Дочь палача и театр смерти
– Ладно уж, выпустите его, – попросил Симон палача.
В сущности, он был рад видеть Петера. Ему по-прежнему было совестно, что в последние дни он совершенно не уделял время сыну.
Якоб грубо усадил мальчика на скамью.
– Тебе разве не в школе положено быть? – спросил Симон и погрозил пальцем: – Надеюсь, ты не отлыниваешь.
Петер помотал головой.
– Занятия сегодня закончились раньше. Ханнесу, помощнику Кайзера, понадобилась помощь в какой-то работе, и он увел некоторых батрацких детей. Остальные получили домашнее задание. Но там всего-то пару стихов из Библии надо выучить. – Он пожал плечами. – Я уж давно управился.
– И решил подслушать малость под окнами, – проворчал Куизль.
– Я и вправду хотел к папе, – со слезами на глазах возразил мальчик.
Фронвизер-старший подошел к нему и крепко обнял.
– Разумеется, – сказал он ласково. – И я рад, что ты пришел. Но, что бы ты ни услышал, ни с кем об этом не заговаривай. Не хотелось бы, чтобы ты во что-нибудь впутался.
Петер с готовностью кивнул.
– Я… я слышал только, что вы кого-то разыскиваете… Убийцу. И что вы не знаете пока, кто это.
Симон погладил сына по голове:
– Верно. И будет лучше всего, если ты сейчас…
– Я кое-что знаю, – торопливо перебил его Петер.
– Так-так, и что же ты знаешь? – Симон улыбнулся. – Может, ты собственными глазами видел убийцу? Или кого-то из этих карликов, что обитают в здешних горах?
– Нет, я не о том. – Петер застенчиво опустил глаза. – Я еще вчера хотел рассказать вам, но ты не стал слушать. А вечером было это жуткое землетрясение. У тебя времени совсем не было.
– Давай уже, выкладывай, что ты там выяснил, – проворчал Куизль. – Потом возвращайся к играм.
– Я… мы с Йосси и Макслем видели в лесу одного человека. Он выкладывал у дороги странные круги из камешков.
У Симона мороз пробежал по коже.
Странные круги…
– И кто же это был? – спросил он неуверенно.
Петер назвал имя.
Якоб поставил на стол еще одну фигурку.
* * *– Прекрати! Я… я не вынесу этого! – донесся сквозь стенки бочки приглушенный голос Лукаса. – Хватит, или я выйду и первому встречному расскажу, что здесь происходит!
Вино по-прежнему стекало по волосам и медленно наполняло бочку. Вот уже бедра скрылись в холодной жидкости. Магдалена в отчаянии колотила по стенкам и кричала, однако это привело лишь к тому, что вино полилось быстрее. Но тут струя резко оборвалась, лишь слабо капало с краев отверстия.
– Что ты сделаешь? – грозно переспросил тиролец.
– Эта женщина принимала на свет моего сына, – ответил Лукас с дрожью в голосе. – Я знал ее, когда еще под стол пешком ходил. И не могу просто утопить ее, как котенка! Лучше уж… Лучше я всех нас выдам!
– О, только попробуй! – прошипел тиролец. – Давай, выходи. И обещаю, я все сделаю, чтобы твою жену и ребенка запихнули в такую же бочку!
– Господи… не надо, прошу тебя, – всхлипнул Лукас. – Я… я не думал, что все так обернется! Я просто хотел заработать немного денег, чтобы моей семье жилось лучше. Господь свидетель, я не хотел, чтобы так вышло!
– Она видела нас, парень, – проворчал тиролец. – Если отпустить ее, она тут же побежит к старосте и выдаст нас с потрохами. И твой сын никогда уже не увидит отца, потому что ты отправишься на какой-нибудь галере в Новый Свет. Так что не глупи.
– Если ты убьешь ее, я выдам вас всех! – Голос Лукаса зазвучал вдруг твердо и решительно. – Это мое последнее слово. Я не смогу жить с таким грузом, и не важно, что со мною будет.
– Я… я вас не выдам! – закричала Магдалена и заколотила по стенке. Голос ее в заполненной наполовину бочке звучал глухо, как из могилы. – Я даже не знаю, что вы…
– Заткнись! – крикнул тиролец и стукнул кулаком по бочке. – Мне надо подумать.
В голосе его чувствовалась неуверенность – очевидно, угроза Лукаса возымела действие. Вино больше не лилось, вместо этого наступила тишина, прерываемая лишь тихим всплеском капель.
