Охота на чародея (СИ)

— И опять через нас, — задумчиво вздохнул я. — Ну, почему через нас-то? Ты у их учителя не спросил?
Мой вопрос почему-то Селифана смутил. Он отмахнулся, отвернулся и направился было к дому. Я остановил его.
— Продукты-то забери!
Я вытащил из багажника и протянул ему сумку с продуктами. Кстати, он опять почему-то заказал привезти ему пять бутылок водки.
После этого я отнес сумки с заказами по соседям. Наталья Михайловна на этот раз попросила привезти бисквитно-кремовый торт. Еле нашел.
  
Вечером Федул порадовал меня баней. Увы, париться мне пришлось опять в одиночестве.
* * *
Понедельник выдался солнечным и морозным. С утра я помедитировал, получив очередной урок и домашнее задание от Гериса. Поинтересовался, пока он не исчез, насчет места силы, памятуя разговор с Макарычем.
Наставник задумался, развёл руками:
— Скорее всего так оно и есть. Но я думаю, если место сосредоточения магической энергии существует, то любой всяко-разный представитель нечисти, что твой лесной хозяин, что домовой, банник, будут держать это втайне. Поэтому будешь вести на эту тему разговоры с ними, будь аккуратнее. Можешь с ними запросто поссориться. Сначала в любом случае поговори с Цветаной. Она всё-таки им чужая. Может, тебе и расскажет, если знает.
Ближе к полудню меня окликнул Авдей Евсеевич:
— Хозяин! Опять эти лыжники катят!
Я выглянул в окно. На улице прямо по центру цепочкой на лыжах размеренно двигались детишки, не детишки, школьники старших классов, по возрасту ненамного младше меня, ну, максимум на три-четыре года. Их руководитель, высокий мужчина в ярко-синем лыжном комбезе, бело-синей шапочке с помпончиком стоял спиной ко мне прямо у моего забора. В отличие от него школьники были одеты кто во что горазд: кто-то в пальто, кто-то в спортивной куртке, кто-то в комбинезоне, кто-то в спортивном костюме.
Поначалу я хотел выйти, задать вопрос насчет маршрута, проходящего по деревне, но потом передумал. Что я этому физкультурнику скажу? Не надо кататься по нашей деревне? Этим самым вопросом уподобляясь старой выжившей из ума склочной бабке, что сидят на скамеечке возле подъезда.
Внезапно вскочил с коврика на ноги и рыкнул Кузька. С наступлением морозов он стал жить дома, на кухне. Умнейший пёс в основном валялся на коврике возле двери, не пытаясь проникнуть в комнату и уж тем более залезть на диван или кровать даже в моё отсутствие (Евсеич докладывал).
— Хозяин! — на кухне нарисовался домовой. — Тут мужик этот с лыжами в ворота стучится! Не пускай его! Плохой он человек!
Я давно не видел Евсеича в таком возбужденном состоянии. Обычно он такой степенный, медлительный… А тут словно пожар какой.
Я надел старую телогрейку, из которой лезла вата, напялил на голову видавший виды порыжевший от времени треух (Специально, чего уж говорить! Еще б бороденку какую куцую отрастить — в самый раз было бы!) вышел на крыльцо, поинтересовался чисто по-деревенски:
— Чего надоть?
Лыжник прекратил долбить в калитку, проорал:
— Хозяин! Бинт есть? ЧП у нас.
Я подошел к забору, открыл дверь, оттолкнул лыжника, мужика лет под 30, плечистого, крепкого, мордой лица словно сошедшего с довоенных плакатов, в грудь, вознамерившегося зайти во двор.
На крылечке возле забора сидела молодая симпатичная девушка в манерном модном лыжном комбинезоне явно не советского производства. Правую разутую ногу она задрала на скамейку, поставив ступню рядом, и натирала её, приговаривая:
— Ой, как больно!
Мне её поведение показалось слишком наигранным, демонстративным. И уж слишком капризным было гримаса на её лице.
Лыжник показал на неё рукой, сообщил:
— Варька ногу повредила. Растяжение, наверное. У тебя бинт в доме есть?
Я очень внимательно посмотрел на него. Аура у него выглядела слишком противоречиво: желтые всполохи, свидетельствующие об обмане, багровые цвета — признаки злобы. Ко мне? Странно. Сразу возник вопрос, в связи с чем такой негатив в мой адрес? Я его знать не знаю, впервые увидел!
