Только ты можешь спасти человечество

Вот что бывает, если постоянно сидеть у компьютера, вместо того чтобы гулять на свежем воздухе, сказали ему. Смысл этого утверждения он не очень понял – ведь на свежем воздухе он наверняка простудился бы еще сильнее. Однако по опыту Джонни знал: болезнь всегда есть следствие твоих поступков, что бы ты ни делал. С предков станется заявить, что не следовало пить витамины и тепло одеваться. К врачу его поведут, наверное, в пятницу – родители любят, чтобы к моменту посещения поликлиники ты разболелся как следует. Тогда доктора точно определят, что с тобой.
Внизу работал телевизор. Джонни добрых двадцать минут соображал, не вылезти ли из кровати и не включить ли свой старенький телик, но стоило ему пошевелиться, как перед глазами начинали плыть лиловые пятна, а в ушах поднимался звон.
Однако ему, похоже, удалось осуществить задуманное: когда он снова посмотрел в сторону телевизора, тот работал и давал цвет куда лучше обычного. На экране были комментаторы – один темнокожий, другой в очках, причем казалось, будто стекла вросли ему под кожу, – и студия. Все как всегда.
Только в уголке, там, где обычно писали «Финансовый кризис» или «Евросаммит», стояло «Война со скрр-иии». Джонни не слышал, что говорили в студии, но на экране появилась карта космоса. Черная. В этом суть космоса – он бесконечный, черный, с единственной точкой внутри, и эта точка – все остальное.
В черноте посередке висела кургузая красная стрелка. От края карты на нее нацеливалось несколько десятков синих стрелок. В углу примостилось изображение человека с микрофоном.
Стоп, подумал Джонни. На борту у скрр-иии нет никаких репортеров Би-би-си. Точно! Они бы сказали. Из Си-эн-эн там вроде тоже никого не было…
Картина изменилась. На экране появилась палатка. Перед большущей копией предыдущей карты стоял здоровенный дядька.
Появился звук. Дядька говорил:
– …этот Джонни? Он не боец. Не политик. Стоит делу принять крутой оборот – он в кусты. Он не держит слово. А в общем, что ж, он славный малый…
– Неправда! – крикнул Джонни.
– Да? – раздался голос у него за спиной.
Он оглянулся не сразу. Судя по всему, голос шел из его кресла. А это было еще невозможнее, чем скрр-иии по телевизору. В это кресло никому не удалось бы сесть: там громоздились книги, грязные футболки, картонные тарелки, оставшиеся от ужинов, и прочий хлам. Там залегал глубинный пласт носков и, наверное, ждал своего часа Затерянный Клубничный Йогурт. Никому не удалось бы устроиться в этом кресле без специального оборудования.
Однако Капитан сидела в нем. И чувствовала себя вполне уютно.
До сих пор Джонни видел только ее голову, и только на экране. Сейчас он увидел, что в длину Капитан достигает двух метров, но очень тонка и больше походит на змею с лапами, чем на аллигатора или тритона. Примерно на середине туловища помещались две пары толстых тяжелых лап, а в верхней его части – две пары лап потоньше и очень сложные плечи. Капитан была в коричневом комбинезоне, а то, что не скрывала материя – голова, все восемь лап и большая часть хвоста, – отливало золотистой бронзой и было покрыто очень мелкой чешуей.
– Если вы припарковались на улице, то миссис Кэннок из дома напротив устроит жуткий скандал, – сказал Джонни. – Она заводится, даже когда папа ставит там машину, а ведь в машине и тысячи метров не будет. Это, наверное, галлюцинация, да?
– Разумеется, – ответила Капитан. – Вряд ли игровое и реальное пространство сообщаются где-нибудь вне твоего сознания.
– Однажды я смотрел фильм про звездолет, который мог попадать в любую точку Вселенной через лазейки в пространстве, – вспомнил Джонни. – Выходит, у меня в голове лазейка?
Капитан пожала плечами. При четырех верхних конечностях это выглядело чрезвычайно незаурядно.
– Погляди-ка сюда, – сказала она. – Смотри.
Она показала на экран.
Там виднелись звезды и вдалеке – точка. Точка очень быстро росла.
