Шторм серебряных клятв

Я шмыгаю носом и киваю.
— Хочу еще бургер.
— Официант! — кричит Джеймс и поднимает руку, чтобы нас заметили.
Как говорит мой папа — для сочного бургера всегда найдется место. И для десерта тоже.
Небо усыпано звездами. Я уже несколько минут просто пялюсь вверх, оттягивая момент возвращения в отель. Полпути к отелю мы прошли в молчании. Да, мы рискнули почувствовать ночной Каир глазами обычных жителей. Я хотела подумать. И насладиться нормальной жизнью. Пожалуй, три бокала пива сделали меня философом.
  
Джеймс шел рядом, спокойно, иногда посматривая по сторонам. Не знаю, о чем он думает. Даже если он нервничает или пытается мысленно снизить риски перед ритуалом — он мне об этом не говорит. Лучше так, чем если бы пытался успокоить словами.
Когда мы проходим через открытые двери, Администратор мило улыбается и машет рукой. Мы киваем в ответ и идем к лифтам. Скрип кабины — единственный звук, помимо наших глупых шуток. Перед тем как разойтись по номерам, мы с Джеймсом переглядываемся — этого тоже достаточно. Все же я не на войну иду? Шансов выжить у меня предостаточно.
Захлопнув за собой дверь, я с облегчением вдыхаю свежий воздух: из окна тянет прохладой. Скидываю обувь под шкаф, быстро переодеваюсь и ложусь в кровать, надеясь наконец уснуть и набраться сил.
Не знаю, была ли это хорошая идея — напиваться в баре. С другой стороны, Джеймсу не откажешь: я бы вообще этот день в календарь занесла. Мы даже сделали фото, иначе мне бы никто не поверил. Так что теперь в моем телефоне есть снимок: два улыбающихся человека с пивом в руках в британском баре в центре Каира. Кто бы мог подумать?
Перед сном я почти не ворочалась. Понадобилось меньше пяти минут. Ни одного кошмара — редкий случай, когда мне было по-настоящему спокойно.
Я видела во сне место неземной красоты. Ввысь поднималась винтовая лестница, выложенная из миллиона крошечных звезд. Они мерцали, плавно изгибаясь вверх, туда, где потолка уже не было, только бескрайняя тьма и неведомая высота.
Вокруг только облака, звезды и ночь: тихая, бесконечная, без ветра. Воздух был плотный, наполненный блеском пылинок. Какая-то магия! Если и существует место, где время замирает и обретается покой, то это оно. Здесь хотелось остаться. Раствориться.
Это был прекрасный сон, который хотелось бы запереть в бутылке и открывать в самые темные времена. Я бы непременно так и сделала.
Глава 7 
Можно ли подготовиться к тому, что через несколько часов я узнаю тайны, преследовавшие меня почти всю жизнь? Я часто думала: вот бы все узнать, понять, что со мной не так. Но никогда не задумывалась, что правда может быть настолько пугающей, что всю оставшуюся жизнь придется разгребать последствия. Что если она окажется ошеломляющей настолько, что сделает мою жизнь хуже, добавив столько проблем, что их будет просто некуда девать?
Я раскачиваюсь взад-вперед, обхватив себя руками. Вот-вот шагну за красную линию, и боюсь, что новая реальность собьет с ног. Страшит то, что увижу во время гипноза. А вдруг придется сражаться? Или что еще хуже — сойду с ума и застряну там?
Сейчас я так нервничаю, что меня тошнит сильнее, чем когда-либо прежде. Даже не рискнула позавтракать — только закинулась таблеткой от укачивания. К трафику на дорогах невозможно привыкнуть, а ехать до пустыни обещали на Hummer.
Такси, которое мы заказали до офиса тесное и низкое. Водитель оказывается слишком болтливым и рад выложить всю историю своей жизни. Мы с другом по-прежнему в режиме автопилота и почти не соображаем. Только киваем и выдавливаем улыбки на очередной рассказ мужчины.
Ехали долго — бесконечные полчаса. Казалось бы, в такую рань дороги должны быть свободны, но десятки водителей решили, что мягкая постель не место для пяти утра.
Нас высадили возле шлагбаума и еще пять минут мы шли пешком. Сначала я подумала, что снова упремся в глухой забор, но нет — здание оказалось в бедном районе. Похоже, водитель просто не захотел рисковать и уехал от греха подальше. Мы даже смутились, еще раз сверили адрес по навигатору. Но все верно — это именно то место.