Лыжник выдержал мой взгляд, повторил:
— Ну, так что, есть бинт или нет?
— Ты сам-то кто будешь, мил человек? — я умышленно подпустил в голом немного издёвки.
— Какая тебе разница? — лыжник начал закипать. — Тут человеку плохо.
— Так плохо по твоей вине, — терпеливо ответил я. — Ты её сюда притащил. Катались бы себе вокруг школы или где там.
— Слышь, пацан… — начал было лыжник, пытаясь ко мне подойти вплотную. Из-за моей спины грозно рыкнул Кузька. К зиме он вымахал почти мне по пояс, да и клыки у него выросли, пожалуй, почти с палец длиной. Неудивительно, что лыжник весьма и весьма струхнул. Я бы не удивился, если б он еще и непроизвольно сходил в туалет, не снимая штанов.
— Это… Собачку убери… те… Пожалуйста, — чуть заикаясь, попросил он. Девушка с визгом вскочила на скамейку с ногами, забыв про травму. Я засмеялся и сообщил:
— Девушка. зачем же обманывать? Нехорошо обманывать! Не болит у у вас нога. Совсем не болит! Вон как загадочный австралийский зверь кенгуру скачете!
Вообще-то я сразу, как только вышел на улицу, магическим зрением, успел осмотреть девицу с головы до ног. Никаких травм у неё мною не обнаружено: ни переломов, ни растяжений, ничего вообще. Нормальный ярко-зеленый цвет по всему организму.
— Так кто ты таков, а? — повторил я вопрос. Лыжник помялся, нехотя ответил:
— Учитель физкультуры Коршевской средней школы Атаманов Василий Петрович. — Занятия по лыжам провожу.
— Далеко вы забрели. Здесь ведь километров пять до Коршево, не меньше, — заметил я.
— Секция у меня лыжная, — нагло глядя мне в глаза, заявил физкультурник. — Кросс 10 километров.
— Секция? — удивился я. — Во время уроков? Странно как-то. А учебный план с РОНО согласован?
Насчет согласования плана, да еще и с РОНО я, конечно, приврал. Но физкультурник после моих слов стал чувствовать себя явно неуютно.
— Эй, ну-ка иди сюда! — я обратил внимание на пацана, баюкавшего на груди руку. Он почему-то был без палок, на одних лыжах. Пацан испуганно посмотрел в мою сторону, и сразу вознамерился слинять.
— Стоять, Кармашкин! — рявкнул физрук. — Сюда иди, тебе сказали!
Пацан, в коротком черном пальто, спотыкаясь и едва не падая, подкатил к нам.
— Где палки? — рявкнул физрук.
— Потерялись, — пацан едва не плакал. — Я там у оврага упал, они и потерялись!
В магическом зрении запястье левой руки у него горело ярко-красным цветом. Я ухватил пацана за плечо, потянул к себе. Он едва не упал, запутавшись в лыжах.
— Отстегивай! — приказал я. Лыжи у него были не абы какие, а с ботинками. Он попытался наклониться, упал. Не получилось у него с одной-то здоровой рукой.
Я помог. Физкультурник как стоял, так и остался стоять.
— Идём! — я потащил парня в дом. Физрук попытался рвануться за нами, но на его пути встал умница Кузька, еще раз продемонстрировавший свои клыки и нежелание пропускать в дом посторонних.
Я завел пацана в дом, на кухню, расстегнул и стащил с него пальто, усадил его на табурет.
— Где ж ты так приложился, болезный?
Запястье у парня однозначно было поломано, нехорошо так поломано и похоже со смещением. Опухать стало. Пацан едва сдерживал слёзы.
У меня на его исцеление ушло шесть минут. Шесть! Включая поиск бинта и перематывание этим самым бинтом запястья, изображая, что там растяжение.
— Одевайся!
Я протянул ему пальто. Пацан надел его, пошевелил рукой.
— Не болит…
— Не надо клювом щелкать! — посоветовал я.
— Василий Петрович ругается, — не глядя на меня, ответил пацан. — Иногда вообще дерется…
  
— Что? — удивился я. — Дерется?
— Нет! — пацан перепугался. — Ну, так… Не дерется. Сердится. Подзатыльники раздает.
Мы вышли во двор. Пацан выскочил за калитку первым, нацепил лыжи.
Нет, конечно, благодарности от него я и не ожидал. Тем более, что не сказал насчет перелома ни ему, ни физруку. Зачем? Зато вот эта фифа, что сидела на скамейке, потирая стопу, изображая растяжение, сразу как-то съёжилась, напялила ботинок и потихоньку слиняла куда-то в сторону.