Дракон чихнул (СИ)

– Ну, во-первых, это красиво! – рассмеялась я, вспомнив старый и пошлый анекдот.
– Беззубый вызовет ненужные ассоциации с глубокой старостью, – занудно начал пояснять зверь. – А я бессмертный и вечно молодой.
– Вечно пьяный! – напела я.
– Неее, такое мне нельзя, – загрустил единорог, а потом поинтересовался: – Это песня такая что ли?
Пришлось изобразить то, что я вспомнила из прежнего мира:
  
Я мог бы стать рекой, Быть тёмною водой, Вечно молодой, Вечно пьяный…
– Да уж, лучше бы она меня рекой сделала, – буркнул зверь и ушёл куда-то в чащу, унося в лиловых глазах неподъемную тоску.
– Ого! Он не с рождения единорог что ли? – восхитилась любознательная Рада. – А за что его наказали?
– Почему сразу наказали? Вдруг это награда? – предположила Ляля.
– Ага, то-то он лучится радостью! – рассмеялась её сестра. – Наверняка натворил что-то, вот и попал под горячую руку великой волшебнице.
– Вообще-то богине, – прогудело дерево. – Но не будем лезть в чужую личную жизнь, это неприлично.
– А в этом мире вполне осязаемы боги? – удивилась я.
– Ну, я как бы тоже божество, – в голосе древа мелькнула усмешка. – Эльфы, оборотни и гномы – мои творения. Первыми и самыми любимыми были эльфы. Оборотни уж очень любили мясо, пришлось их отпустить в степи, чтобы мне всю экологию леса не порушили. А гномы… – древо замялось.
– Слишком много говорят, – подсказала Рада.
– Да уж… – прогудело лесное божество.
– А драконы и демоны? – поинтересовалась я местными легендами.
– Этих мой брат-вулкан сотворил, насмотревшись на мои эксперименты. Поэтому они такие огненные во всех смыслах.
– А что общего у дерева и вулкана? – засомневалась я в родственных связях.
– Корни. Мои корни уходят так глубоко и широко, что переплетаются с потоками лавы моего брата. Он слишком далеко, но благодаря корням, мы всегда в курсе всех новостей друг друга.
– А люди? Откуда люди взялись? – вспомнила я.
– Да кто ж их знает? От сырости завелись? – явно веселилось древо. – Они во всех мирах откуда-то сами появляются. Может, порталами затягивает, а может другие боги их притаскивают, как забавных питомцев.
– В вашем мире только вы с братом божества? – продолжала я погружаться в историю и теологию.
– Есть ещё богиня дня и богиня ночи. Но они к тверди не привязаны, где-то парят над облаками. Редко наведываются. Говорят, у них там время идёт по-другому. Только моргнули, а тут уже год прошёл.
– Это да, это вполне по-женски, – рассмеялась я. – Сядешь на минутку отвлечься чем-нибудь, а как-то незаметно час проскочил. Так за что несчастного в единорога засунули?
– Не моя тайна. Захочет, сам расскажет, – посерьёзнело древо и даже стряхнуло на нас ворох листвы, будто предупреждая.
Да уж, если обрушит какую-нибудь из ветвей, мало нам не покажется. Я первым делом посмотрела, как там будущие дракончики, всё ли с ними в порядке. Они на вид уже с пятилитровую баклажку вымахали, а то и больше.
– Совсем скоро проклюнутся, – смягчилось лесное божество. – Сильные малыши, я чувствую. Не беспокойся, их тут никто не тронет, я присмотрю. Можешь отдохнуть пока.
Мы с эльфийками перекусили тем, что выдала Хеля, и прогулялись по лесу. Судя по тому, как удивлялись сёстры, местная флора сильно отличалась от всего, что они видели прежде. А уж мне, пришедшей из другого мира, светящиеся лианы и огромные цветы казались сказочными.
Ночевать устроились рядом с тёплым камнем, нам туда много мягкой листвы натрясли соседние деревья, а поверх мы захваченные с собой покрывала постелили. Было совсем не страшно, потому что рядом мерцали естественные ночники – разноцветные светлячки.
Зато утром…
 Глава 28 
Нас разбудил знакомый голос, вернее, два голоса. Один принадлежал единорогу, вяло возражавшему из упрямства. А вот Хеля была бодра и активна:
– Козёл ты однорогий! Ты зачем вчера к речке выходил? И не выдумывай, что попить захотел. У вас тут озеро есть и родничок, я точно знаю!
