Обсерватор (СИ)

Сполоснувшись после череды спаррингов с гномом, чтобы не благоухать на весь Обсерватор потом, я направился в медотсек: судя по ругательным оговоркам Просперо, разговорам с Бромбатти, да и вообще — логике, на носу у нас был пресловутый Эрикс. На днях, в общем, там будем, а я, пока, об этой вотчине аэров ничего толком и не знаю. Так что, провентилировать некоторые моменты, как и самообразоваться, мне не помешает. А то донна Дельфина изволила меня просветить про аристо и Адмиралтейство, да и насчёт некоей социологии-экономики аэрополиса, а целая куча бытовых и прикладных моментов остались за кадром. И почему-то у меня есть сомнения, что меня будут по этому Эриксу водить за ручку, оберегая от возможных неприятностей, в которые я с полпинка могу вляпаться: те же слова Дельфины про отрубленную руку ни черта не были шуткой или преувеличением, лишь несомненным фактом. И вот поспорить готов — таких тонкостей в обществе аэров масса.
Хотя… нет, я, конечно, догадываюсь, что смотреть на всех, как Фачилле и орать, как Просперо — не лучшая манера поведения, но неизвестные мне детали должного образа действий от этого не становятся менее важны и интересны, так что в медотсек я постучал тотчас же, как завершил гигиенические процедуры после посрамления Просперо. Даже на обед не пошёл. Любопытство, оно такое, да…
— Антидеройсо лежит на столе слева, четыре таблетки в день, бери сразу блистер, — не отрываясь от микроскопа, сообщила Дельфина, всё так же занятая какой-то фигнёй. — А, привет, Тони, — продолжила она, явно определив, кто к ней вломился, некими устройствами своего «мультитула» — от объективов она не отрывалась.
— Если почтенная донна изволит предложить мне средство для нормализации пищеварения, — куртуазно ответствовал я, — то вынужден с благодарностью отказаться от сего щедрого дара. Я в нём не нуждаюсь. Рад вас приветствовать, Дельфина.
— Не нуждаешься — и молодец, — пробормотала медик, продолжая страдать фигнёй. — А то после вчерашнего ко мне зачастили, даже пилюли специально отложила.
На столе и вправду были прямо таки стратегические запасы антидиарейного, насколько я понимаю.
— Засранцы какие, — негромко пробормотал я, но Дельфина услышала, прыснула и наконец оторвалась от микроскопа.
— Именно так и есть, Тони, — с улыбкой констатировала она. — Так что ты хотел?
— Ну, во-первых, вот, — поставил я на стол бутылочку лимончелло, одну из заныканных до поры… кстати, а запасы следует пополнить…
— Благодарю, приятный презент. И?
— Ходят слухи, что мы скоро будем в Эриксе.
— И слухи не врут, Тони.
— Мне бы, донна Дельфина, не помешало бы… Нет, не ваше драгоценное внимание! — вскинул я руки, а то в глазах у медик промелькнула нехороший безумноучёный отблеск. — Мне бы книгу по этикету, что-то по законам, ну, куда плевать можно, а куда не стоит…
— Понятно. Вообще, мог и сразу попросить, мне как-то в голову не пришло грузить тебя этими сведениями… но оно и понятно, мы же не планировали столь скорого возвращения в Эрикс, — задумчиво протянула Дельфина, показывая, что несмотря на все свои отличия, она всё-таки ещё и женщина, с характерными особенностями общения. — Жди.
Стою, жду, думаю — не издевается ли медик. Потому что прошло минут пять, а Дельфина что-то там научно-исследовательски разглядывает и колупает, а на меня — ноль внимания, фунт презрения. Впрочем, через минуту в медотсек вкатился сервисный робот, не самый мелкий, а побольше, эдакий грузовой полуколобок. В смысле, выглядел он, как плавно скользящая над полом полусфера с грузовой площадкой на макушке. И располагалась на этой площадке целая стопка тонких книжек, что с учётом их пергаментно-прозрачных (ну, почти прозрачных) листов — совсем не показатель скудости информации.
— «Классы и Сословия Эрикса, права и обязанности». «Этикет для боллиторе» — полезнейшая книга, которую стоило бы почитать на ночь большей части экипажа Обсерватора. И свод законов, регламентирующих положение четвёртого и третьего класса, — по-прежнему не отрывая взгляда от микроскопа, проговорила медик.
