Грешник

Вот почему я вовсе не возражаю против того, что теперь являюсь владельцем новой некоммерческой организации и сижу в офисе, который настолько далек от роскоши, насколько это возможно. Я люблю свое дело. Я предоставляю дополнительное финансирование благотворительным организациям по всему округу, например таким, как приют, созданный Сестрами милосердия доброго пастыря, и моя работа действительно помогает людям.
  
Можете себе это представить?
Шон Белл, филантроп?
Кажется таким же невероятным, как Шон Белл, муж. Или Шон Белл, отец.
Но все это, к счастью, чистая правда.
Что касается Зенни, моя милая маленькая женушка уже прошла половину обучения на медсестру-акушерку. Она по-прежнему будет работать в родильном центре, когда доучится и центр будет готов, и я собираюсь предоставить ей лучший родильный центр, известный человечеству. Я собираюсь давать ей все самое лучшее, всегда, до самой своей смерти. (Дольше, если ее можно будет избежать. Вот чего можно добиться благодаря хорошему имущественному планированию.)
Зенни снимает с себя эти соблазнительные шорты и майку и снова забирается ко мне на колени, целует мою шею и трется об меня своим обнаженным, нежным и округлившимся телом. Не в силах больше этого выносить, я собираю в кулак ее волосы, а другой рукой ласкаю ее тугие складочки, пока головка моего члена не оказывается внутри. Не дожидаясь моих наставлений, Зенни насаживается на меня, скользит вверх-вниз по моему члену и доводит себя до оргазма, не обращая на меня внимания.
Некоторые мужчины могут возразить, но я не жалуюсь на то, что являюсь секс-игрушкой для своей беременной жены. Вместо этого я откидываюсь на спинку стула и неспешно ласкаю ее набухшую грудь, пока Зенни трахает меня.
– Так хорошо, – хрипло мурлычу я, подбадривая ее. – Люблю, когда ты сверху. Тебе нравится? Это то, что тебе нужно?
Она сглатывает и кивает закрытыми глазами, прижимаясь ко мне бедрами, и я чувствую, когда она кончает, чувствую, как стенки ее влагалища сокращаются вокруг моего члена и выжимают из него все до последней капли. А еще я чувствую, как ее наливающееся лоно напрягается под моими пальцами, это неземное ощущение, словно некое таинство наконец-то стало явью. Я зачаровано обвожу кругами сокращающиеся мышцы и новую темную линию, тянущуюся от ее груди к киске. Я даю ей столько времени, сколько ей нужно, позволяю медленно прийти в себя, подрагивая от глубокого удовлетворения, и я улыбаюсь, когда она устало сворачивается калачиком у меня на груди.
– Лучше? – шепчу я, поглаживая ее внезапно покрывшуюся мурашками спину.
– Пока да, – удовлетворенно отвечает Зенни. – Возможно, ты снова понадобишься мне через час.
Я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе, скользя все еще возбужденным членом внутри ее мягкой плоти. У меня не хватает выдержки, особенно сейчас, когда она такая теплая и соблазнительная, и я изливаюсь в нее. Мое дыхание превращается в хриплые стоны, а живот и бедра напрягаются, выталкивая сперму до тех пор, пока я полностью не опустошаюсь и не расслабляюсь.
– Нам обязательно возвращаться к работе? – сонно спрашивает она, положив голову мне на плечо. – Я просто хочу остаться сидеть вот так навсегда.
– Мы можем делать все, что ты захочешь, Зенни-клоп. Только скажи.
– Все, что захочу?
– Все, что захочешь.
– Честно?
– Честно.
Она счастливо вздыхает и прижимается ко мне теснее, а я покачиваю ее так долго, сколько она мне позволяет, обнимая нашего нерожденного ребенка между нами и размышляя о совершенно другом Шоне Белле, которым я когда-то был. Тот Шон Белл хотел денег, власти и секса, он был готов приложить все усилия, чтобы добиться желаемого. Теперь он руководит некоммерческой организацией в обшарпанном офисе рядом с «Шинотекой» и безумно счастлив.
И все благодаря ангелу у него на коленях, его маленькой монахине, его маленькому Зенни-клопу.
Все это благодаря ей.
«Молись о нас, грешных», – говорится в молитве, и будь я проклят, если кто-то не помолился за меня и не увлек меня в жизнь, полную радости и великодушия. Будь я проклят, если меня не окружали любовью самые необыкновенные люди, которых я когда-либо имел честь знать. Самое малое, что я могу сделать, это помолиться в ответ.
Возрадуйся, Элайджа. Возрадуйся, матерь-настоятельница. Возрадуйтесь, Тайлер, Эйден, Райан и отец.
Возрадуйся, мама.
Возрадуйся, Зенни, Господь с Тобою. Молись о нас грешных.
Аминь.
  
