Обсерватор (СИ)

И чёрта с два я Просперо деньги верну, и так его милостью чуть мозг не сломал, да и рисковал: тот же аристо вполне мог сначала меня уконтрапупить, а уже потом вспоминать подробности беседы с пучеглазом!
 Глава 8 
 Не вводите во искушение, а то нарветесь на лукавого 
Триумфальное возвращение с сепаратором было… триумфальным. Ну, точнее, парень-дежурный на меня, тягающего сепаратор, внимания особого не обратил, разве что что пробормотал себе под нос, что если так хочется тренироваться, то таскать туда-сюда корабельное оборудование не надо, а надо идти в тренировочный зал Обсерватора.
— А он такой есть? — заинтересовался я.
— Есть, — хмыкнул парень. — Почти пустой, всем лень… мне, в общем-то, тоже. Там только капитан по утрам каждый день бывает, да Просперо захаживает… перед обедом. Иногда. Если не забудет.
— Чтобы потренироваться, как бы половчее раздолбать ценное корабельное имущество, — на этот раз пришла моя очередь бурчать себе под нос, на что дежурный молча ухмыльнулся, но тему развивать не стал
— Но вообще, конечно, народ бывает, хоть и не часто. Так что, если есть желание — можешь заходить. Правда, там, в основном, площадки для практической стрельбы да тренировочные автоматы для рукопашного боя. А вот с фехтованием худо. Придётся искать напарника в команде и договариваться с ним о совместных тренировках.
— И где же находится сие благословенное место? — заинтересовался я, мысленно сделав зарубку насчёт спарринг-партнёра и учителя в обращении с длинным холодняком. Да и с ножами работать в одиночку… так себе перспективка. А ведь тренироваться придётся. Спиной чую, самой её квинтэссенцией… нижней. И не из-за острого приступа оголтелого милитаризма, а из-за приступа милитаризма нормального и естественного: окружающий меня мир и его население рассматривает насилие лишь как ещё один способ взаимодействия с окружающими, что, в принципе, не отличается от поведения разумных в моё время, но… здесь это более… более выпукло, что ли? Зримо и ощутимо. Так что познакомиться с местными стрелялами, пырялами и прочими инструментами межличностной коммуникации мне просто необходимо, а отсутствие у меня того, что здешние жители искренне считают магией, и вовсе заставляет чувство моего самосохранения подвывать и ждать опасности из-за каждого угла и, самое главное, оно нагло требует готовиться к этим опасностям, дабы встречать их во всеоружии. Умное у меня чувство самосохранения. Беспокойное… зато я до сих пор жив, и если хочу продолжать функционировать дальше, придётся вновь к нему прислушаться. А то закоммутируют беззащитного меня до боли и страданий, а то и вовсе до смерти.
С этой мудрой мыслью, под довольное урчание параной… чувства самосохранения, получившего-таки от дежурного информацию о местонахождении тренировочного зала, я и попёрся в мастерскую, с сепаратором наперевес… Со щитом, ага! Вдоволь налюбовавшись офигевшей физиономией Просперо и окончательно убедившись в том, что злокозненный гном послал меня именно для того, чтобы потом поглумиться и вдоволь поорать о «неумелости и никчёмности», я брякнул новенький прибор перед мастером-ломастером и, сложив руки на груди, выжидающе уставился на теребящего себя за бороду механика.
— Сепаратор? — прищурился Просперо, звучно щёлкнув захлопнувшейся челюстью.
— За чем посылали — то и доставил, — ответил я.
— Проверить надо, — буркнул Просперо и накинулся на агрегат с отвёртками и ключами.
Чуть не заорал: «И этот не разломай!» — но удержался. Просперо, конечно — тот ещё козёл, но портить с ним отношения до состояния войны мне точно не стоит. Ну а механик, тем временем, снял кожух, покопался в недрах прибора, даже подтащил какой-то шланг, воткнув его в один из патрубков сепаратора. Воткнул и застыл, молча глядя на показания прибора, подключённого им к этой чёртовой раскоряке. Минута, другая… на пятой Просперо отвёл взгляд от перемигивающегося непонятными значками и символами рабочего стола и обвинительно уставился на меня.
  
— Он рабочий! — обвинительно заявил Просперо.
