Охота на чародея (СИ)

— Не боись, не оторву!
— Да кто тебя знает, пацифиста! — смущенно буркнул он.
Наполнив руки «живой» силой, я принялся мять его мышцы. Начал с бедер, перешел к одной голени, другой. Помял стопы, не забывая про «живую» силу.
— Ну, как?
— Кайф! — выдохнул Леонид. — Здорово!
— Давай, переворачивайся! — скомандовал я. — Будем жопу твою мять!
Надо сказать, что вчера Фога выглядел намного хуже. Я имел ввиду то, что до меня его, похоже, никто не удосужился даже обмыть, а не то, чтобы помыть.
  
— Тебя вчера помыли что ли? — уточнил я.
— Ага, — тяжело дыша в подушку, подтвердил Фога. — В ванную отвезли, как младенца тёрли мочалками.
— Отставить! — возмущенно рявкнул кто-то. — Немедленно прекратить!
Я повернулся. В дверях палаты замер седой старичок-полковник.
— Вы что это творите? — он подошел к кровати. Я опустил руки и ответил:
— Массаж делаю, пролежни разминаю. У вас же нет специалистов! А у него уже онемение тела пошло!
Старичок посмотрел на Фогу. Я поспешно накинул на него одеяло. Старичок посмотрел мне в лицо, буркнул:
— Вы это, аккуратнее. Он и так парализованный.
Он развернулся и чуть ли не строевым шагом покинул палату. После него в палату зашли соседи Леонида.
— Ну, вы что? — накинулся я на них. — Предупредить не могли?
Стас ткнул пальцем в сторону Шорникова:
— Мы курить пошли, а он остался. Прозевал скотина!
— Нефиг было курить! — возмутился в ответ Дима. — Я в туалет отошел, а тут он…
— Кто это был? — поинтересовался я.
— Начальник отделения, — ответил Фога. Он опёрся на руки, сел на кровати и к удивлению соседей, развернулся и спустил ноги на пол.
— Кайф, Тоха! — с чувством, близком к оргазму, сообщил он. — Ты меня прямо к жизни вернул.
— Я знаю, — язвительно заметил я и ехидно продолжил. — Только ты никому не говори!
— Не буду… Ещё бы покурить!
— Покурить? О!
Я взял свою куртку, вытащил из кармана пачку «Космоса», спички:
— Держи! Сейчас сходим, покурим. Подожди меня!
Я снова пошел искать незабвенную тётю Любу. И снова обнаружил ее в подсобке столовой, пьющей чай вместе с поварихами или раздатчицами. Кто их разберет?
— Тёть Люб! Мне б пижаму для моего брата, халат, тапочки и халат что ли, чтоб можно на улицу выйти?
Санитарка прищурилась:
— Чего удумали? Он же ходить не может!
— Да мы потихоньку, — попросил я. — Покурить человек хочет.
— Выздоравливает, значит, — тётя Люба, демонстративно кряхтя, встала. — Ну, пойдём, пойдём!
Она хитро подмигнула подругам. Мы спустились на первый этаж, прошли через длинный коридор, остановились возле последней двери. Тётя Люба достала из кармана платья ключ, подмигнула мне, открыла дверь, сказала:
— Бери!
Я взял с самодельного стеллажа стопку одежды — комплект из синей пижамы со штанами, толстый байковый халат. Поднял с пола тапочки-сланцы.-
— Никому не говори, понял? — предупредила санитарка. Я кивнул и сунул ей в карман «пятёрку».
— Спасибо, тёть Люб! Сочтёмся.
Она усмехнулась.
— Выписываться будет, чтоб всё вернул!
— Я понял!
В палате у сидящего на кровати Фоги уже стоял Аркадий Антонович и какая-то молодая девушка в белом халате. Что у него, что у неё на лицах было немалое изумление. Врач повернулся ко мне:
— Это вы? — выдавил он.
— Здрасьте! — ответил я. — Что я?
— Ничего, — Аркадий Антонович отвернулся, присел перед Фогой на корточки, зачем-то постучал ему по пальцам:
— Чувствуешь?
— Ага, — ответил Фога с глуповатым выражением на лице.
— Ну, это… Я не знаю что! — подполковник встал и повернулся к девушке. — Вера, принесите мне его карту.
Девушка сорвалась с места и бегом выскочила из палаты. Я протянул Фоге пижаму, халат. Фога натянул брюки, одел пижамную куртку. Врач ошеломленно смотрел на него, разве что рот не открыл.
— Я покурить вот хотел сходить, — сказал Фога.
— Куда? — закричал врач. — Курить? Курить вредно…
Он запнулся, потом сказал:
— Тебе ходить нельзя. Только лежать.
— Сходили, покурили, — разочарованно вздохнул Леонид и показал кулак Шорникову. Тот отвернулся, мол, он здесь совсем не при чём.
Я нахмурился, я на сто процентов был уверен, что пока ходил за пижамой, Шорников сбегал в ординаторскую доложиться.
Я сел на стул у окна, наблюдая за дальнейшими телодвижениями. Прибежала (бегом!) медсестра Вера с личным делом, то есть, медкартой Леонида. Вместе с ней пришла еще одна дама лет пятидесяти, тоже в белом халате и. видимо, врач. Вместе с Аркадием Антоновичем они заставили Фогу раздеться до подштанников, лечь на живот, потом на спину, задрать вверх одну ногу, другую, третью… Пардон, обе ноги вместе.
Перевернули Фогу на живот. Подполковник помял ему поясницу.
— Болит? Что чувствуешь?
Всё когда-нибудь кончается. Закончилось и это. Подполковник пожал плечами, беспомощно посмотрел на даму-врачиху.
— Я… Я не знаю… Идёмте, коллеги! — сказал он. У самой двери повернулся к Леньке:
— А ты лежи и не смей никуда ходить! Понял?
Леонид послушно кивнул. Но только они вышли, он встал, одел халат, сунул ноги в тапочки, бросил Шорникову:
— Если сдашь меня, хрен ты больше что получишь. Понял?
Шорников вжал голову в плечи.
— Пошли курить, Тоха! — Фога вновь стал самим собой: уверенным, сильным, веселым. Тут же поднялись с кроватей соседи по палате Стас и тот, другой.
— С вами можно за компанию?
— Можно! — кивнул я. — Заодно покажете, где здесь курилка.
  
