Обсерватор (СИ)

Впрочем, указание было дотащить, что я и сделал. А в нашем закутке уже хищно помахивали манипуляторами всякие медицинские приблудины, столпившиеся вокруг лежанки, на которую Дельфина, в окружении голоэкранов, небрежно мне и указала.
— Туда его клади. Молодец, Тони. И помоги ему снять доспех.
Подумать, что это шутка, я не успел. Как только брякнул тушу на ложе, верхний сегмент доспеха — нагрудник щёлкнул и слегка сместился. За ним — следующие. Я, совершив подвиг духа и интеллекта, ухватился за освободившиеся пластины брони и, потянув их в стороны, начал разбирать этот «конструктор». Под доспехом оказался уже знакомый мне Бруно. Кстати, несмотря на бледность и жуткую дырень, уже залитую какой-то белёсой слизью, вечный ученик тимоньера умудрился не только криво мне улыбнуться краем рта, но даже приветственно кивнуть. Правда, практически сразу глаза его закрылись. Боец потерял сознание.
И тут со спины послышался грохот. Резко обернувшись на звук, я увидел проломившегося через частично разрушенную переборку одоспешенного гиганта. И в руках он держал жуткую пушку! Правда, наводил он её не на меня или Бруно, а на донну Дельфину. Не наш. Точно не наш!
Так, она — не успевает. Я… хрен знает, но шаромёт такую тяжёлую броню вряд ли возьмёт. По крайней мере, Спата говорил… Хёрбат, промелькнула мысль.
А пока я думал, тело действовало само, и действовало очень правильно: не разгибаясь, я схватился за свой топор-посох, одним движением выхватил-раздвинул, захлестнув, точнее зацепив шипом ногу нападающего. И всем телом дёрнул его на себя, из всех сил отталкиваясь ногами и заваливаясь в прыжке назад. Стоящий в неустойчивом положении на полуразрушенной перегородке тип просто не успел. Луч из его оружия полоснул потолок нашего закутка, и он с грохотом обрушился на спину. Да, большой шкаф громко падает!
Очень удачно вышло, оценил я, тут же вскочив и аккуратно выглянув за пределы практически полностью уничтоженного щита: крутясь и размахивая руками-ногами в воздухе, фигура одоспешенного агрессора миновала мост и сейчас летела в бирюзовый океан.
— Прости, Бруно, — проговорил я, оглянувшись на лежанку с раненым бедолагой. Рванув назад, я упал на ноги парню, с бочиной которого в тот момент как раз начали возиться автоматоны Дельфины.
— Ерунда, Тони. И ты дал: я уж думал, что мне конец, — с улыбкой ответил очнувшийся парень. Никак, моё приземление его в сознание вернуло. М-да уж. — Правда плохо дело, — вдруг пригорюнился он.
— Твои дела, Бруно, очень неплохи. Серьёзных повреждений нет, а через неделю не будет и последствий.
— Благодарю, донна Дельфина, — кисло поблагодарил парень. — Только меня дядька Ма на тренировках сгноит, — почти шёпотом, с жалобным выражением лица пробормотал он себе под нос.
— Хм-м-м, — равнодушно хмыкнула Дельфина, не проявляя к парню никакого сочувствия. А вот я проявил, хотя и не показал. Дядька Ма — это Маурицио Спата. И, судя по тому, что мне известно о тимоньере, Бруно и правда теперь до-олго не вылезет с тренировок.
Ещё четверть часа манипуляторы автоматонов латали дыру Бруно, после чего парня перенесли с «медицинского ложа» на обычную лежанку. Не без моей помощи. А ещё через двадцать минут капитан в одиночестве промаршировал по мосту, и, не бросив в нашу сторону даже взгляда, скрылся в глубине переходов Обсерватора.
— Вот и всё, Тони. Вряд ли будут ещё пострадавшие. Хотя, дождёмся возвращения команды, чтобы убедиться наверняка, — сообщила Дельфина, оторвавшись наконец от своего терминала, и уселась на край парящей над полом лежанки.
— Захватили?
— Да. Сейчас соберут добычу — капитан дал полчаса. И на этом всё, займусь делом, а не этим… — брезгливым жестом окинула она округу. — А ты — действительно молодец, Тони. Удивил. Но, знаешь, я бы и сама справилась, — подмигнула мне она.
