И вновь Золотая Неделя! (СИ)
Закутавшись в халат, покинул ванную и встретил сидящего за столом отца, уже одетого в костюм.
— Ну что там? — Спросил я у него, помахав направляющейся в душ зевающей Чико.
— А почему вы все здесь?
— Сильвестр Сталлоне затопил номер девочек! — Наябедничал я, — И в компенсацию пообещал угостить нас завтраком.
— За счет отеля? — Сразу же понял батя.
— Да! Но это потом, а сейчас снова — ну что там?
— Сначала… — Вздохнул отец и поклонился, не вставая со стула: — …я должен перед тобой извиниться. Я…
— Хороший отец, и всегда стараешься поступать так, как будет лучше для нас всех.
— Да! — Кивнул он.
— И я в это верю! — Заверил я его.
— Осаму улетел в Японию.
— Готовить на меня засаду?
— Не… совсем, — К моему удивлению, отвел взгляд отец.
— И как это понимать? — Вздохнул я. Ёб*ная Америка!
— Пожалуйста, внимательно выслушай все, что я сейчас скажу! — Попросил отец, набрал в грудь воздуха и разразился почти получасовой — я успел заказать завтрак, и мы дружно его съели — речью о том, что конкретно полезного сделал для нас Ито-сан. Чем дольше он говорил, тем больше ледяных мурашек пробегало по моему позвоночнику — неужели когда я вырасту мне придется заниматься таким же чудовищным объемом работы? А заодно я понял, каких усилий стоит воплощать мои «хотелки» где-то там, за кадром. Ничего, у меня есть мои девочки, на которых я с радостью свалю всю работу! Кроме того, узнал я и каких усилий стоит обеспечивать мне почти нормальную (насколько это возможно в моей ситуации) школьную жизнь: например, школа вынуждена вывешивать на воротах (а я и не замечал!) лживую табличку, что в школе меня сегодня нет, потому что в Йохоку все время пытаются пролезть мои фанаты — и этого я тоже не замечал. Берегут мой душевный покой, как могут. Еще — на математическую олимпиаду (второй тур совсем скоро) нанимали дополнительную охрану. Еще — наши добрые соседи относятся к ситуации с пониманием, и поймали уже пяток роющихся в нашем мусоре школьников и школьниц. Тоже не заметил! Ну простите, я же не могу брать в пати каждого сталкера!
— …Так что иногда он не спит по несколько дней подряд! — Вернувшись к Ито-сану, подытожил отец, — Ничего удивительного, что от переработок Осаму словил небольшой психоз.
— Я не против замять все случившееся, — Вполне искренне пожал я плечами, — Но что там с «засадой» и «не совсем»?
Отец пожевал губами и попросил:
— Чико, Курой-сан, не могли бы вы дать мне возможность поговорить с сыном наедине?
Сестренка кивнула, а Нанако дождалась подтверждения от меня, и они покинули комнату.
Отец поерзал и, пряча от меня взгляд, выдал поразительное:
— Существует одна экспериментальная процедура…
— «Когда вы узнаете всю правду, оттащите это существо в лабораторию сами!», — Процитировал я вчерашние слова Ито-сана.
— Нет! — Подпрыгнул отец, — Все совсем не так!
— Но все ведь именно так! — Развел я руками, — Очередного еб*нутого поплавило, и из-за этого меня отправляют на опыты!
— Это не опыты! — Отверг обвинения батя.
— Но факт остается фактом — мне придется доказывать, что я человек! Тебе самому не смешно?!
— Абсолютно не смешно! Но прошу тебя, постарайся нас понять!
— Нааас?.. — Удивленно протянул я.
— Меня и Хомуру! — Не стал юлить отец, — Нам уже очень давно приходится отклонять просьбы от медицинских центров по всему миру позволить им тебя осмотреть!
— Меня же доктор Сугавара чуть ли не на клетки разбирал!
— У него нет подходящей аппаратуры!
— А у отряда 731 такая найдется! Спасибо, дорогой отец! — Я встал со стула, поклонился и пошел на выход из номера прямо в халате и тапочках.
— Куда ты?!
— Пойду сдамся первому попавшемуся копу, а когда набегут журналюги, расскажу им что собственные родители под давлением неблагодарной безумной твари из «Хонды» готовы превратить собственного сына в лабораторную крысу! Надеюсь, они дадут мне политическое убежище!
