Вместе (ЛП)

Данталиан фыркнул: — Я удивлён, что только Химена оказалась близка к истине. Я считал вас умнее. Разумеется, первым влюбился я, но это ещё и потому, что я первый её увидел: у ресторана, через витрину. Мне хватило одного взгляда, чтобы словить флечасо.
Я посмотрела на него: — С чего ты взял? Может, я тоже тебя заметила и почувствовала притяжение, просто виду не подала.
— Я искал тебя десятилетиями, я был влюблён в тебя ещё до того, как узнал твое лицо, и ты пугала меня до усрачки ещё до того, как я понял, насколько ты опасна. Если это не любовь, Арья… — Он мягко подцепил пальцем мой подбородок и с улыбкой отправил мне в рот кусочек еды, после чего стёр большим пальцем крошки с моих губ. — Тогда я вообще не знаю, что это такое.
  
— Так, меня сейчас стошнит, — голос Рутениса прервал этот момент, заставив нас всех грохнуть со смеху.
— Боже, остановите его, — Мед закатил глаза, но весело улыбнулся.
— Ладно, давайте сменим тему, умоляю, — взмолилась Химена.
Эразм усмехнулся: — Ладно, тогда у меня вопрос к Арье, который меня так и подмывает задать с самого её возвращения: каково это — жить на Олимпе?
— Красиво, но ни в какое сравнение не идёт с тем, как быть здесь, с вами. — Я сморщила носик, чувствуя, как ладонь Данталиана мягко поглаживает мою спину, помогая расслабиться.
— Узнала там что-нибудь интересное за время своего отпуска? — с любопытством спросил Рутенис.
Да уж. Узнала, что Аполлон по утрам записывает мотивационные подкасты для своих последователей, что Аид режется в The Sims и строит там цифровые копии Преисподней, где заставляет всех умирать самыми изощрёнными способами, а Афродита раздаёт любовные советы в соцсетях под анонимными аккаунтами. А, ну и что Дионис устраивает винные дегустации в прямых трансляциях. Но всё это я оставила при себе.
— Самым невероятным открытием стало то, что некоторые переводы Библии ошибочны, и часть истории создания мужчины и женщины выглядит совсем не так, как нас учили.
— О, а вот это уже интересно! — Рутенис откинулся на спинку стула. — Смертные лажают? Музыка для моих ушей. Выкладывай.
— Рассказывай всё! — Мед вгрызся в морковку, которая была единственным, что он мог использовать вместо классического попкорна.
— Весь внимание, моя госпожа, — прошептал Данталиан, заставив меня густо покраснеть.
Я кашлянула, пытаясь вернуть контроль над собой: — Веками мы были уверены, что женщина была создана из ребра, извлечённого из тела мужчины. На самом деле в текстах, где говорилось о рождении богов, возникла дикая путаница.
Эразм почесал подбородок с озадаченным видом: — Вот, кстати, эту тему я никогда не вдуплял. Мы знаем, откуда взялся Люцифер, откуда взялись демоны и даже откуда взялся Бог, но мы понятия не имеем, как родились боги. Никто об этом никогда не заикается.
Я обвела их взглядом, одного за другим, видя неподдельное любопытство на их лицах: — Когда Бог осознал, что его одного слишком мало для всего, что сотворили его руки, он решил создать нечто подобное себе, но не столь сильное, чтобы это могло его превзойти: он взял одно из своих рёбер и переломил его пополам. Из первой половины он создал Зевса — верховного бога и самого сильного из них, а из второй половины сотворил Посейдона, Аида, Геру и Деметру. Зевсу было поручено разделить мир с братьями, удерживая под контролем земное царство и другие измерения. Однако очень скоро Бог понял, что богов всё равно слишком мало, чтобы уследить за всем. Он решил позволить им размножаться. Так родились ещё семь богов, для которых Бог и Зевс создали Олимп — место, которое они могли бы назвать своим домом и которое принадлежало бы только им. А вот с людьми всё было совершенно иначе.
Рутенис фыркнул: — Если ты сейчас скажешь, что люди родились из куска задницы Бога или, что ещё хуже, Зевса, я встаю и ухожу. Я тебя предупредил!