— Боишься? — спрашивает Джеймс, чуть опережая меня.
— Я в ужасе.
— Разделяю твои чувства. Место еще такое… заброшенное. — Видно, он хотел подобрать другое слово, но это подходит. Слишком тихо. Даже ветер стих, а солнце спряталось за облаками.
— Предлагаю постоять и подождать их здесь. — Он оглядывается по сторонам. Здания здесь высокие, а половина из них разваливается прямо на глазах. Это место похоже на заброшенный офисный район, в котором теперь могут ошиваться всякие бандиты. — Не вижу машины Хепри. Возможно, они еще не приехали.
— Может, приехали на другой машине, — я киваю в сторону черного Hummer. Он здесь единственный, поэтому есть догадка, что это их машина.
Джеймс прослеживает за моим взглядом и пожимает плечами.
— Мне все равно не нравится это место. Я бы подождал.
Его осторожность раздувает во мне новый виток тревоги. Я не заметила, как вспотели ладони и мне пришлось вытирать их о штаны.
Оставаться в этой глуши — идея сомнительная. Нас могут ограбить. Или убить. Мы-то правила знаем: всю жизнь в Чикаго прожили. Первое — не бродить на рассвете по безлюдным местам. Второе — не надевать дорогие вещи и не таскать с собой технику. Мы нарушили оба. Стоять у дороги — означает быть мишенью.
— Не хочу разделяться, но стоять здесь и ждать непонятно чего… когда они, скорее всего, уже наверх, — я обхожу Джеймса справа и встаю перед ним, в надежде, что он последует со мной. — Пойдем. Быстрее начнем — быстрее закончим.
Он обреченно вздыхает и еще раз осматривает парковку. Хочет возразить, судя по взгляду, но сдается.
Здание выглядит ненадежно. В Каире, как я заметила, это частая проблема. Мы подходим к широкой черной двери и нажимаем нужные кнопки на домофоне, чтобы войти без ключа. Джеймс тянет дверь на себя, но не дает мне войти первой.
Внутри так же тихо, как снаружи. Секретаря нет. Место, куда приехали и правда больше напоминает проходной двор. Снова задумываюсь над странным расположеним. Особенно для человека с деньгами и репутацией Шадида.
Старые двери, потрескавшиеся стены, отсутствие лифта, скрипящий пол. На первом этаже служебное помещение, убогий диван болотного цвета и кулер с водой, а освещает первый этаж лишь одна мигающая лампочка.
Желание развернуться и уйти нарастает. Если доктор хотел нас напугать, то у него получилось. Хотя, возможно, мы просто преувеличиваем и пора перестать смотреть фильмы ужасов.
— По лицу вижу, что хочешь уйти обратно, — не унимается Джеймс. Я корчу ему рожицу и снова обхожу, чтобы первой пойти по лестнице. — Тогда вот тебе еще одна причина вернуться — нам нужен седьмой этаж.
Я глубоко вздыхаю и принимаю тот факт, что пока поднимусь, мои легкие будут гореть, а я бороться за жизнь. Но другого варианта у нас нет. Хрена с два я струшу перед финишем.
Первые три этажа мы преодолели быстро и немного успокоились, когда на втором встретили уборщицу. Выглядела она уставшей, поэтому даже не посмотрела в нашу сторону. Но это хороший знак — тут кто-то да есть.
Когда мы поднимались на седьмой этаж, то уже громко дышали и еле передвигали ноги. Пролеты здесь широкие, а ступеньки выше, чем во всех помещениях, где я была. Дверь в офис была открыта, а перед входом лежал зеленый коврик с надписью «welcome»
— О, а ты переживал. Очень доброжелательно! — улыбнулась я и переступила через последние ступени почти бегом. Джеймс следовал за мной, но энтузиазма не разделял.
  
И едва мы переступаем порог, я замираю на месте, будто угодила в оживший кадр фильма, который точно начинается не с хэппи-энда. Первое, что я замечаю, — разбросанные бумаги и папки на полу, поваленные шкафы, а зеркало перед входом треснуло, как от пережитого удара. Вариантов немного: либо произошло ограбление, либо здесь была борьба. И то и другое — плохой знак. Единственная мысль — надеюсь, никто не пострадал.