В коридоре уперся в одетую в брючный офисный костюм маму.
— Я буду сопротивляться! — Предупредил я ее.
— Я не стану тебе мешать, — Она покачала головой и посторонилась.
И правильно! Тебя вообще в семью приняли, и вот такая у тебя благодарность для образцового сына?!
Пылая от подросткового бунта, прошлепал к лифту, нажал кнопку, раздраженно, но аккуратно — я же себе не враг, пнул дверь — вонючая кабина едет вниз, и до меня доберется не скоро, и вышел на все еще не запертую (и правильно!) пожарную лестницу. Здесь перед мной во всем величии вырисовался важный сюжетный выбор — и вправду пойти на улицу и осесть под крылышком у пиндосов (Хэруки я себе как-нибудь вытащу, не проблема), либо…
Вздохнув, похлопал себя по щекам, возвращая самоконтроль, и пошел наверх — к своему новому другу. Дверь оказалась заперта, и я, ничтоже сумняшеся, в нее постучал.
Раздались неразборчивые женский и мужские голоса — отдыхает суперзвезда — и, после небольшой паузы, мне открыл одетый в серый шелковый халат Сталлоне, судя по всему, благополучно сплавивший свою гостью.
— Доброе утро! — Вполне жизнерадостно поприветствовал он меня.
— Доброе! Я сбежал от родителей, поэтому пришел попросить у вас взаймы какую-нибудь одежду и билет до Токио!
Сталлоне похлопал глазами и заржал. Просмеявшись, приглашающе махнул рукой:
— Заходи!
Отлично! Актер указал мне рукой на диван в гостиничной гостиной (пробоину закрыли хомутом, воду собрали и положили чистый сухой ковер), сам ушел в комнату, откуда быстро вернулся одетым в костюм и с кипой шмотья в руках, которую бросил около меня и уселся в кресло со словами:
— Ну рассказывай, что там у тебя!
Кратенько рассказал, в процессе выбрав себе джинсы и черный балахон — Сталлоне выше меня чуть больше чем на полголовы, но несоизмеримо шире, но беглым ли подросткам воротить нос от «оверсайза»?
— Не человек, значит? — Хмыкнул актер.
— Представляете? — Риторически спросил я, — А я на них пашу как проклятый шесть дней в неделю по десять часов минимум, — Почувствовав укол совести, честно добавил: — Это с учетом школы, правда, но мне там и делать нечего!
— Я тоже всегда считал школу пустой тратой времени! — Поделился Сталлоне.
— У меня немного другая причина — я тупо все знаю, — Развел я руками.
— То есть?
— Минимум всю школьную и университетскую программу!
— Врешь! — Отмахнулся он.
— Хрен там! Меня по нашему главному каналу NHK показывали в качестве мальчика-гения!
— Даже так? — Хмыкнул Сталлоне.
— В Японии меня знают все! В остальной Азии — многие! — Поведал я ему об истинных масштабах личности Одзавы Иоши, — Популярней меня только Годзилла!
— Не знал! — Хмыкнул Сталлоне, — Но ничего удивительного — я никогда особо не смотрел на Азию, уж прости за честность.
— Да че уж там, культурно-языковой барьер очень высок, — Отмахнулся я.
Рембо задумался и полминуты потупил на мои тапки. Видимо, приняв решение, попросил подождать и пошел к себе в комнату. От нефиг делать понюхал початую бутылку шампанского в ведерке с полурастаявшим льдом. И когда он успел? И выглядит так свежо и по-голливудски, зараза! Профессионал, что тут сказать.
— Сейчас привезут кроссовки, где-нибудь позавтракаем, и я посажу тебя в самолет до Токио! — Вышел из комнаты Сталлоне с мобильной (сотовой?) «Моторолой» в руке, — Но после этого, уж прости, мне придется все рассказать твоим родителям!
— Спасибо большое, мистер Сталлоне! — Без поклона и продолжая сидеть поблагодарил я его.
К черту, с сегодняшнего дня новое правило — никаких поклонов за пределами Азии!
— Да ладно, я и сам был подростком! — Отмахнулся он и уселся напротив.
— Больно было в «Первой крови» сниматься? — Задал я ему платиновый вопрос.
— Очень! — Хохотнул он, — Когда я падал на дерево, сломал себе ребра, так что боль на моем лице в этой сцене — настоящая!
— Круто! — Оценил я, — А мне недавно руку битой сломали!