Шоу Подбор (СИ)
Женщина стояла ни жива, ни мертва. Прижавшись спиной к балке, удерживающей хрупкую конструкцию, она все сильнее бледнела с каждой секундой. До тех пор, пока, покачнувшись, не осела на пол рядом со связанной мной. В глазах ее был страх и приговор. Знать бы еще, что теперь меня ждет за покушения на местного вождя.
Признаться, в тот момент я больше переживала за Портуту. Судя по ее взгляду, ей грозило что-то страшное. Может, ей за мое поведение выпишут штраф или что там принято в их обществе? Не знаю, копье изымут? Или…
Стоп! А здесь смертная казнь процветает?
Пораженная догадкой, я резко выпрямилась, поморщившись от того, как веревка врезалась в запястья. Нет, ну это бред какой-то! Они же не могут убить женщину за мое поведение. Если кого-то и придавать наказанию, то меня.
— Портута, — позвала я осторожно. Женщина подняла на меня взгляд, который сочетал в себе одновременно отчаянье и дикий, словно первобытный страх. Да что тут происходит? — а чего это они? — киваю в сторону выхода, жестом демонстрируя, что имею ввиду вождя и его прихвостней.
Женщина, тяжело поднявшись с пола, подошла ко мне и под моим шокированным взглядом, поцеловала в лоб. Что у них означает этот жест? Покачав головой на немой вопрос в моем взгляде, Портута махнула рукой. Я мрачно проследила за тем, как она уходит.
Прижавшись спиной к лавке, я попыталась пошевелить связанными ногами. Освободиться не вышло, а веревка лишь сильнее обхватила щиколотки. Откинув голову, я тяжело вздохнула. Мда-а, вот и настал абзац.
Следующие несколько часов я пыталась избавиться от опутывающих ноги и руки толстых, словно канат, веревок. Перегрызать их был не вариант: они были пропитаны чем-то ужасно горьким. Настолько, что сводило язык. Поэтому я шевелила частями тела, надеясь ослабить их захват, но добилась лишь содранной кожи. И все же я с упорством мазахистки продолжала жалкие попытки выбраться, не обращая внимания на горящие огнем конечности.
Портута вернулась через несколько часов, когда солнце уже медленно опускалось к горизонту. Она зашла в типи, прикрыв за собой вход куском кожаной накидки. У нее в руках был сверток, который ранее женщине передал вождь. Поверх свертка лежали странные атрибуты, которые я не смогла опознать. Меня беспокоил смиренный взгляд брюнетки.
Портута подошла к кострищу, разжигая в нем огонь. Языки пламени затрещали после того, как она стукнула друг об друга два камня, срывая с них искры. Пространство типи осветило пламя, отбросил на лицо женщины мрачные тени.
Поставив рядом с огнем небольшой котелок, она принялась в нем что-то разминать. Туда полетели бутоны неизвестных мне цветов, горстки странного порошка и некоторые ингредиенты из тех скляночек, что стояли на сундуке. Я напряженно наблюдала за ее действиями, не пытаясь привлечь внимание. И только когда женщина замерла напротив меня, вопросила:
— Портута?
Тяжело вздохнув, она присела.
Портута рассказала мне, что сегодня был суд. Вернее, что-то вроде общего сбора племени, на котором решалась моя судьба. Вождь объявил меня чуть ли не преступницей, коварно покусившейся на его жизнь и честь, предложив придать меня смертной казни путем утопления. К моей радости никто не поддержал его решения. Тут Портута ненадолго замолчала, а затем продолжила предложение. Никто не захотел меня убивать, утопив в реке. Им же эту воду потом еще и пить, поэтому ребятки решили меня…сжечь.
Да, сжечь на обрядовом кострище. Уподобиться древним предкам современной Инквизиции и начать охоту на ведьм. Вообще они решали этим сразу две проблемы: наказывали преступницу и лишались необходимости искать жертву для жертвоприношения.
Пока я в шоке пыталась осознать рассказанное Портутой, та ненавязчиво размотала сверток, извлекая яркой расцветки набедренную повязку, сомнительной наружности топик и парочку перьев. Именно в этом потрясающем костюмчике меня и должны были сжечь.
— Портута… — прошептала я пересохшим языком. — Я тебя умоляю, вытащи меня отсюда!