Я едва сдержала смех: — Нет, сиди спокойно, расслабься. Когда Бог объявил, что хочет населить Землю новыми существами, которые, в отличие от его подданных, будут обладать свободой воли, первым он создал Адама. Помните Витрувианского человека на рисунке Леонардо да Винчи, со всеми этими двойными конечностями и двумя головами? Вот Адам был именно таким. Кроме того, у первого человека были как женские, так и мужские репродуктивные органы, и благодаря этому он мог размножаться самостоятельно. Зевс испугался нового творения Бога и убедил его переделать его, чтобы лишить той колоссальной силы, которой оно обладало в первоначальной форме. — Я посмотрела на каждого из них. — Кто знает Библию достаточно хорошо, чтобы процитировать мне главу вторую, стих двадцать первый Книги Бытия Ветхого Завета?
Слово взял Мед: — «И навёл Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из рёбер его, и закрыл то место плотию».
Я кивнула на его слова: — Те, кто занимался переводом, облажались, переведя одно слово неверно. Древнееврейское слово «цела» означает не просто «ребро», но также и «половина».
— Порка тройя. Охренеть, как меняется история, когда ты криво переводишь всего одно слово, — пробормотал шокированный Данталиан.
Рутенис, как всегда, фыркнул: — Могли бы выбрать кого-то более компетентного для перевода!
Мне пришлось закусить губы, чтобы не заржать. Было ли это богохульством? Без понятия, но лучше не рисковать.
Я продолжила рассказ: — Адам был разделён Зевсом надвое, и из второй половины родилась женщина. Человечество верит в ту часть истории, которой не существует, потому что её криво перевели. В Мидрашим же рассказывается реальность, в которую многие не верят: Адам сочетал в себе как мужское, так и женское начало, и Бог разделил их, чтобы создать женщину.
Рутенис заговорил с набитым ртом, вызвав брезгливую гримасу у Эразма: — То есть тот факт, что мужики используют этот стих из Библии как предлог, чтобы заявлять, будто женщина ниже их, потому что создана из его жалкой частички… это полная херня.
— Именно.
— Не новость, что люди ищут любой повод, чтобы пойти против женщин, порой даже сами женщины этим грешат. Бог ведь не просто так глубоко разочарован в том, как идут дела на Земле, — вставил Мед.
Данталиан пожал плечами: — Ну, любое существо презирает то, что не может контролировать, и то, что потенциально способно стать сильнее. Такова природа.
— Мог бы сделать их поумнее, раз уж так разочарован. — Рутенис закатил глаза, вытирая рот салфеткой.
— Он дал людям то, чем обделил нас: свободу воли. Так что каждый из них стал тем, кто он есть, по собственному выбору или по воле тех, кто с ними рядом, — ответила я ему.
Его взгляд хищно блеснул: — А когда-то ты ненавидела Бога.
Химена вздрогнула от неожиданности столь ядовитого комментария: — Рут!
— Рутенис, — предостерегающе прорычал Данталиан.
— Когда-то я не была богиней, — абсолютно спокойно парировала я.
Эразм не выдержал, взбешённый нескончаемыми подколами Рутениса: — Да когда ты уже перестанешь ебать людям мозги своими провокациями и просто начнешь наслаждаться жизнью, раз уж больше не торчишь в Аду?!
— Остынь, волчонок, — отозвался тот, развязывая очередную перепалку, от которой мы все дружно закатили глаза.
Спустя какое-то время, пока мы продолжали ковыряться в тарелках и терпеть их разборки, Данталиан подался ко мне. Вернее, к моему уху.
— Кое-о чём думаю, — от его горячего дыхания у меня по коже побежали мурашки.
Я постаралась никак не выдать те чувства, что он во мне пробуждал: — И о чём же?
Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, поворачивая моё лицо к себе, чтобы посмотреть прямо в глаза: — О том, как я рад, что мы нашли способ во всём разобраться. И что потихоньку возвращаться к прежним Арье и Дану уже не кажется чем-то невыполнимым.
  
В отличие от Химены, Нежа действительно умела готовить.
Я окончательно убедилась в этом, пробуя кусочек курицы, которую она приготовила на ужин, смешав её с рисом для сытности. Было нереально вкусно.
— Блин, ну ты и мастерица! — довольно протянула я, прожевав.