Примечание автора
 
Что ж, вот мы снова здесь, дорогой читатель, наблюдаем за переплетением секса и веры в Бога. Я не хотела оставлять вас, не объяснив пару вещей.
Сестры милосердия доброго пастыря – это вымышленный орден, хотя по всему миру существуют ордена с похожими названиями. Практики и миссии, которые вы встречаете на страницах этой книги, взяты у различных монастырских групп; у каждой группы есть свои собственные правила относительно обычаев, затворничества, служения и обетов и правила, собранные для ордена Сестер милосердия доброго пастыря Канзас-Сити, я, как автор, подсмотрела в разных местах. То есть все, что делает и с чем сталкивается Зенни, где-то реально, но, как заядлая барахольщица, я бесстыдно соединила воедино то, что показалось мне наиболее достойным внимания. Для дальнейшего чтения о жизни современных американских монахинь я не могу не порекомендовать книгу Шерил Л. Рид «Без прикрас: скрытая жизнь монахинь». А когда речь заходит о христианстве в целом, книгу Лорен Ф. Виннер «Бога в нашей жизни», а также старые любимые «Откровенные рассказы» Дженнифер Райт Кнуст оказали огромное влияние на мое изложение веры Зенни и возвращение к ней Шона.
Мать Шона умирает при обстоятельствах, очень похожих на смерть моей собственной матери в две тысячи четырнадцатом году. При этом мои познания в медицинской практике довольно ограничены, как у профессионального писателя, и я беру на себя полную ответственность за любые моменты, где моя память и сбор информации не соответствуют действительности. Я отдаю должное нескольким книгам, которые помогли мне справиться с суровой реальностью смерти в отделении интенсивной терапии и того, что происходит после – «Современная смерть» Хайдера Уоррайха, «Рак: император всех заболеваний» Сиддхартхи Мукерджи, «Дым застилает твои глаза» Кейтлин Даути и «Быть смертным» Атула Гаванде.
Сага об Уэйкфилдах, увы, ненастоящая, хотя вы могли узнать имя Уэйкфилд по одному из моих юношеских удовольствий – сериалу «Школа в ласковой долине».
Однако Maison De Naissance действительно существует, он удивителен и великолепен и служит прекрасным напоминанием о надежде и тяжелой работе в нашем мире, который слишком часто кажется наполненным болью.
Спасибо вам, читатель, за то, что вы прошли со мной этот путь. Я обрушила на вас вопросы о Боге, сексе, смерти, вере и неверии, и хотя я знаю, что сколько людей, столько и мнений, я благодарна, что вы захотели увидеть, как они выглядели для Шона. Я могла бы пообещать относиться полегче к этим братьям Белл, но, увы, мы все знаем, насколько я ненадежна, когда дело доходит до того, чтобы быть милой с моими персонажами…
  
Благодарности
 
Чтобы появиться на свет, этой книге потребовалась помощь множества акушерок и повитух.
Выражаю огромную благодарность моим партнерам по критике: Лорелин Пейдж, которая понимает меня, которая неуклонно подбадривает, которая сказала мне мрачным ноябрьским днем две тысячи четырнадцатого года, что если я не могу поверить в небеса, то она будет верить за нас двоих. Кейти Макги, которая странным образом не поддается моему угрюмому сарказму и готова без колебаний обсуждать сюжет. Мелани Харлоу, самой красивой, самой женственной путеводной звезде поддержки, о которой только можно мечтать.
  
Спасибо моим бета-ридерам: Нане Мэлоун, Тихуане Тернер, Олив Тиган, Дилану Аллену, Сирите Дженнингс, Эми Мур, Яне Астон и Кеннеди Райан. Я ни за что не смогла бы построить и восстановить отношения Зенни и Шона без вашей проницательности, и нет слов, чтобы передать, как сильно я ценю вашу помощь! Особенно Нану Мэлоун, которая часами разговаривала со мной по телефону и одновременно была моим наставником по писательству и бета-ридером… а также моим исповедником в тяжелые для меня времена.