Но женщина лишь отвернулась от меня, не желая помогать. Я ее понимала: кто захочет рисковать своим положением ради незнакомой чужеземки? Но легче мне от этого не было.
Следующие несколько часов пронеслись словно в бреду. Даже побег от мутировавшего зверя показался ь мне чем-то обыденным, словно бы неопасным. Голову пронзали разряды напряжения, ноги и руки были ватными. Я могла думать только о том, что нужно БЕЖАТЬ. Срываться прямо сейчас и бежать!
Я пыталась устроить побег несколько раз после того, как Портута сжалилась над моими затекшими конечностями и развязала меня. В первый раз, когда она ненадолго покинула типи. Я подскочила, не обращая внимания на пронзающую боль в конечностях, бросилась к выходу, несколько раз упав и больно ударившись из-за того, что онемевшие ноги не держали. Я выскочила из типи, но была грубым ударом свалена на землю. Типи Портуты охраняли десять вооруженных копьями мужчин. Те не постеснялись зашвырнуть меня обратно, пнув несколько раз для того, чтобы я запомнила урок. После чего они снова связали меня, затянув веревки так, что из содранных конечностей заструилась кровь. Уходя, каждый пожелал оставить мне несколько оглушительных пощечин.
Приходила в чувство я долго. Портута успела вернуться, принеся какие-то травы. Увидев меня, она осуждающе посмотрела и произнесла что-то, что было расшифровано мной как просьба не нарываться.
Мне было плохо. На губах засохла корочка крови, появившаяся во рту после серии увесистых пинков под ребра. Я не могла решить, что болело сильнее: тело или скулы, на которых остались царапины после воспитательных мер охранников. Уроды!
Портута дала мне какую-то жидкость, призванную, видимо, облегчить мои страдания. Действительно, через некоторое время я почувствовала себя лучше и решилась на второй побег. Пока Портута что-то сосредоточенно дробила у кострища и не обращала на меня внимания, я сняла с копья острый наконечник и порезала ими веревки. Помня о том, что у выхода стоят охранники, я решила разрезать кожаную обивку типи.
Воспользовавшись тем, что женщина переливала горячую жидкость из котелка в свои скляночки и была крайне сосредоточена на том, чтобы не обжечь себе руки, я резко подскочила и разрезала обивку вигвама. Проскочив через импровизированный выход, я рванула в сторону леса, наплевав на то, куда бегу. В голове билась мысль о том, что сейчас главное оторваться от них, а о направлении в резиденцию Арчибальдов подумаю позже.
Чертовы изверги…Сжечь заживо! Это же надо додуматься!
Но меня достаточно быстро догнали и, не церемонясь, шибанули копьем по голове, вырывая крик боли. Я упала.
Кровопотеря в купе со стрессом пережитых дней заставляли путаться в пространстве. Вдоволь насладившись моим избиение, охранники потащили меня обратно в поселение. Когда эти сволочи волокли меня по земле, не особо заботясь о самочувствии, я медленно теряла сознание. Очутившись в типи Портуты мне безжалостно надавали по щекам, приводя в сознание. Еще и обмакнули головой в ледяную воду для надежности. А то, что я чуть не захлебнулась, им было абсолютно безразлично.
Перед глазами все плыло. Я давно перестала понимать, что происходит. Сознание балансировало на грани черного беспамятства. Но я держалась, боясь упустить тот момент, когда снова можно будет попытаться сбежать.
Портута готовила меня к обряду. Расчесывала гребешком волосы, обтирала тело от крови, наносила узоры странной консистенцией, отдаленно напоминающей краску. Даже переодела в ритуальный костюм и надела на голову повязку с перьями. Кроссовки она безжалостно сняла, отшвырнув в тень пространства.
Я слабо осознавала процесс подготовки к жертвоприношению, то проваливаясь в темноту, то просыпаясь. Однако то, что она сняла с моей шеи маячок, я запомнила. Это произвело эффект ледяной воды.
Я взбесилась, оттолкнула женщину и рванула в ту строну, куда Портута выбросила подвеску в форме птички. Упиревшись руками в ковры, я пыталась найти маячок, борясь с головокружением. Получалось плохо. В какой-то момент я рухнула на пол, не в силах больше подняться.