И вновь Золотая Неделя! (СИ)
П кланяется камере: «Пикачу!»
И переводит: «Пикачу благодарит советский народ за интерес к нашему проекту. И я…» — И встает и кланяется: — «Полностью с ним согласен!» — И садится обратно и продолжает: «На этом канале вы сможете найти мультфильмы с Пикачу и не только, наши японские фильмы, музыку, сериалы и телепередачи».
ДВ: «И когда нашим дорогим телезрителям стоит включить свои телевизоры?»
И: «Первого июня!»
Х: «Это — хрю! — совсем скоро!»
И: «Да! И это — заслуга работников японского и советского Министерства Иностранных Дел».
С: «А это у тебя Орден Дружбы Народов?»
И: «Да! Ваши актеры Малого Московского театра оказали мне честь, согласившись сняться в фильме «Другие», и совершенно неожиданно Советский Союз счел меня достойным столь высокой награды. Считаю ее авансом, поэтому буду стараться оправдать столь высокое доверие! Телеканал — это только начало. Очень надеюсь, что советскому народу понравятся наши передачи!»
Х: «А можно посмотреть что-нибудь прямо сейчас?»
П: «Пика-пика-пикачу, чу-чу, пика-пика-чу!»
И: «Пикачу привез с собой первую серию «Покемонов». Она о том, как они с его лучшим другом — Эшем Кичумом, познакомились и подружились!»
К: «Давайте же смотреть!»
«Смотреть», конечно же, не стали, сразу же сняв завершение:
К вытирает слезу и шмыгает клювиком: «Это так трогательно! Я — кар! — очень рада, что ты нашел себе друга, Пикачу!»
Куклы кидаются обнимать Пикачу.
ДВ: «Даже я растрогался, когда Пикачу лизнул Эша в щеку!»
Ф выдает инсайд: «Собаки тоже выражают любовь именно так!»
Х: «Иоши-хрю!-кун, с Пикачу ведь все будет хорошо?»
П: «Пикачу!»
И: «Конечно! Он ведь здесь, с нами!»
П толкает «пика-речь» в камеру, И переводит: «Пикачу говорит, что их с Эшем ждет долгий, полный веселых приключений и интересных встреч, путь!»
П кланяется: «Пикачу!»
И: «А теперь он говорит, что будет счастлив, если эта история вам понравится!»
ДВ: «Что ж, минимум четыре зрителя у вас уже есть, Пикачу!»
П: «Пикачу!»
И: «Спасибо, дядя Володя!»
К: «А кто поет эти замечательные песни в начале и в конце?»
И: «Песню в начале поет ваш замечательный певец Дмитрий Маликов. Песня в конце осталась без изменений — ее исполняет Масафуми Акикава, который выступит в Москве уже в июле. А помогал ему в этом школьный хор младшеклассников одной из школ города Уцуномии».
Эндинг оставили без изменений — потешный же!
После этого мы дружно пожелали ребятам спокойной ночи, ДВ похвалил меня за отсутствие запоротых дублей, а я поблагодарил пожилую актрису из театра кукол — именно она сыграла роль кукольного Пикачу. Сфоткавшись на память, покинул студию, с улыбкой представляя лица советских детей, которые увидят этакую прелесть уже 10 мая — как раз в мой семнадцатый день рождения!
* * *Пока я продвигал анимекультуру в массы и откупался от Пугачихи (примадонна же, карьер загубила не счесть, крышуется из Кремля, а я очень не хочу никаких палок в колеса, так что пока прогнулся. Но это — только пока! Мы еще посмотрим кто кого, старая социопатка!), дед продолжал возвышать достойных и договаривался с Министерством Спорта об открытии в СССР федерации ММА. Партийным дедам «кейс» не очень понравился, но за нас — все дзюдоисты и каратисты Советского союза. Последние — благодаря лично прибывшему в Москву Ояме-сенсею. Итог — договорились! Ждем пару советских участников в третьем сезоне гран-при — он у нас начинается в сентябре. А еще за эти дни дед Казума раздал больше трех тысяч данов разной степени. Увы, Путин возвышаться не пришел, но это ничего, времени у нас еще навалом. Дополнительно дед порадовал фразой:
— Мне кажется, теперь я понимаю, почему ты так любишь русских, Иоши-кун! Столько надежды, столько стараний, энтузиазма и уважения дорогого стоят!
