Обсерватор (СИ)

— А доставка⁈ — возмущался Сэм, почуяв, как ускользает из его серых лапок привычная и столь приятно-немалая прибыль.
— Несколько железных, — оскалился я в ответ на засиявшие в полумраке зала глазки гриджо.
— Ольг брал! — прибёг он к «непробиваемому» аргументу. Ну… с его точки зрения, непробиваемому, да. — И хочет брать!
— Не хочет, — контраргументировал я, нарочито медленно покачав головой.
— Ну тогда я… — подхватив здоровенный контейнер со жратвой, гриджо демонстративно потелепал к выходу… потешно покачиваясь под немалым грузом, едва-едва уступающим размерами габаритам самого серого.
— Скатертью дорога! — ухмыльнулся я и, выхватив полотенце из рук недоумённо хлопающего белёсыми веками Олега, помахал им отчаливающему гриджо.
— Я не ухожу, — на ходу переобулся Сэм, тяжело грохнув контейнер на пол. — Могу сделать скидку. Пять… семь процентов, — приняв уморительный вид сиротинушки… с хитрющей ухмылкой на лице, выдал этот ходячий генератор.
— Сэм, ты вроде бы «быстрый», — прищурился я, вернув текстиль хозяину.
«Быстрыми» называли на Писооке «разогнанных головой» гриджо, что я прекрасно слышал от обслуживаемых клиентов. Никакого негатива эпитеты «быстрый-медленный» не несли, очевидно, просто характеризуя коммуникативные и когнитивные способности тех или иных представителей серых.
— Естественно! — гриджо даже курносье своё вздёрнул. Ну, царь, чисто, царь… В профиль, так натуральный Паша Романов, тот который первый и последний. Ха!
— Так скажи мне на милость, быстрый Сэм… — вздохнул я и, прекратив изображать флегматичного нехочуху, рявкнул так, что гриджо аж на месте подпрыгнул: — Какие в бездну «семь процентов»⁈ Я видел в лавках продукты дешевле твоей цены на две трети. В магазинах, Сэм! Где за счёт прибыли кормится хозяин, его семья, продавцы и арендодатели! Уж молчу про налоги, которых ты, хитрая морда, точно не платишь.
— Мне тоже надо кушать! — уперев руки в боки, заявил серый. Ага, а насчёт налогов, даже не отрицает.
— Ты слишком много кушать, — фыркнул я.
— У меня жена и дети! — прищурившись, бахнул из тяжёлой артиллерии гриджо. А-пять… мимо.
— Искренне им сочувствую, — смерив скептическим взглядом «бизнесмена», пожал я плечами.
— Десять? — после недолгой паузы предложил Сэм.
И начались торги. Вообще, насколько я понимаю, «быстрота» у гриджо была разной, но так или иначе, лёгкий налёт инфантильности присутствовал у подавляющего большинства серых. У кого-то больше, у кого-то меньше, но был. Кто-то из них до самой старости оставался подростком, кто-то дотягивал до шебутного студенческого возраста, а кто-то «вырастал» до вполне разумного разумного, так сказать. Были среди гриджо и те, кого, наверное, можно было бы даже назвать гениями. Ну, теоретически… где-то были. А вот Сэм мозговитостью не особо-то и отличался — эдакий вечно юный скользкий «купи-продайчик», хотя в данном случае он ещё и производитель. Но общей картины это не меняло. И в процессе торговли, где артистичность проявлял скорее гриджо, хотя и не слишком убедительно, стало очевидно: Сэм в покупателе заинтересован, что и логично. Хочет «многаденег», но при этом, несмотря на кривляния, и от «нормально денег» не откажется. В результате, к исходу доброго получаса торговли, мы сошлись на «лавочной» цене товара, но с гарантией качества от Сэма и, естественно, регулярной и бесплатной доставкой, да по списку, а не абы как и абы чего. Тут даже молчаливо сопевший у меня за спиной Бисмарк довольно покивал.
После ухода Сэма я поговорил с Олегом уже в деталях о нашей кухне. И выходило, что всё не так плохо, как казалось на первый взгляд. Жратва, несмотря на крепость здешнего алкоголя, просто-таки требующего хорошей закуски, всё-таки даёт не больше десяти… максимум — пятнадцати процентов общей выручки в самый запарный день, собственно, именно поэтому здоровяк и забил на споры с жадным гриджо, легко отдавая ему требуемые суммы за притащенные продукты. А вот с выпивкой выходило занятно. Итак, на Писооке производилось всего два вида выпивки: пиво и спирт. Последний, скорее всего, как производное от первого, ну да не суть. Всё остальное — привозное, либо аэрами, либо гостями с других островов. И вот тут я видел определённые перспективы… Но кидаться в омут с головой пока не собирался. Рано.
