Охота на чародея (СИ)

Ошарашенный Копытин принюхался. Нет, традиционной для Исмаилова «травкой» от него не пахло, алкоголем тоже. Он попытался оттолкнуть его от себя, буркнув:
— Умойся! Сейчас пойдем, посмотрим! Потом решим.
Он с трудом отцепил от себя руки напуганного солдата. Они вышли из умывальной. Проходя мимо открывшего рот дневального, Копытин остановился, сказал Исмаилову:
— Встань вон там! — он указал на закрытую дверь штаба. — Я сейчас.
  
Он яростно прошептал дневальному в лицо:
— Поднимай, блин, всех дневальных и за мной! Понял? Ремни какие-нибудь найди связать его… Бегом!
Дневальный сорвался со своего места.
— Пойдем, Юсуф, — Копытин вспомнил, как зовут Исмаилова по имени, — пойдём, дорогой, посмотрим… Сейчас всё порешаем! Враз порешаем. Влёт!
Однако не успели они дойти до кубрика второй батареи, как из-под арки, из-за кроватей с диким воплем босиком и в одном исподнем — подштанниках и нательной рубахе — выскочил Хайдаров. Копытин отскочить не успел и был сбит с ног и едва не растоптан стокилограммовой тушей обезумевшего солдата.
— Аджина! Аджина! — во весь голос вопил Хайдаров.
— Ай, шайтан! — подхватил Исмаилов.
Коридор казармы стал заполняться разбуженными недовольными солдатами.
— Хорош орать! — крикнул кто-то авторитетный. — Ща люлей выпишу всем!
— Вы там охренели что ли? — подхватил кто-то из толпы. — Обкурились своей травы! Вконец приборзели!
— Копыто, ты что там, разобраться не можешь? — а это уже подал голос кто-то из «дембелей».
Копытин встал, поёжился — он со всего размаху приложился спиной об жесткий деревянный пол — взглянул на трясущегося Хайдарова и неожиданно для всех и для себя от души врезал ему ногой в живот.
Хайдаров охнул, согнулся.
— Дневальный, блин! — рявкнул Копытин. — Ремень давай!
Вместе с дневальным они повалили Хайдарова на пол спиной вверх, заломили ему руки, связали их.
— Будешь орать рот заткну портянками! — предупредил Копытин и врезал ему еще раз ногой в бок. На этот раз Хайдаров на удар не обратил никакого внимания, продолжая тихонько скулить, повторяя, как заведенный:
— Аджина, там аджина…
— Кто это аджина? — Копытин повернулся к дневальному. — Ты знаешь?
— Злой дух, — дневальный оказался выходцем из Средней Азии, но русским, более-менее владеющим данной тематикой и даже понимающим языки. — То ли вселяется в живых, то ли пожирает души. В общем, что-то вроде азиатского вампира. Кажется.
— Кажется, кажется, — передразнил его Копытин. — Бери Филимонова и тащите этого бугая в умывальник. Будем его в себя приводить! А где, кстати, Исмаилов?
Исмаилова рядом не оказалось. Копытин шагнул в расположение второй батареи и выругался. Справа под кроватью сразу возле входа, съёжившись в позе эмбриона, лежал еще один солдат, громко отстукивая зубами чечетку.
Сержант протянул руку, щелкнул выключателем. Кубрик залило ярким светом белых ртутных ламп.
— Млиат! Выруби! — сразу же раздался недовольный голос авторитетного Дроздова.
— Что за хрень? — поддержал его Батяйко.
— Сейчас, мужики, подождите! — ответил Копытин. Он попытался ухватить лежащего и вытащить его из-под кровати. Солдатом оказался Бобожонов.
— Фигасе! — восхитился Дроздов, поднимаясь и садясь на кровати. — Это что такое?
— Честно сказать? — зло ответил Копытин. — Хрен его знает! Вроде не курили… Крыша у ваших чучмеков потекла. Исмаилов за автоматом побежал, Толстый от злых духов бегать начал. А тут Жасмин под кроватью шкерится.
Батяйко заржал во весь голос, ткнул рукой:
— Не только Жасмин! Жирный тоже под кроватью сидит!
Его смех подхватил Дроздов:
— Обкурились гордые дети аулов и кишлаков!
В кубрик забежал дневальный:
— Леш! Там Исмаилова поймали! Он в туалете швабру сломал, типа, дубинку себе сделал. Чертей гонять собрался.
— Блин! — выругался Копытин. — Только этого не хватало.
Он встал, посмотрел на Дроздова, попросил:
— Андрей! Помоги, а? Дай команду этих… анашистов связать да в сортир оттащить. Чтоб не буянили больше.
Дроздов кивнул, посмотрел на Батю.
— Батарея, подъём! — скомандовал Батяйко. — Поднимаемся, военные! Встаём! Давай, мужики, этих друзей стреножим да в умывальник оттащим под охрану товарищу Копытину.
  