– По-моему, я ее узнаю, – сказал Джонни. – Это один из ваших кораблей. Такие бывают на седьмом уровне, да?
  
– Я думаю, это скоро станет неважно, – спокойно ответила Капитан.
Корабль улетал от камеры. Но его дюзы все увеличивались. По-видимому, камера была установлена на…
– …ракете? – слабым голосом предположил Джонни.
Он вспомнил мертвую армаду Космических Захватчиков, безостановочно вращающуюся в ледяной пустоте среди виртуальных звезд.
– Ничего не хочу знать, – решительно объявил он. – Не хочу слышать, сколько скрр-иии там было на борту. Не хочу знать, что там произо…
– Еще бы, – кивнула Капитан.
– Я не виноват! Я не виноват, что люди так устроены!
– Конечно нет.
У Капитана была отвратительная манера говорить рассудительно.
– Нас атакуют, – пояснила она. – Земляне атакуют нас. Несмотря на то что мы сдались.
– Да, но вы сдались только мне, – возразил Джонни. – А я – это всего лишь я. Это совсем не то же самое, что сдаться, к примеру, правительству. Я никто.
– Напротив, – не согласилась Капитан. – Ты – спаситель цивилизации. Ты – единственное, что стоит между твоей родной планетой и забвением. Ты – последняя надежда.
– Но это… чушь. Такую ерунду пишут перед началом игры.
– И ты ей не веришь.
– Послушайте, в игры всегда вставляют что-нибудь этакое!
– Только ты можешь спасти человечество? – спросила Капитан.
– Да, но это же понарошку!
– Если не ты, то кто?
– Послушайте, – сказал Джонни, – я уже спас человечество. В игре. Никакой скррииийской угрозы больше нет. Народу приходится часами просиживать у компьютера, чтобы вас найти.
Капитан улыбнулась. Даже ее пожатие плечами производило сильное впечатление. А уж метровая капитанская пасть…
– Вы, люди, странные создания. Любите воевать – и устанавливаете правила! Правила войны!
– Э-э… мне кажется, сами мы соблюдаем не все эти правила, – признался Джонни.
Еще одно четырехплечее пожатие.
– А важно ли это? Само создание таких правил… По-вашему, вся жизнь – игра.
Капитан достала из кармана комбинезона маленький листок серебристой бумаги.
– Ваше нападение лишило нас провианта. Ввиду чего согласно вашим правилам я должна затребовать следующее: пятнадцать тонн прессованного злакового жмыха, обработанного сахарозой; десять тысяч литров охлажденного продукта лактации крупного рогатого скота; двадцать пять тонн запеченных зерновых тонкого помола с вложением термически обработанных мышечных тканей крупного рогатого скота и микроингредиентов плюс мелко нарубленные и обжаренные в растительном масле клубни растения семейства пасленовых наряду с кольцевыми срезами стеблей растений семейства луковых с покрытием из кукурузной муки; одну тонну толченых семян горчицы в смеси с водой и разрешенными добавками; три тонны взорванных зерен кукурузы, обработанных производными молочной кислоты; десять тысяч литров подкрашенной воды, содержащей сахара и микроэлементы; пятнадцать тонн обработанного и ферментированного пшеничного экстракта в овощном соке; тысячу тонн продуктов молочнокислого брожения с добавлением вытяжек из плодов фруктовых деревьев. Ежедневно. Спасибо.
– Что это?
– Рацион ваших бойцов, – пояснила Капитан.
– Что-то не похоже на еду.
– Это верно, – согласилась Капитан, – тут, определенно, не хватает свежих овощей, а содержание углеводов и насыщенных жирных кислот угрожающе завышено. Однако именно это вы, по-видимому, и едите.
– Я? Да я даже не знаю, что это! Вот что такое, например, злаковый жмых, обработанный сахарозой?
– На упаковке было написано «Хрустики», – ответила Капитан.
– А продукты молочнокислого брожения?
– Ты ел банановый йогурт.
Джонни зашевелил губами, пытаясь разобраться.
– А термически обработанные мышечные ткани крупного рогатого скота и прочее?
– Гамбургер с картошкой фри и колечками жареного лука.
Джонни попытался сесть.
– Вы хотите сказать, что я должен пойти в магазин и купить навынос «Джамбобургеры» для всего флота пришельцев?