали.
Мне становится лучше, но не на душе. И всё же физически я прихожу в норму. Даже чувствую, как сила наливается, будто рядом медсестрички восстанавливают моё тело после перенапряжения со второй стадией Смертельной Пыли.
И только хочу встать, как к моему правому плечу прикасается маленькая ручка. А потом и правая, которая кладёт уже на левое плечо свежее овсяное печенье с изюмом.
Стоять!
Я пытаюсь повернуть головой, лёжа на земле.
— Ксюша?!
— Я тебе принесла печенье за твою работу, — отвечает лоли с дичайшим покерфейсом, как говорят на Земле. — Это приз. Но только один. Вторую печенюшку я бы дала только в том случае, если бы ты взорвал два танка. А вообще, я просто съела вторую печеньку, пока ползла к тебе. Мне тоже нужен сахар в крови, чтобы вести активную огнестрельную жизнь.
Ох-ре-неть!
С этой красоткой явно проблемы. И в первую очередь с головой.
Но мне это нравится. Нет, мне реально это начинает нравится. Даже как-то на душе становится легче.
Я быстро поднимаюсь с земли, закидываю Ксюху к себе на плечи и бегу в комнату с огромной дырой, где отстреливается Катюха от волны уродов из клана Бешеных Псов.
— Тебе нужно в гараж, — спокойно проносит Ксюша.
Я лишь чувствую, как её пальчики левой руки держат меня за левое ухо, а правые ударяют печенькой по правому уху, а иногда и по правому виску. А ещё на голову сыплются крошки, даже изюминка упала.
— Ты чё, жрёшь моё печенье и крошишь мне на голову?! — сжимаю я кулаки.
— Не злись так сильно. Злись так мало. Чтобы демоническая скотина тебя не разорвала, — стихами отвечает Ксюша, при этом меня пугает. Я уже начинаю складывать стишок и тот момент с кухней и убитыми врагами, когда я не мог двигаться и видеть, кто это сделал.
Мы забегаем к Катюхе.
— Похоже, они прорвали восточный корпус! — кричит голубоволосая милашка, а сама продолжает стрелять по тварям, которые как с цепи сорвались. — Димон, нужно срочно обезвредить последний танк. И сделать это нужно через…
— Он знает, что нужно бомбу использовать, — заступается Ксюша. Но меня больше интересует: откуда лоли знает про наш секретный план со взрывчатками. — А я видела, как ты взрывал машину, — как будто бы, прочитав мои мысли, сразу же отвечает мелкая дьяволица.
Ладно, всё это интересно, но времени нет. Потом разберусь с Ксюшей.
И тут Катюха, будто бы тоже читающая мои мысли, говорит:
— Раз эта девка хочет сдохнуть, то пусть помогает тебе с гаражом. Димон, бери Ксюшу с собой. Главное — уничтожьте последний танк.
Вот же девушки.
Обе «умеют» читать парней и их мысли. А если дать им волю, то ещё и начинают командовать. И хоть я этого не люблю, но говорит сейчас Катюха правильные вещи, поэтому вынужден согласиться, поскольку сам бы сделал так же.
Вот только лольку я с собой брать не буду.
Рисковать этой чертовкой не хочу.
— А я буду помогать, — вздыхает медсестричка и достаёт из трусиков ещё одну печенюшку.
— Твою мать! Ты снова увлекаешься фокусами?! — трясу я лольку. — Мало того, что наврала про последнее печенье, так ещё и в трусах его носила. А потом меня угостить хотела?!
— У меня там чисто. Вот, смотри. — И Ксюша снимает единственное, что на ней есть.
Господи, почему эта медсестричка такая е*анутая?!
Что с ней не так?!
Она клёвая, но, сука, такая… ну такая… прямо вот такааая.
Я бью от безысходности кулаком в стену. Кричу в потолок.
А потом делают вдох… выдох… и говорю:
— Хорошо, Ксюша. Если есть желание сдохнуть вместе со мной, то милости прошу. Но помни: я давал тебе шанс жить, находясь в хранилище до конца битвы.
— Битвы, которую вы сейчас просрёте, если я не уничтожу последний танк, — выдаёт лолька. — Между прочим, мотик я видела. И он не справится с задачей. Зато я отлично вожу мотики. И могу влететь в танк. А потом уйти. Вот увидишь.
Я даже не знаю, что на это сказать. Хотя если бы знал, что так и будет, то с радостью посмотрел бы на этот цирк с лолькой на мотоцикле.