Глава 11
 
Глава 11.
Про пингвинов на Карском море, которых нет
О ночном происшествии Копытин утром незамедлительно доложил комдиву — командиру дивизиона майору Пермину, который тут же вызвал к себе в штаб комбата-2 капитана Евтушенкова и старшину второй батареи Малкова.
— Повтори всё! — потребовал Пермин у Копытина. Сержант послушно рассказал всё, что произошло ночью, разумеется, умолчав эпизод про Фокина.
— Где они? — буркнул Малков.
— В бытовке, товарищ старший прапорщик! — с готовностью ответил Копытин. — Мы им руки-ноги связали, но ремни ослабили. Водой ночью в умывальнике отливали. Они вроде успокоились. Мы их в бытовку перетащили. Но всё равно, с ними там дневальный дежурит на всякий случай. Исмаилов-то в оружейку рвался.
Пермин поморщился.
— Я разберусь! — Малков встал, направился на выход. У двери он обернулся, сказал:
— Сначала разберемся, потом, если надо будет, доложим.
Пермин кивнул, соглашаясь с Малковым, довольный, что тот взял на себя разбирательство. Евтушенков молчал. Как только Малков и Копытин вышли, Пермин спросил у мрачного комбата-2:
— Что молчишь? О чем задумался?
— Врачей надо вызывать! — выдал Евтушенков. — Всё это может плохо кончиться! А если «молчи-молчи» узнает, то вообще задница!
Прозвище «молчи-молчи» было у особиста полка.
— Лучше бы мы их посадили! — буркнул капитан.
— Да не лучше! — возразил майор. — Драка с последствиями это ЧП. А если у солдатиков «крыша потекла», так это уже по линии медицины. Медицинский факт!
Он криво улыбнулся. В штаб зашел Малков.
— Врачей надо вызывать! — сходу сообщил он. — Перегаром от них не пахнет, анашой тоже. Я даже вены у них на руках посмотрел — чистые. А вот с мозгами у них реально проблемы. Все четверо твердят по шайтанов да джиннов. У Исмаилова волосы седые! Похоже, «белочку» конкретную словили. Только вот с чего?
Он невесело хохотнул и добавил:
— Увозить надо отсюда, пока кто-нибудь из них действительно до оружейки не добрался. Хорошо, дежурным Копытин стоял. Он парень грамотный, умный, хоть и сволочной.
Пермин вздохнул и взял в руки трубку телефона.
Дивизион тем временем строился на завтрак.
* * *
После завтрака нас выгнали на общее построение на плац.
Перед построением из медсанчасти пришел давешний капитан, который проверял качество пищи в столовой. Оказалось, что это был сам начальник МСЧ.
Осматривал он Исмаилова «сотоварищи» один, предварительно выгнав из бытовки всех, включая Малкова. А вот следом за ним, по результатам осмотра, пришли четверо санитаров-медбратьев, солдат-срочников в белых халатах.
Исмаилову и его приятелям-землякам вкололи по уколу, от которых они мгновенно «поплыли», и на носилках, с помощью наших дневальных потащили к себе, в медсанчасть.
Малков передал капитану военные билеты, поинтересовался диагнозом.
— Острый психоз, — пожал плечами капитан. — С галлюцинациями. Анализы возьмём, посмотрим. Очень похоже на последствия употребления наркотиков, хотя следов на теле нет. Может, таблетки какие? Посмотрим!
Мы же с полчаса померзли на плацу, слушая выступление кэпа (командира полка) и замполита, потом прошли торжественным маршем перед трибуной, спели песню и ушли к себе, в расположение.
  
По бытующему правилу, что солдат без работы хуже преступника, личный состав дивизиона быстро распределили по работам:
— мехводы (механики-водители) дивизиона во главе с зампотехом были направлены в парк для обслуживания техники;
— сержантский состав дивизиона во главе с комбатом-1 старшим лейтенантом Юлькиным озадачили чисткой оружия;