Не так уж ненавидишь (СИ)

Морщусь, но продолжаю бегло смотреть на Котова. Штаны на нём явно плотнее футболки, но тоже ощутимо промокли. С волос стекают довольно длинные капли просто без перерыва. Даже лицо мудака всё в воде. Ресницы наверняка чуть ли не залеплены.
Псих… И вот что мне так доказать пытается?
Что у него сейчас в кроссовках творится, даже представить себе не могу. И какого на меня так смотрит? Ждёт, что позову его обратно под навес?
  
— Мне правда не всё равно, как ты доберёшься в таких условиях, — решительно говорит, не переставая смотреть мне в глаза. — И раз ты не хочешь, чтобы я ждал с тобой под крышей, подожду здесь. Но не уйду, пока не увижу, как ты уезжаешь на такси. Или пока не согласишься сесть ко мне в машину.
Придурок! Рассчитывает, что я его пожалею, или что?
  
Глава 5. Дима
 
Саша всё-таки добрая. И если её ненависть не настолько сильна, чтобы глушить это — девчонке будет как минимум не по себе наблюдать, как я тут с каждой секундой ближе к пневмонии становлюсь.
Весь словно из воды состоять начинаю. Чувствую эти холодные лупящие по мне струи везде. Впитываются в меня, прям как кровью моей становятся.
Но не обращаю на это особого внимания. Полностью сосредоточен на Саше. Пытаюсь понять, что там в её глазах, так напряжённо и немигающе сканирующих меня. Причём не только по лицу — девчонка по всему телу мне взглядом ведёт. И, кажется, дышит тяжелее.
— Так через сколько минут приедет такси? — продавливаю, послав нахер осторожность.
Что-то мне подсказывает, что тут резко действовать надо. Цепляться хотя бы за мизерный шанс, что Саше не наплевать. Пусть уже что-то выплеснет.
Она неожиданно глаза закрывает, при этом зажмуривая их. Прям отсюда чувствую напряжение девчонки. Борется с собой?
Аж застываю. И капли, долбящие по мне, словно бы тоже. Как и время. Как и всё вокруг.
— Уезжай… — Саша говорит так тихо, что едва слышу. — Пожалуйста.
Она прям просит. И это так неожиданно от неё, что я на мгновение теряюсь. Какая-то часть меня требует поддаться её просьбе — уже хотя бы потому, что впервые за долгое время Саша обращается ко мне без ненависти, злобы или вражды.
Но то мягкая часть моей личности. А побеждает почти всегда именно твёрдая. И сейчас не исключение.
Шагнув к ней, всё-таки остаюсь под ливнем.
— Как я и сказал, — говорю при этом чуть ли не с теплом внезапным, будто это не меня тут пронизывает холодом от всё более резких капель и неспособности Саши принять мою заботу. — Я должен убедиться, что ты безопасно доберёшься до дома.
— Ты всю машину себе испачкаешь, — с каким-то горьким раздражением бросает она. — Только сядешь в неё, и она сразу водой наполнится. Тебя ведь уже выжимать можно.
— Это меньшая из моих проблем, — тут же парирую. — И уж не думал, что хоть немного твоя. Так что там насчёт такси?
— Вернись под крышу, — снова просит Саша, дрожа, будто это она под ливнем стоит. Взгляд отводит… И всё это настолько неожиданно, что некоторое время реально думаю, будто ослышался. Даже чуть не переспрашиваю, но она добавляет сама: — Такси не будет… У меня телефон сел. А ливень никак не закончится.
Сопротивляться, конечно, не собираюсь. Несколько секунд — и я снова рядом с ней стою. Улавливаю, как Саша почти делает движение в сторону от меня, но в последний момент стопорит себя.
Снова на мгновение застываю. Девчонка и вправду оставляет враждебность… А я уж в какой-то момент вполне верил, что спокойно оставит меня пусть даже подыхать.
И что самое странное — всё равно собирался стоять. До последнего. Непонятно что и кому доказывая.
— Тогда варианта у нас два, — почему-то тяжело дышу, как от пробежки, а не невольного холодного душа. — Либо вызываем тебе такси с моего телефона, либо я подвезу тебя сам.
Даже не сомневаюсь, что Саша выберет первый. Но и пускай — во-первых, так я буду уверен, что доберётся до дома нормально, даже прослежу. Во-вторых, это всё равно будет при моём участии, а значит, шажок мне навстречу. Небольшой, вынужденный, но всё же он…