Глава 5
 
Глава 4
Исцеленный рукоприкладством
Курилкой оказалась металлическая беседка рядом с крыльцом запасного выхода. Внутри находился вкопанный в землю обод от камазовского колеса, который использовался вместо урны-пепельницы.
Соседи выжидающе посмотрели на меня, за тем на Фогу. Фога нарочито медленно вытащил сигареты из кармана, снял защитную пленку, открыл крышечку, вытащил из-под неё фольгу, обнажая верхушки сигарет.
— Мммм, — он носом вдохнул запах табака. — Охренительно!
И щелчком вышиб сигарету. После этого он протянул пачку соседям. Те удивленно посмотрели на меня.
— Я не курю, — пояснил я.
Фога прикурил, полной грудью вдохнул дым и закашлялся. Утирая слёзы, он сообщил:
— Как в госпиталь попал, с тех пор и не курил!
После первой сигареты он закурил вторую. Его соседи по палате переглянулись и поднялись:
— Мы пойдём…
— Тебе не холодно? — спросил я у Леньки. Всё-таки он сидел в пижаме да халате, в шлепанцах на босу ногу. А на улице был хоть и небольшой, но уверенный «минус».
— Нормально! А тебе?
— Мне-то всё равно, — отмахнулся я. — Кроме небольших неудобств, мне ничего не грозит. А вот тебе простудиться будет совсем нежелательно.
— Спасибо, Тох! — еще раз сказал Фога. — Спасибо, братан!
— Сочтёмся, — отмахнулся я.
— А Стасу поможешь? — вдруг спросил он. — И Вильсону?
— Вильсон это кто?
— Валька Вильсон, — пояснил он. — Фамилия у него такая. Немец из Казахстана. Четвертый в нашей палате. Сустав в локте у него поврежден. Рука не сгибается. Тоже, типа, «упал» неудачно.
— Знаешь, — он отвернулся, чтобы я не увидел его взгляда. — Он в МСБ (мотострелковый батальон) попал служить. Там в роте из 100 солдат всего шесть русских, и все «духи». Остальные — узбеки, таджики, казахи, азербайджанцы, грузины, армяне. Командир роты майор Аскеров, азер, по-русски только матерится. Остальные офицеры только на построение приходят. Представляешь ситуацию?
Я пожал плечами.
— Это надо видеть, прочувствовать, — со злостью сказал Фога. — Они в роте на положении рабов. Один сразу в бега подался. Поймали, на губу отправили. Валёк рассказал. Ему руку в локте поломали. Врачи говорят, нерв повредили. Типа, рука сохнуть будет.
  
Он вздохнул.
— Я думал, у нас хуже, чем у нас в батарее, быть не может. Оказалось, еще как может!