Еще в промежутке между всем этим занимался рекрутингом ценных кадров, заодно неплохо так прокачав свою репутацию интеллектуала — случилось это во время посещения МГУ, куда я прибыл поговорить со студентами, а заодно — прикарманить советского гения Пашу Коноплева. Он в это время «аспирантит» на факультете вычислительной математики и кибернетики, занимаясь столь же интересной, сколько и бессмысленной, работой — математическим прогнозированием будущего. Прикреплен к кафедре профессора Юрия Николаевича Павловского. Отправились мы туда в компании нашего посла, Николая Степановича, не желающего (к моему удовольствию) от меня отлипать без-пяти-минут подполковника Петрова и оператора-японца — этот визит войдет в «тревел-блог», равно как и все остальные официальные мероприятия.
Встреча состоялась в пустой аудитории. Это все-таки МГУ, так что не факт, что ремонт сделали в мою честь — вполне возможно, что здесь всегда все выглядит хорошо. Кроме нас и «рекрута», присутствовали сам профессор Павловский и нынешний ректор университета — Анатолий Алексеевич Логунов. После стандартного диалога о большой чести, профессор спросил:
— Значит, Иоши-кун (я попросил Николая Степановича позаботиться об оптимизации «нейминга» заранее), ты хочешь забрать моего любимого ученика?
— Не навсегда, — Улыбнулся я, — Пятилетний контракт, включающий в себя последипломное обучение в Токийском Университете и работу в нашей компании «Одзава Геймс». А дальше — как захочет Павел Игоревич.
— Геймс? — Удивленно спросил Паша.
— Да! — Радостно подтвердил я, — Мы будем делать лучшие в мире видеоигры, поэтому наша потребность в сильных программистах бесконечно велика.
Профессор Павловский заметил:
— Извини, Иоши-кун, но тебе не кажется, что это — пустая трата потенциала Павла Игоревича?
Душнила! Порву за игрульки!
— Гораздо полезнее того, чем он занимается у вас, Юрий Николаевич!
Разговор прервался на полчаса, в течение которых профессор и его аспирант выдавали мне обоснование важности Пашиных исследований, а я с улыбкой — потому что научное рвение заслуживает только уважения! — им кивал. Когда они выдохлись, я покивал:
— Я с вами полностью согласен!
Мужики приосанились — «срезали» зарвавшегося малолетку! — а я продолжил:
— Но просчитать будущее все равно невозможно! В науке отрицательный результат — тоже результат, но машину времени вы все равно не построите.
— Мы и не собирались! — Фыркнул расстроенный в лучших чувствах Павел.
Врет поди!
— На данный момент не существует твердых доказательств «невозможности»! — Изобразил кавычки еще более расстроенный профессор.
— Вы что, хотите превратить Павла Игоревича в шизофреника? — Грустно спросил я, сложив руки на груди.
— Что-о-о?! — Полезли брови профессора на лоб.
— А к чему еще приведут попытки работать с бесконечным числом переменных? — Развел я руками, — Вот смотрите, я приехал в СССР и пришел к вам. Когда вы узнали, что так будет?
— Четыре дня назад, — Ответил Павел.
— Значит все варианты будущего, которые вы пытались просчитать до этого, тут же канули в небытие!
— Это даже не аргумент, потому что… — Отмахнулся Паша и пошел к доске, вооружился мелом и начал продуцировать высокоуровневый матан.
Нихрена не понятно! Но «автоучеба» может и не такое!
Дождавшись, пока советский гений ошибется, поймал момент и отобрал у него мел. Следующие восемь часов оператор только успевал менять пленки — не мог же он не зафиксировать такое удивительное событие! — а все причастные и непричастные офигевали. Поставив точку, положил стертый до пальцев кусок мела (уже пятидесятый) на место и шумно отряхнул ладони:
— Говорил же — невозможно!
— Сука! — Схватился за голову Паша.
— Это пи*дец! — Вторил ему профессор, повторив жест.
— Какого х*я?! — Пронеслись по аудитории шепотки набившихся в аудиторию где-то после первого часа «матана» студентов и преподавателей.
— Извините, — Сымитировал я расстройство, — Я не хотел вас обидеть, но Павел Игоревич мне очень нужен!
Во имя его же блага.