— Естественно, мастер Просперо, — залупал я глазами, верно следуя букве Петровского устава. — Вы меня за таким и послали. Сломанный сепаратор пошёл в зачёт, а денег не осталось, — протянул я кошелёк мастеру. — Расходы, — печально уточнил я.
Кошелёк, естественно, пустой: расходы на мои нервы и риск его содержимое и близко не окупало, но хоть что-то. Но сам кошель, естественно, вернул: мне чужого не надо, если не очень нужно, конечно.
— И как ты его раздобыл⁈ Украл?!!
— Вы его мне сами отдали, господин механик, — изобразил я оскорблённую невинность. — А я — возвращаю, мне чужого не надо.
— Я про сепаратор!
— Обижаете, мастер Просперо! Вы мне дали подробные и детальнейшие инструкции. Снабдили средствами на покупку, предоставили старый образец для обмена. И вот, — широким жестом указал я на прибор.
— Да там на… кхм… кхр… — побагровел, явно смущённый Просперо. — То есть — купил? — прищурился он на меня, одновременно с подозрением и недоумением.
— Продавец забрал старый сепаратор в зачёт, — уточнил я, ещё и указательный перст к потолку вознёс. Для убедительности. Говорить «гному», что раздолбанный сепаратор и есть всё, что торгаш получил взамен отданной мне обновки — я не стал, понятное дело. Но только из заботы о здоровье уважаемого мастера! Узнай он подробности сделки, боюсь, его родимчик хватил бы… от зависти.
— Ну-у-у… — загудел Просперо, не хуже одного из тех механизмов, что установлены в двигательном зале, и гудел так не меньше минуты, переводя взгляд с новенького, но уже разобранного им для проверки сепаратора на меня, целого, победоносного и умного. — Хорошо торгуешься, Тони, — наконец, выдал он. — Молодец? — растерянно и вопросительно протянул он.
— Вам виднее, господин механик. Я пойду? — уточнил я.
— Да, иди, Тони. Тут я справлюсь… — каким-то совсем уж потерянным тоном произнёс посрамлённый механик. Ну и потопал я из мастерской прочь. Денежка какая-никакая появилась, причём вполне честная: даже если всплывёт расклад с торгашом, мне этот кунштюк ничем не грозит. Я никого не обманывал, не обкрадывал, не угрожал и ни к чему не принуждал. И даже не просил! Он сам мне всё отдал. Предложил и отдал… в полном соответствии с заветами Воланда. Спасибо, Михаил Афанасьевич! В общем — отмажусь и всё равно выйду молодцом. Да и всплывёт вряд ли, судя по моим прикидкам.
При этом Просперо, видимо, оказался не настолько засранцем, каким выглядел со стороны. Удивлённо-уважительные взгляды нескольких членов команды в столовке, да и показанный большой палец с улыбкой от повара Бромбатти свидетельствовали о том, что держать свой конфуз в тайне от команды механик не стал. Ну, не вышло поучить новенького, вывернулся. Честь ему, дескать, и хвала. Не ожидал, честно говоря, но… оно и к лучшему.
Собственно, несколько физиономий из обедающих в столовой, раньше даже не кивавших в ответ на мои приветствия и пожелания приятного аппетита, сегодня снизошли и представились. Ну, хоть перестали смотреть, как на попугая. В смысле, говорить-то говорит, но вести с ним диалог будешь только от скуки, а уж представляться ему — так клюв попугайский не дорос.
И это, в общем-то, неплохо, заключил я. А когда расправился с обедом и уже направился было в свой кубрик, твёрдо намеренный поваляться, подумать, а может, и подремать с часок, как на полпути к месту назначения наткнулся на явно поджидавшую меня Дельфину.
— Привет, Тони. Говорят, ты очень успешно проявил себя на Ветреном? — выдала дамочка.
Довольно благожелательно, но… Что-то она от меня точно хочет, или я в людях не разбираюсь вообще и совсем. Последнее даже не рассматривается, ввиду моей абсолютной уверенности в собственной опупенности, а значит, будет какая-то просьба. Просьба, но не приказ — с такой физиономией-мимикой не приказывают… хотя и о милости не умоляют. Хм, интересно!