– Не хотел девушкам мешать, они там рядом с озером себе гнездышко свили.
– Ага, так я и поверила! И ведь догадался в кустах спрятаться, дожидался, пока девки деревенские в баньку пойдут на берегу. Мало к тебе в лесочек местных дурынд шастает?
– Всё реже заглядывают, – грустно вздохнул единорог.
– Конечно! Ты же их просишь то юбку задрать, то плечико оголить.
– Я мужчина! Мне это нужно! – наконец возмутился однорогий.
– Дурак ты, а не мужчина! Тебя б давно простили и обратно забрали, а ты всё на те же грабли наступаешь.
– Не, в лесу граблей нет, да и у речки тоже, – не согласился зверь.
– Даааа… Ну, видимо, ты был очень красивый, раз тебя сразу не пришибли, – задумчиво протянула Хеля. – Ты ж вчера чуть не утонул, такой рог отрастил, что аж в реку кувыркнулся из кустиков.
– Я плавать умею, – пробурчал мужской голос.
– Рогом вниз? – засомневалась Хеля. – Короче, всё с тобой понятно: жизнь стала не мила. Но что ж ты так убиваешься? Так ты точно не убьёшься. Давай, я тебе помогу.
– Спасибо, не нужно! И вообще, я, может, просто ценитель прекрасного. Художественная натура.
– Ну да, натурщиц ты любишь, – хихикнула Хеля. – Художник от слова «худо».
– С добрым утром, – не выдержала Рада, тоже прислушивавшаяся к разговору.
Мы вышли к песчаному участку берега, где сидели единорог и Хеля. Кстати, вопреки ожиданиям, сидели они вполне по-дружески: женщина периодически доставала из большой корзины то кусок нарезанного яблока, то пирожок.
– Ты ж вчера говорил, что единорогам еда не нужна, – удивилась я.
– Ага, но так приятно, когда о тебе заботятся, – белый красавец прикрыл от удовольствия глаза. – Ещё бы гриву кто-нибудь расчесал…
Лиловые глаза открылись и вперились в двух эльфиек.
– Хорошо, и хвост тоже, – сразу согласились те. – Только щётка нужна.
Роскошный белый хвост сдвинулся, а под ним оказался целый набор щёток и расчёсок.
– Ну ты и нахал! – Хеля стукнула зверя пирожком по носу. – Ладно, мне пора. Что там с яйцами?
– Древо сказало, что уже скоро, – ответила я.
– Понятно, надо стадо барашков покупать, – задумчиво наморщила нос женщина.
– Ой, а денег хватит? – я вытащила звякающий мешочек из кармана.
– Разберёмся, – не стала задерживаться Хеля, забрав средства на прокорм моих детей. – Вы только единорога не балуйте. А то он совсем обнаглеет.
– Да я сама скромность! – возмутился белый зверь и состроил оскорблённую мордочку.
– Ага, когда за девками не подглядываешь, – фыркнула женщина и скрылась за деревьями.
Я умылась и отправилась проверять свою кладку. Кошмар! Звучит так, словно курицей или гусыней какой-то стала. Но теперь ничего не поделаешь, раз уж так вышло.
Рядом с «гнёздом» стояла корзинка, благоухающая хелиными пирожками. Удержаться было невозможно, и я сперва позавтракала, а потом уж начала ворошить листья, под которыми прятались яйца. Хотя и без того видела изменения. Теперь сквозь странную чешуйчатую скорлупу пробивалось едва заметное свечение.
– Что это? – вслух удивилась я.
– Скоро вылупятся, – прогудело сверху Священное древо.
И действительно, ближе к вечеру, когда единорогу уже прочесали гриву и хвост, и даже заплели в многочисленные косички, послышался странный звук. Что-то среднее между писком и карканьем. Мы кинулись к дереву, чуть не запутавшись в юбках.
Из вороха листвы торчала смешная красная мордочка. Малыш ещё не выбрался из скорлупы, но активно дёргался, пытаясь развернуть маленькие крылышки. Рядом с ним пробивался наружу ещё один, зелёный, но такой же крикливый.
– Да, грудью таких не накормишь, – задумчиво проговорил единорог, глядя на зубастых дракончиков.
– Если только куриной грудкой, – поддакнула я, на всякий случай прикрыв свою руками.
Через пару минут уже три малыша копошились в гнезде, недовольно попискивая. Только золотистое яйцо стояло целое и невредимое.