– Ладно, парень, – сказал наконец тиролец. – Не будем ее топить. И так уж сколько вина извели… Вот как мы поступим. Вывезем девку из Сойена, пока кто-нибудь не почуял неладное. Я знаю один старый сарай, далеко от дороги. Запрем ее там, пока не покончим с делами. Ну, что скажешь?
Магдалена заплакала от облегчения. Слезы сбегали по щекам, смешиваясь с вином. Тело сотрясала мелкая дрожь. Похоже, в этот раз смерть все-таки миновала. Хоть женщина и не сомневалась, что тиролец рано или поздно захочет от нее избавиться. Но сейчас она могла хотя бы подумать, как действовать дальше. Судьба давала ей отсрочку.
– До… договорились, – ответил Лукас тоже с заметным облегчением. – Запрем ее. А потом отпустим, если пообещает, что не выдаст нас.
– Даю вам слово! – хрипло заверила Магдалена.
Тиролец рассмеялся:
– Слово палаческой девки! Замечательно, теперь уж я спокоен… Через несколько дней я все равно буду в Галле.
Магдалена наконец-то поняла, почему этот человек показался ей знакомым. Она вспомнила, что Барбара рассказывала о тирольце в шляпе. Тот самый тиролец, если Барбара ничего не выдумывала, встречался с Мельхиором Рансмайером на старом кладбище в Шонгау. До сих пор Магдалена считала, что у младшей сестры просто разыгралось воображение. Но теперь она задумалась, не этот ли самый тиролец собирался только что утопить ее. Кроме того, ей вспомнилось, что он говорил о каком-то хозяине из Обераммергау. При этом речь скорее всего шла о человеке, который ударил ее накануне.
Что здесь происходит, ради всего святого? Кто еще здесь замешан?
– Стало быть, теперь мы можем выдвигаться обратно в Шонгау? – спросил с надеждой Лукас.
– Еще нет, – ответил тиролец. – Наши люди говорят, на дорогах сейчас небезопасно, слишком много всадников. Придется, наверное, подождать до вечера.
– Но мы со вчерашнего дня здесь торчим! Мне надо к жене и ребенку! Они наверняка волнуются.
– Ждем до вечера, и точка.
Магдалену словно в живот ударили.
Ждем до вечера…
Мало того, что она торчала здесь со вчерашнего дня, так теперь еще столько часов пройдет впустую! Бургомистр Бюхнер, возможно, уже узнал, что ее нет в Шонгау, и, конечно же, обо всем догадался. Время на исходе!
– Хорошо бы вытащить ее из бочки, – предложил Лукас. – Если заткнуть ей рот, она не станет кричать.
– Вытаскивай, раз по-другому никак, – ответил тиролец. – Но потом придется запихнуть ее обратно в бочку, тут без вариантов! Нельзя рисковать.
Последовало несколько ударов, и в бочку ворвался яркий свет. Лукас вытянул Магдалену, и она стала глотать ртом воздух, словно вынырнула из глубокого озера. От нее воняло вином, платье вымокло, все кости болели – в особенности затылок, куда пришелся удар.
Однако она была жива.
По крайней мере пока.
– Спасибо, – выдохнула Магдалена, когда Лукас вынул ее из бочки.
– Магдалена, мне так жаль, – шепнул ей на ухо молодой извозчик. Он осторожно оглянулся на тирольца, который с безучастным видом прислонился к другой бочке и потягивал вино из кружки. – Поверьте мне, это все жуткое недоразумение. Если б я только знал, во что ввязываюсь! – Он покачал головой. – Когда все останется позади, кое-кому придется поплатиться.
– Кто… – пробормотала Магдалена, уже теряя сознание. – Кто за этим стоит?..
Но Лукас не ответил. Он подхватил женщину под руки и оттащил в угол подвала. Она почти и не заметила, как тиролец связал ее и вставил кляп в рот.
Последнее, о чем она успела еще подумать, было спасение Барбары, ставшее уже непосильной задачей.
13
Обераммергау, утро 9 мая 1670 года от Рождества Христова– Так, значит, вы видели, как Франц Вюрмзеер выкладывал у дороги круг из камешков? – переспросил Симон.
Они втроем – Симон, Петер и Куизль – сидели за столом в цирюльне. Пока Петер рассказывал об увиденном, у палача погасла трубка, и теперь он заново поджигал ее от лучины.