Все матери ненавидят меня
– Уилл, сейчас неподходящее время…
– Да-да. У тебя дела. «Встреча», – он изображает пальцами кавычки.
Мне становится мучительно стыдно. Столько лет прошло, а от слов Уилла до сих пор иногда чувствую себя ничтожеством и стыжусь.
Уилл возвращается к «порше».
– Скажи Дилану, что я жду в машине. И Флоренс…
Я выжидающе на него смотрю.
– В следующий раз собери его вовремя.
Тайна Уилла раскрылась однажды ночью, когда Дилану было два месяца. Я кормила его грудью по настоянию неравнодушной акушерки – точнее, пыталась. Который день подряд ходила в одном и том же флисовом халате; грязные волосы скатались в колтуны. Все уже давно не спали.
Мы с Уиллом кричали друг на друга на кухне – не помню, из-за чего. Я швырнула об стену кружку («Лидс: лучший, любимый!»), и халат случайно распахнулся, обнажив мое дряблое после родов тело.
Уилл отрешенно на меня посмотрел и тихо произнес:
– Знаешь, а я ведь в ту ночь искал Роуз.
Я потрясенно стояла с открытым ртом, как жирная рыба.
– Напился, переспал вместо нее с тобой, – пробормотал он скорее себе, чем мне, словно очнулся от комы и пытался понять, как же так случилось. – А это все… – он обвел рукой меня, кухню, а самое подлое – лежащего в кроватке Дилана. – Этого я совсем не хотел, – он взглянул мне в глаза. – Я всегда любил Роуз.
Уилл съехал еще до того, как у Дилана прорезался первый зуб, – погрузил свою претенциозную коллекцию пластинок в багажник арендованного фургона и умчался в семейный дом в Хартфордшире.
Когда Дилану исполнился год, Уилл с Роуз уже ждали ребенка, а наши общие друзья проводили время с ними, не со мной. На следующий год умер отец Уилла, и сам он унаследовал деньги. Много денег. Достаточно, чтобы открыть собственную студию звукозаписи. А я, дура, даже не подозревала, что у него состоятельные родители. Богатые в Англии совсем не так себя ведут, как во Флориде.
Уилл с Роуз вновь собрали «Девичник», уже без меня. Даже не потрудились найти мне замену. В группе из трех девушек Роуз могла оставаться в центре внимания. Лейси с Имани согласились. Им нужны были деньги, их сложно винить. Уилл выбрал самое подходящее время. Гастроли в честь воссоединения начались, как раз когда все заскучали по герл-группам двухтысячных. Песня обновленного «Девичника» даже играла в рекламе «фольксваген-джетта».
Я всегда любил Роуз.
Уже десять лет прошло, а мне от одной мысли об этих словах рыдать хочется.
И все-таки я не жалею. Дилан – самая большая радость моей жизни, тут и говорить не о чем.
Успешно посадив Дилана в машину Уилла, бегу в ванную собираться. Уже двадцать минут седьмого. Придется взять такси, и даже так немного опоздаю, но простительно. Подчеркну свою важность. В ванной пахнет черной смородиной и палеными волосами – включен утюжок, и вдобавок я забыла задуть ароматическую свечу. Срываю толстовку, приглаживаю рукой мятое боди, набираю в рот ополаскивателя. Надо бы еще разок пройтись по волосам утюжком, да времени нет. Спереди вроде ничего, а что там сзади – не моя беда. Главное, не поворачиваться к Эллиоту спиной.
Пытаюсь обвести губы карандашом, но слишком дрожат руки. Бесполезно. Делаю глубокий вдох. Встреча не займет много времени. На несколько часов можно и отвлечься. Договориться с Эллиотом. А потом я приеду домой и разберусь, что там с Алфи.
Заказываю такси и наношу напоследок парфюм. Раздается звонок в дверь.
Наверное, Дилан что-нибудь забыл. Пробегаю взглядом по полке в ванной и тотчас нахожу пропажу: его зубная щетка. Запихиваю в сумку и мчусь к выходу. Быстренько отдам – и в машину.
Открываю входную дверь, а на меня смотрят двое незнакомцев: молодой человек в темном тюрбане и крупная женщина с короткими седыми кудрями.
Оба одинаково мрачные и в полицейской форме.
11
Шепердс-Буш
Пятница, 18:21
– Детектив Гловер, – представляется женщина, показывая мне удостоверение. Ей чуть за пятьдесят, волосы пепельные, на подбородке торчит жесткий волосок. – Можно войти?
