Тёмные церемонии
– Какнис неразумна.
– Я и говорю – тупое животное!
– Птица.
Схинки резко повернулся и посмотрел Гранни в глаза:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Только то, что сказала, – спокойно ответила девушка, улыбаясь разъярённому орангутану. – Уточнила, что Какнис – птица. Ничего более.
– Точно?
– Никакого подтекста, милый.
– Надеюсь. – Схинки выдал пару ужимок, почесал подбородок и ловко соскочил со стола в кресло.
Как все орангутаны, он был рыжим, а как все домашние орангутаны – наряжен в цветастую рубашку и шортики. Наряд мог показаться дешёвым, однако массивный швейцарский хронометр, украшающий левую лапу животного, мягко намекал, что недостатка в средствах Схинки не испытывает.
– Мне понравилось, что ты назвала меня милым, – произнёс орангутан, устроившись в глубоком кожаном кресле.
– Это всего лишь вежливое обращение, – ровным тоном отозвалась девушка.
– Милое обращение.
– Ничего не значащее.
– Уверена?
– Абсолютно.
– Рано или поздно ты сумеешь преодолеть вбитое в голову ощущение расового превосходства и научишься жить по современным правилам, – пообещал орангутан.
– По твоим правилам? – уточнила Гранни.
– К моему удовольствию, – уточнил Схинки.
– Никогда.
– Расистка.
– Прости, что не оправдала.
Орангутан хмыкнул и забросил на стол короткие нижние лапы.
Их диалог был шуточным наполовину – со стороны Гранни. Что же касается Схинки, его гигантское либидо подразумевало заигрывание со всеми привлекательными – с его точки зрения – объектами, с обязательным доведением заигрывания до логического конца. Способы доведения он применял самые разные, однако купить Гранни орангутан не мог, угрожать не имел права и потому ограничивался острыми диалогами. Со временем его намёки становились всё более и более откровенными, а тон – развязным, однако уволиться девушка не могла, ругаться не хотела и лишь огрызалась, стараясь отвечать уколом на укол.
– Если тебе и впрямь необходимо расслабиться, могу дать телефон одного интересного заведения…
– Телефоны я тебе сам могу дать, их у меня коллекция.
– Не сомневаюсь.
– Из всех стран мира.
– Верю на слово.
– Для любого гендерного статуса.
– Кем ты считаешь себя?
– Сейчас – твоим начальником. – Схинки резко перешёл на деловой тон, однако девушка знала его давно, привыкла к неожиданным переменам и без труда сохранила абсолютное спокойствие.
– Я слушаю.
– Речь пойдёт о птице Какнис.
– Я догадалась.
– Как ты понимаешь, скандал купирован. Служба утилизации уже выбрала стратегию выхода из кризиса, если не ошибаюсь, они воспользовались одним из стандартных кейсов для таких случаев, и менеджеры гарантируют, что через два дня о нашей дуре будут помнить исключительно энтузиасты-конспирологи, вроде тех, которые до сих пор ищут на помойках летающие тарелки.
– Прекрасная новость, – кивнула Гранни, всё ещё не понимая, для чего Схинки вызвал её в офис.
– Прекрасная новость заключается в том, что птица Какнис объявилась, – продолжил орангутан, почёсывая мохнатое плечо – для этого ему пришлось расстегнуть и распахнуть цветастую рубашку, демонстрируя собеседнице живот. – Теперь мы точно знаем, что она не в спячке, и более того – нам известно её приблизительное местонахождение.
– Тебе нужна птица? – догадалась Гранни.
– Нам нужна птица, – ответил Схинки. – Нам.
– Могу я спросить зачем?
– Спросить – можешь.
– А узнать?
– Не сразу.
– Схинки? – Девушка удивлённо подняла брови.
Она занимала достаточно весомое положение и никогда не играла «втёмную». Да, Гранни не всегда владела полной информацией о происходящем, но, как правило, понимала, для чего прикладывает усилия, и нынешняя скрытность орангутана её несколько задела.
– Ты узнаешь, – пообещал Схинки.
– Обычно ты ничего от меня не скрываешь.