И, видимо чтобы я не принял её слова за пустое бахвальство, один из манипуляторов медицинского блока помахал мне лазерным излучателем высокой мощности — явно боевым, мне такие Спата показывал, как одно из возможных вооружений тяжёлого доспеха, средней дальности.
  
— Но ты успел раньше, что похвально. Доложу капитану, да и премия тебе, я думаю, не помешает.
Премия — это всегда хорошо, но вот со своей безопасностью надо что-то делать. По крайней мере, больше тренироваться и учиться, потому как надежды на то, что желающие нанести мне вред и ущерб будут такими же лопухами, как этот одоспешенный мордоворот, сыгравший в бравого десантника, почему-то нет. На Спату, что ли, насесть? И Бруно… Я хмыкнул, глядя на парня, страдающего в сторонке, и явно не из-за дырки в боку. А что? С ним должно быть даже полегче, а?
Так и не придя к окончательному решению, я дождался, пока с корабля не потянулась вереница наших, гружёных коробками, контейнерами и даже какими-то приборами. Дельфина тут же свернула свой полевой лазарет, Бруно поместился на подъехавшую платформу-койку… Так, втроём, мы и добрались до медблока, где Дельфина меня послала… Без мата, но подальше. А я решил навестить злобного гнома. Не из трудоголизма, а из чувства самосохранения: только что был бой, поломано же, небось, всё к чертям. Навернётся Обсерватор в фулгровый океан, с ценным мной на борту! Так что, если там дело есть, то лучше не отлынивать.
Но, в мастерской, к моему искреннему удивлению, всё оказалось в полном порядке. Да что там! Пыли — и той не было! Неужто Просперо успел прибраться?
— И что ты носом своим беспокойным водишь? — добродушно пробасил выскочивший из какого-то закутка, словно чёрт из табакерки, мастер.
— Ну… бой, вроде как что-то сломаться могло… Вот я и пришёл… — забормотал я, стараясь разглядеть за образцовым порядком следы жутких разрушений.
— У меня — не могло! — отрезал Просперо и договорил так же рублено: — Хочешь поработать со станками — иди. Дел по моему заведованию нет. Тренировка завтра.
И всё. А я, озадаченный, потопал из мастерской. Впрочем, подумав, решил, что это профдеформация, в смысле, Просперо у нас — боевой механик. Ну, в смысле, когда бой — всё замечательно и работает, невзирая на разрушительные внешние факторы. А вот в мирной обстановке из гнома вылезает мастер-ломастер. То ли чтобы он сам без дела не сидел, то ли чтобы мне забот подкинуть, уж чёрт знает.
В общем, потопал я после всей этой феерии событий и открытий к себе в каютку, где и заснул практически сразу, как шмякнулся на койку. Всё же маетно, нервно, да и страшновато было, чего греха таить.
А на следующий день я стал отлавливать Спату. И отловил, стал подпрыгивать и теребить, на тему «учи стрелять». Скептическим взглядом тимоньера можно было смутить… кого-то, но точно не меня. И несколько дней, как по расписанию, Спата меня действительно учил. До тяжёлого доспеха так и не допустил, но с местными стрелялами-убивалами я познакомился куда плотнее, чем ранее. Если не в плане стрелять-убивать (не испытываю особого желания этим заниматься, если не прижмёт), то хотя бы в какую сторону прыгать и прятаться, если что, учитывая возможное вооружение противника… ну и своё, конечно. Кстати, премиальными денежками, как и обещала Дельфина, наш казначей осыпала меня вполне ощутимыми: помимо довольно увесистой «боевой премии», мне, как оказалось, причиталась «доля от захваченного», и вместе они образовали о-очень приятную сумму, на которую, по моим прикидкам, можно было бы спокойно и мало в чём себе отказывая, прожить в том же Эриксе не меньше полугода. Не в собственной башне, понятное дело, но в приличных съёмных апартаментах в паре ярусов от правительственного квартала — запросто!
А через неделю после этого дурацкого абордажа, на очередном завтраке, улыбчивый Бромбатти меня просветил, что в течение суток мы окажемся у некоего острова Писоок. Несмотря на довольно забавное название, это, со слов повара, был один из самых крупных «независимых островов».
— А главные там гриджо? — уточнил я.
— Хе-хе! — засмеялся Бромбатти. — Ну ты скажешь тоже, «гриджо». Нет, сколько-то их там, в совете острова, конечно, есть. Из самых сообразительных. Но управляет островом совет, а там и аэры, и полукровки. И даже бездники. Увидишь, в общем.