  
Тем более, что и без моих настоечно-винокуренных затей бездник был достаточно «зубаст». В местной выпивке он разбирался более чем достойно, так что любые гипотетические попытки поставщиков алкоголя надурить этого гиганта, судя по всему, были обречены на провал… И не завидую я дурильщикам. Что, разумеется, к лучшему — хотелось, всё-таки, делового партнёра, а не великовозрастную и великоразмерную дитятку.
Так что начал я перетряхивать стойку, обсуждая с Олегом, что и как лучше сделать… и переделать, по возможности. А тут была масса моментов, начиная… с размеров. Здоровяк спокойно дотягивался туда, куда мне приходилось допрыгивать. Что, изредка, не лишнее: клиенты повеселятся, но постоянно изображать из себя скачущего по полкам макака — нахрен такое веселье.
Так, уже расставляя бутылки в «два яруса» на удобной для себя высоте, я подумывал на тему того, что будь я конченым идиотом, то сел бы где-то в сторонке и стал бы проедать деньги ожидании Обсерватора. Пока же у меня выходит так, что я, даже если он вернётся, всё равно ничего никому не должен. Контракт со мной если и есть, то он о «намерениях» — я нигде свою подпись не ставил, согласие ни на что не давал. Так что, вернись Обсерватор хоть завтра — пошлю его и капитана с полным правом. Потому что все отношения с Фачилле выходили на обоюдной доброй воле. И несмотря на мои попытки… буду честен, не слишком-то активные, формализовать отношения с Обсерватором контрактом, ни самого капитана, ни его сушёную воблу, это предложение не заинтересовало. А раз так… какие ко мне претензии?
При этом, здесь, в заведении Бисмарка, у нас с ним пока испытательный срок. Вполне возможно, что мы с Олегом не уживёмся на одной «кухне». И тогда, если Обсерватор вернётся, я, пожалуй, буду не против подзаработать на нём ещё немного денежек. Мне, честно говоря, не помешала бы раза в три большая сумма, чем имеющаяся в моём распоряжении сейчас. А вот уже при таких раскладах я смогу открыть свой собственный кабак на Писооке и сделать его более чем пристойным, можно сказать, высококлассным заведением… по местным меркам, по крайней мере.
Вечером был очередной наплыв клиентов, причём, на этот раз, гостей в зал набилось как бы не больше, чем в прошлый. Вдобавок, я не стал с ходу «зажигать», ограничившись честным исполнением обязанностей бармена. И дождался-таки: народ, набившийся в кабак, как сельди в бочку, дружно начал скандировать: «Кон-курс! Кон-курс!»
Что ж, вы хочете песен? Их есть у меня!
Вообще, конечно, могут быть плагиаторы. Да точно будут, к гадалке не ходи. Но тут есть ряд тонкостей, новичкам понятных далеко не сразу. А у меня, к тому же, достаточно обширный багаж «готовых решений». Не говоря о выпивке, хотя с ней, с учётом «законодательства Писоока», точно нужно быть осторожным. Никаких «гильдий сомелье» и патентов на рецепт тут не водилось. А значит, надо секретить ингредиенты, вдобавок подбирать вкус так, чтобы подлые конкуренты, которые, по словам одного весёлого кабатчика, «есть у любого, хоть что-то представляющего из себя», не догадались. Ну, впрочем, это дело будущего.
В итоге народ был доволен, заказывал не просто хорошо, а замечательно. Олег мотался в подсобку несколько раз, вытаскивая барные и простые стулья — У Бисмарка не хватало посадочных мест. Ну не рассчитывал он на такой наплыв народа. При этом люди, которым не досталась «сидебельная мебель» — не уходили, что очень и очень хорошо, хотя со стульями, конечно, лучше. Но нет, толпились, гудели, пили… и оставались в зале до упора.
Вдобавок к продуктивной и удачной ночи, в кабак заявилась парочка уже знакомых мне девиц. Сара и Хелен отвоевали себе места у стойки, выпивали, и странно смотрели на мою персону. Даже трогали по подающей выпивку руке. Зачем — ума не приложу, надо бы после рабочего дня пообщаться с девицами тет-а-тет, выяснив смысл их загадочных действий и взглядов, хех.