Голова идет кругом. Даже не знаю, что делать. На другой стороне улицы в доме мистера Фостера распахиваются занавески.
Выхожу на порог.
– Извините, время не самое подходящее. Я тороплюсь на встречу…
– Мисс Граймс, я детектив Сингх, – перебивает молодой коп в тюрбане. – Дилан дома? Нам очень нужно с ним поговорить.
– Дилан с отцом, – я шумно сглатываю. – В Хартфордшире.
Детектив Гловер недоверчиво приподнимает бровь.
– В самом деле? – она что-то строчит в блокноте.
Поглядываю на телефон. Два пропущенных от таксиста. Если отменю поездку, опоздаю уже по-настоящему.
– Извините, я собиралась уходить…
Сингх становится в проходе и опять перебивает:
– Мисс Граймс, я так понимаю, вы сегодня забрали сына из школы, не дождавшись полиции?
На экране появляется надпись: «Водитель скоро уедет. С вас возьмут плату за отмену поездки».
К горлу подступает паника. Я не опоздаю. Не опоздаю, и все тут.
– Извините, вы пришли меня арестовать? – спрашиваю я, разглядывая черную шляпу-котелок детектива Гловера.
– Арестовать? – Сингх недоверчиво хмурится.
– Да. Так арестовать?
Он впивается в меня взглядом. Как-то жарко становится на крыльце… Сингх переглядывается с Гловер.
– Эм, нет. Разговор добровольный.
– Тогда, полагаю, мы закончили, – нажимаю: «Найти другого водителя» – и нетерпеливо стучу ногой.
Гловер недоверчиво косится на мое бархатное боди и захлопывает блокнот.
– Ладно. Вам решать. Пока что.
Она так напирает на эти слова, даже мурашки по коже. Поднимаю глаза от экрана.
– Прошу прощения, но у меня важная встреча через…
– Не станем вас задерживать, – Гловер нарочито кладет блокнот в карман куртки. – Еще увидимся.
– Почему? Я ведь ничего не сделала.
Сингх фыркает, будто ответ очевиден.
– Мисс Граймс, пропал мальчик. А ваш сын видел его последним. Его вызовут на официальный допрос.
Слова звенят в ушах, точно стекло под градом камней.
– Официальный допрос? – не разбираюсь в британском законодательстве, но звучит серьезно. – Мне понадобится адвокат?
Гловер прищелкивает языком.
– К сожалению, юридических советов мы не даем, – говорит она и жестом показывает Сингху, что пора идти. – Если есть вопросы, обратитесь за консультацией к юристу.
У подножия лестницы Гловер оборачивается.
– И удачи на свидании, – в открытую усмехается она.
Когда они уходят, приложение уже не отвечает. «Водители не найдены, подождите». Выхожу на Голдхоук-роуд и пытаюсь поймать такси. Никто не останавливается. Вечер пятницы, свободных машин нет. Проверяю карту города. На Кольцевой «высокая загруженность». Проклятье.
Нужно позвонить Эллиоту, предупредить, но у меня нет его номера. Пишу имейл помощнице – «Опаздываю, уже еду», – а сама бегу на остановку. Тут же приходит сообщение от автоответчика: «Меня нет в офисе до понедельника, свяжусь с вами в рабочее время». Твою ж мать!
Проверяю часы. Полседьмого. Даже если сейчас сяду в такси, до ресторана еще добрый час. Только впадаю в панику, как появляется девяносто четвертый автобус, словно ведомый рукой судьбы. Есть надежда. Может, успею.
Сажусь на второй этаж и ищу в телефоне номер ресторана. Пусть скажут Эллиоту, что я опаздываю. Конечно, он немного позлится, но подождет.
Через три гудка трубку поднимают.
– Спасибо, что позвонили в «Мистер Ба-бах», мы…
– Здравствуйте. Можете кое-что передать моему другу? Я опаздываю. Моей вины тут нет, уже еду. Пожалуйста, скажите ему…
Звучит щелчок.
– Алло? Меня слышно? Его зовут Эллиот Ривьера. У нас бронь на семь, он ждет, но у меня нет его номера…
Опять щелчок. Я говорила с автоответчиком.
Вешаю трубку и смотрю в окно, прислонившись головой к стеклу. Автобус заполняется гуляками: девушками на каблуках и в блестящих платьях; парнями, от которых разит дешевым одеколоном.