 
— Димон! Ксюха! Быстро решайте, что делать! — кричит Катюха. — Я не могу здесь долго находиться. Кажется, мне нужно сваливать к восточному крылу, которое берут. Может, уже взяли целиком. Буду использовать ловушки из плана «Б».
Ага, значит, у Катюхи раскиданы по главному дому какие-то ловушки, о которых знает только она. Потому что если о них знал реципиент, то память на это сразу же указала бы.
Короче, мы с Ксюшей решаем валить в гараж.
Мелкая сама выбирает отличную позу, как-то умудряясь зажать себя между моим телом и поясом скрытого ношения.
Конечно же, Ксюха опять тырит мой Хеклер.
— Там тринадцать патронов, — предупреждаю я. — Два использовал на…
— Я видела, — перебивает лоли. — Сама считать умею, Димасик. Лучше пошли мочить уродов, пока они нас не замочили.
Я больше ни слова. Ну нахрен эту мелкую.
Все такие умные, что чувствую свой Феномен неким спасением реципиента от этих баб. Особенно от лольки, с которой мы сейчас бежим к гаражу.
Я сразу же беру по два ножа в левую и правую руку. Они удобно лежат двойным слоем, поэтому и беру сразу два. Тем более я их чувствую, как родные пальцы. Могу такое творить, что даже лоли позавидует… надеюсь.
Хотя нет.
Ксюха хочет стрелять, а я опережаю её выстрел убийством двух парней с одного взмаха. То есть я сразу метаю два ножа и убиваю двоих, оставляя обоих без левого глаза.
На что лоли реагирует:
— А чего ты каждому в левый глаз попал? Не мог для разнообразия одному в левый, а другому в правый?
Шо отвечать этому е*учему хоббиту с амбициями?
Тут ещё пять рыл вылезают, поэтому на ответы времени нет.
Я убиваю двоих, тратя всего один нож. Лолька же убивает троих. Но какой ценой?! Эта мелкая извращенка тратит десять патронов, при этом уходит на тактическую перезарядку.
Сука, в Хеклере ещё три патрона, а она уже уходит на перезарядку. При том что я рядом и могу прикрыть, когда магазин будет пустым.
Но нет, она уходит. Зная при этом, что патроны нужно беречь.
Ага. Попробуй объяснить этому метру с кепкой, когда он тратит десять патронов на троих.
— Ты бы хоть патроны считала, транжира! — сжимаю я кулаки. — У тебя сейчас шестнадцать в Хеклере. А у меня, между прочим, осталось всего четыре магазина.
— Не волнуйся. Я спрятала неподалёку от хранилища разрывалку прикольную. Меня Катюха научила ею пользоваться. Только я забыла название.
Это уже утешает.
Мы забегаем в гараж, где я нахожу нужный мне мотоцикл с такой же жёлтой кнопкой, как под бардачком гелика… царствие ему металлоломное.
Нам нужно ехать через дом. По саду ехать опасно. Но есть проблема — дверь из гаража в дом заклинило.
Я стреляю по замку́, но слабовато помогает. Нужен какой-то таран.
Ксюша всё понимает, поэтому спокойно говорит:
— Меня бери и тарань. У меня очень крепкий лобешник.
Я опускаю лольку на землю. Смотрю на неё свысока.
— То есть ты жрёшь много сладостей и не толстеешь. Тебе на всё пофиг, поэтому ты никогда не волнуешься. Умеешь круто гонять на мотике, как ты его сама называешь. А ещё у тебя настолько крепкий лобешник, что ты готова стать тараном, так?
— Угу, — кивает медсестричка.
Я вздыхаю.
В целом, у медсестёр крепкие тела благодаря регенеративной магии. Я в этом убедился, когда Ксюша упала головой на пол с полутораметровой высоты. При этом разбила не голову, а кафель.
— Ладно, хер с ним, — говорю я и беру мелкую за таз.
Ксюша крепко сжимает глаза и напрягает свой чугунный лобик.
Две секунды и дверь падает вперёд «лицом».
Ух, этой девушке только носы мудакам разбивать с помощью своего чудо-лба. А в моём мире — захватывать за́мки.
Я уже вижу эту рекламу по земным коробкам, что называются телевизорами: «Чудо-лоб! Мудаки теряют сознание за секунду. Устранит врага навечно. Позвоните прямо сейчас и получите два чудо-лба по цене одного. Всего за девятьсот девяносто рублей.»