  
— Третьего? — несколько удивился я, потому как сама Дельфина отнесла меня к «четвёртому», низшему классу Эрикса, за которым я, самим фактом пребывания на Обсерваторе и значился.
— Третьего, третьего, Тони, — с усмешкой оторвалась медик от своей фигни. — Ты — довольно образованный юноша.
— Бывший, — хмыкнул я, имея в виду свой статус в местном социуме вообще — в смысле попаданец из прошлого, волей фулгриной матери.
— Бывший юноша — звучит, — оценила Дельфина. — Но знания и практические навыки у тебя вполне позволяют претендовать на третий класс. Общего профиля, — уточнила она. — Сам прочтёшь, — махнула она на стопку книг, так и возвышающуюся на роботе. — Дело, безусловно, твоё, и принуждать тебя сдавать экзамены никто не будет. Но, например, получив третий класс, ты сможешь претендовать на полноценное денежное довольствие на Обсерваторе.
— Эм-м-м… а четвёртому — не положено?
— А четвёртого на Обсерваторе вообще быть не должно, ты — исключение. Ладно, Тони, я занята. Иди, читай, два дня у тебя есть. Если будут вопросы… зайди после трёх пополудни, найду время на них ответить.
— Понятно, благодарю, до встречи, — прибрал я макулатуру к рукам.
— Угу, — неопределённо махнула мне рукой Дельфина.
И всё-таки, любопытство любопытством, но и голодом себя морить — не дело! Так что, едва вывалившись из медотсека, я, как был, со стопкой книжек подмышкой, сначала отправился в столовую, а уже оттуда, прихватив с собой и перекус на вечер, двинулся к себе, дабы в спокойствии и тишине ликвидировать безграмотность в среде одного отдельно взятого Тохи. И увлёкся, да так, что прозевал и ночь, и завтрак. Опомнился, только когда зловредный гном меня в тренировочную потащил, но в серии спаррингов, я от души отыгрался за его прекрасный характер, деликатность и прочие мистические качества. И тем больше было разочарование и гнев Просперо, что отпинать его… и не единожды, я умудрился, отрешённо размышляя во время спаррингов о своём насущном.
А мне было, о чём подумать. С этим третьим классом и вправду всё выходило довольно сложно. Не в смысле «получить», особенно «общий», без чёткой специализации. Подобный класс, как я понял, примерно соответствовал полному общему образованию на моей оставшейся далеко и давно родине, то есть, одиннадцатилетке без специализации. И, судя по контексту, класс этот нужен был для неквалифицированной, но как-то значимой категории жителей Эрикса: всякие продавцы магазинов, слуги, мелкие конторщики, официанты и прочее.
Четвёртый же класс и вправду был «днищем», ни до каких работ, кроме грузотаскания и улицеподметания, такой аэр попросту не допускался. Да что там! Даже для того, чтобы работать сантехником в Эриксе, нужен был, минимум, третий класс со специализацией!
Подозреваю, люмпены данной категории могут быть даже неграмотны — судя по «назначенным представителям» четвёртому классу, в обязанность которых входит «доведение до сведения представляемого смысла и сути предъявляемых последнему претензий», как было написано в разделе одной из книг, посвящённом взаимоотношениям аэров различных классов с городским чиновничеством вообще и жандармерией в частности.
Просто дело в том, что в ряде сложных жизненных ситуаций четвёртый класс мог вполне успешно притворяться ветошью: ну, в смысле, если молчишь и тупо лупаешь глазами, то по законам к тебе не может быть никаких претензий. Тот же аристо, который в массе конфликтных случаев может без всяких негативных последствий для себя и своей семьи пристукнуть представителя низшего сословия, ничего не сделает с молчащим и тупо лупающим бараньими глазами представителем четвёртого класса. По закону, опять же. А вот от третьего уже можно что-то требовать, просто молчать и лупать глазами тому, конечно, тоже можно, но для разборок с ним никто не станет звать «назначенного представителя», дабы тот «перевёл» убогому суть претензий. Сам должен понимать, во что вляпался, и защищаться… по закону, если что. Скажем так, вместе с получением третьего класса даются права, но и расширяется область ответственности перед государством и вышестоящими классами.