– Это относится только к нашим отношениям. – Он вновь вернулся к вальяжному тону. – Хочешь, покажу тебе кое-что?
– Отношений нет, – напомнила девушка.
– Пока нет.
– Схинки!
– Ладно, покажу потом, когда ты будешь готова, а расскажу – чуть позже. – Орангутан поднял вверх палец, показывая, что тема закрыта, выдал серию быстрых ужимок и закончил: – Мне нравится, как ты хмуришься.
– Куда мы отправляемся? – Гранни добавила в голос холода.
– На север пустыни Намиб, – пожал плечами Схинки. – Это же очевидно.
– Не люблю пустыни.
– В таком случае советую приложить все силы, чтобы поскорее из неё убраться.
– Зачем тебе я?
– Будешь развеивать мою скуку.
– Даже не мечтай.
– Странно, я был уверен, что ты осталась в восторге от того раза.
– Никакого «того раза» не было.
– Неужели?
– Ты выдаёшь желаемое за действительное.
– Я ничего не принимаю, красавица, и трезво смотрю на наш безумный мир. Поэтому моё желаемое часто становится действительным.
– Давно хотела спросить: ты способен держать под контролем своё либидо?
– Да. Но зачем?
Гранни вздохнула.
– И почему ты о нём заговорила?
– Потому что оно тобой управляет.
– Мы прекрасно уживаемся с моим либидо, – рассмеялся Схинки. – И если хочешь – можем составить тебе компанию на пару вечеров.
– Я могу идти?
– Возьми с собой четверых операторов с мощными «персами» – им придётся много работать и, возможно, драться. Я сбросил тебе файл со списком необходимого снаряжения. Собери всё, плюс операторы, «персы» и их снаряжение, и распредели по автомобилям. Птица Какнис засветилась вдали от аэропортов, придётся добираться по земле.
– Почему не сделать портал?
– Портал вызовет большой энергетический всплеск и точно напугает птицу. Она скроется, а я не хочу и не могу ждать, когда она объявится в следующий раз, – объяснил Схинки. – Так что едем по земле и до контакта с птицей магией пользуемся минимально, а лучше – вообще не пользуемся. Сформируй сбалансированную колонну и не забудь об охране… Зафрахтуй большой транспортный самолёт…
– Летим в Виндхук?
– Да. Но сначала – в Стамбул.
– На рынок?
– Почти. – Схинки заложил лапы за голову и усмехнулся: – В библиотеку.
* * *Муниципальный жилой дом
Москва, улица Дмитрия Ульянова
– Марина, пожалуйста, скажи этим нелюдям то, что они хотят слышать.
Мама произнесла фразу очень спокойно. На изумление спокойно, учитывая обстоятельства. Впрочем, Бри не ожидала иного – мама всегда, сколько она её помнила, в любых обстоятельствах оставалась спокойной и никогда не повышала голоса.
– Марина?
А вот Бри подобной выдержкой похвастаться не могла и потому ответила не сразу – боролась с волнением, изо всех сил стараясь заставить голос прозвучать твёрдо.
– Марина?
– Я…
– Слушай, что говорит мать, – грубо приказал он.
И случилось невероятное.
Он произнёс короткую фразу предельно жёстко, с отчётливой угрозой. Он хорошо знал, каким тоном следует произносить подобные фразы, научился задолго до того, как стал центуром Внутренней Агемы, он умел нагонять страх и сделал всё как надо, но… Случилось невероятное. Звук его голоса – не истеричный, не визгливо-крикливый, не надрывный, а жутко страшный – звук его голоса привёл девушку в чувство. Позволил собраться.
– Я… – Бри вскинула подбородок. – Чего вы от меня хотите?
– Ты знаешь чего! – продолжил напирать он, однако был остановлен.
– Подожди.
Второй центур уловил перемену в настроении девушки, почувствовал, что жертва пытается трепыхаться, как выброшенная на берег рыба, но ничего не сказал. Прищурился – едва заметно и едва заметно весело – и мягко спросил:
– Где твоя подружка?
К ней пришли центуры. Не рядовые факторы, нет, – старшие маги Внутренней Агемы, а значит, поиск Джиры стал для них приоритетом. И без ответов они не уйдут.