Но, тяжело вздыхая, Саша неожиданно спрашивает:
— А ты далеко отсюда живёшь?
Вообще-то прилично так, да. Приходится вставать сильно раньше, чтобы добираться по пробкам. Мог бы выбрать для себя вариант более удобной практики — такие были — но упрямо ждал Сашу.
Называю ей адрес, даже не вникая, зачем.
— Далековато, — мрачно выдавливает Саша, снова отворачиваясь от меня. Морщится чему-то, а потом вдруг добавляет: — Я гораздо ближе. Тебе надо поскорее высушить одежду и согреться. Пока до себя доедешь, точно заболеешь. Так что едем на твоей машине, заходишь ко мне, потом сваливаешь в нормальном состоянии. У меня сушилка есть.
Да, Саша говорит всё это злобно и недовольно, резко даже, но смысл слов… Ладно бы просто уступить мне — хотя то тоже значит, что ненависть не настолько всепоглощающая. Но это… так она, получается… заботится? Как минимум задумывалась о том, как я там справляться буду.
Охренеть как неожиданно. И так желанно, что в груди сдавленно бухает. Как бы я хотел знать, что сейчас у Саши во взгляде, но нет, упорно прячет…
— Ты же меня ненавидишь, — не выдержав, напоминаю.
Умом понимаю, что всё ещё да, просто добрая девочка. Но заткнуться и просто пользоваться ситуацией почему-то не получается. Хотя я ещё не настолько спятил, чтобы считать, что одна дурацкая выходка с ливнем перевернула в Саше что-то ко мне.
Не настолько же?
— Но не желаю тебе смерти от какого-нибудь жёсткого гриппа или типа того,— всё-таки отвечает Саша. — Я не кровожадная. И раз уж именно я оказалась свидетельницей твоего безмозглого упрямства, просто не обращать внимания не могу.
— А я думал, что ненависть — это когда желают всего плохого, — почему бы мне не заткнуться и не пойти вместе с Сашей к машине? Благо, для этого через ливень бежать не придётся.
Она тяжело вздыхает. Качает головой…
— Это тоже, — при этом сухо и неохотно выдавливает. Как правду неприятную в том числе и для самой. — Но именно поэтому я тебе и помогу. Мне не хочется скатиться до уровня таких, как твой друг или ты.
Сжимаю челюсть — впервые за долгое время хочется встряхнуть её или, как минимум, не хавать оскорбления в мой адрес молча. Ну да ладно… Её согласие всё равно шаткое было, несмотря на моральные терзания.
Так что дома у неё поговорим. Главное, до него добраться.
Чем ближе мы к дому Саши, тем больше сознаю, что у неё ни разу не громкие слова были. Она, видимо, действительно помогает мне прежде всего потому, что желает всего плохого. Охренительно неправдоподобно звучит, конечно, но не уловить эту её напряжённую внутреннюю борьбу просто невозможно. Особенно когда мы с девчонкой сидим в одной машине, в тесном пространстве. Я каким-то образом чуть ли не все её бурлящие чувства по поводу себя улавливаю.
Хотя в этой ситуации любой бы, наверное, смог. Слишком уж их много.
Настолько, что когда мы наконец тормозим возле её дома, я на какой-то момент просто думаю её высадить, а самому дальше поехать пусть даже таким мокрым. Чтобы не мучилась так в этой своей попытке доказать себе, что хорошая и не желает зла даже такому исчадию ада, как я. И заодно чтобы я поставил для себя точку, перестав биться башкой о закрытую дверь.
Но в итоге меня всё-таки щёлкает другим — как бы ни была уверена в своих мотивах Саша, а ведь своим поведением демонстрирует и другое. Как минимум, доверие.
Я для неё друг насильника, так? Заодно и тот, из-за которого эта ситуация вообще стала возможной. Но при этом Саша не особо и колеблется с тем, чтобы завести меня к себе домой. Значит, всё-таки не считает, что я сам способен на насилие.
  
И вот это, пожалуй, неожиданно. То самое открытие, которое позволяет отбросить весь негатив.
— Твои родители дома? — всё-таки спрашиваю на всякий случай, выходя из машины.
— Нет, — как-то жёстко отрезает Саша.