Гувернантка (СИ)

Олег поднял глаза и увидел меня. Такой взгляд бывает у раненой собаки — она просит хозяина о помощи, одновременно недоумевая, почему ей так больно. Я понимала невысказанный вопрос Олега. Откуда появились эти симптомы, если трубка в плинтусе была надежно заткнута? Газа не было, а симптомы повторяются. Я непроизвольно шагнула к Олегу, готовая обнять и утешить дорогого человека, но наткнулась на монумент по имени Клавдия Васильевна.
— Что вы здесь делаете, милочка? — высокомерно осадила меня она.
— Простите? — не мудрено, что я растерялась.
— Можете быть свободны, ваша помощь не требуется. — ее высокомерие поднялось еще на градус.
Конечно, это было трудно, почти невозможно, но я сдержалась. Мало того, я подчинилась и вышла из комнаты, успев бросить на Олега взгляд, полный сочувствия. В холле меня послушно ждал Илья. Он был напуган и растерян.
— Папе снова плохо? — осторожно спросил он.
— Да, Илья, и это странно. Ведь с тобой все в порядке?
— В порядке. — кивнул он.
— А ведь вы вчера вечером были вместе в комнате. — начала я, но тут меня постигло озарение.
Почему бы нет? И более сумасшедшие версии имели право на существование. Мы уже вышли на крыльцо, держа в руках ракетки, но играть никому из нас уже не хотелось.
— Илья, а что у вас было на завтрак? — остановилась я.
— Как всегда. — мальчик начал вспоминать. — Вареные яйца, сыр, колбаса, джем с булками и чай.
— Все ели одно и то же?
— Нет, мама джем не любит. Да у нас его никто не любит, кроме папы. Мне больше нравится варенье — там целые ягоды бывают.
— Значит джем ел только папа? — насторожилась я.
— Да. Его и подают-то в такой маленькой тарелочке — одному папе хватает.
— Слушай, вспомни, пожалуйста, было ли так, что папе становилось плохо, а тебе нет? Хотя вы и были до этого вместе?
— Да, помню. Я тогда садился возле папы и мне хотелось плакать, ведь он сильно мучился. — на глаза ребенка навернулись слезы.
— Ладно, крепись, друг! Прорвемся! — взбодрила его я.
Не стоило и дальше распалять детское воображение, лучше поговорить на отвлеченные темы, иначе можно ребенка вогнать в депрессию. Мы заговорили о динозаврах. Толчком к разговору послужил маленький зеленый кузнечик, неожиданно прыгнувший Илье на руку. Ну чем не динозавр в миниатюре? Илья начал фантазировать, я подключилась и парень совсем отвлекся от грустных мыслей. Вдруг мое внимание привлекло какое-то движение в мансардном окне соседнего дома. Я пригляделась и узнала детектива Вадима. Он тоже узнал меня и приветственно махнул рукой. Молодец, время зря не теряет. Обещал с утра осмотреть место происшествия — пожалуйста, осматривает, улики собирает. На этой мысли меня подбросило. Как же я забыла про улики?
— Илья, отведи меня в вашу столовую. — попросила я. — Попьем водички или печенье с конфеткой возьмешь.
Парень был или не любопытный, или хорошо воспитанный. Просто молча кивнул и мы отправились в столовую. Там, на счастье, никого не было. Илья честно попил, а потом еще и взял печенье с конфеткой. Я же в это время лихорадочно осматривалась в поисках блюдечка с джемом. Его нигде не было видно.
— А сегодня папа весь джем съел или что-то оставалось на блюдечке? — спросила я.
— Оставалось. Я видел, как тетя Клава выбросила остатки в ведро. — показал он на большой мусорный контейнер, стоящий под раковиной.
Надо же, какая расточительность. Это же не кости куриные, чтобы в ведро. Я открыла контейнер, а Илья с интересом наблюдал за мной. Слава Богу, в мусоре рыться не пришлось — большая ляпушка сливового джема расползлась по банановой кожуре. А парень-то не слишком наблюдательный — забыл сказать, что на завтрак были еще и фрукты. Я огляделась, на разделочном столе лежала стопка тонких целлофановых пакетов. В один из них я и положила кожуру, испачканную джемом.
— А теперь навестим соседей. — скомандовала я и мы отправились на улицу.
Когда мы с Ильей вошли во двор, Вадим как раз вывернул из-за угла дома, держа в руках покореженную подзорную трубу.
После вежливых приветствий и представлений Вадим спросил.
 
— Что у нас плохого?
Я молча показала пакет с мусором. Вадим театрально нахмурился и изрек с умным видом.
— Бананус вульгарис, вернее, шкурка от него, измазанная чем-то похожим на…
— Дальше можешь не продолжать. — засмеялась я.
— Чем может помочь эта обезьянья еда такому человеку, как я? — торжественно спросил Вадим, а потом стал серьезным. — Откопала что-нибудь?
— Я описала утреннее состояние Олега и высказала все мои подозрения на этот счет. Вадим задумался, потом взял у меня из рук пакет и куда-то ненадолго ушел. Вернулся он уже без пакета и на мой недоуменный взгляд пояснил.
— У меня здесь помощник. К вечеру будет результат, так что обязательно приходите.
Эх, кто же знал, что вечером мы действительно соберемся, но не там и не тем составом, как планировалось.
Олег весь день оставался в своей комнате. Мне удалось повидаться с ним лишь благодаря Илье. Имеет же право сын, в сопровождении гувернантки, навестить своего приболевшего отца. Клавдия Васильевна, которая с утра практически не покидала комнату Олега, была вежливо выдворена, и ушла с поджатыми губами. Взглядом, которым она меня одарила, можно было нарезать резьбу на титановой трубе. Олег выглядел неважно. Да что там — плохо он выглядел. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, ослабевший. Двухдневная щетина делала его лицо каким-то неопрятным. Илья сел на кровать и начал гладить безвольно лежащую руку отца, кажется собираясь заплакать от жалости. Вот этого я бы уже не вынесла. Пришлось вмешаться.
— Ты ел что-нибудь? — нарушила я скорбную тишину.
— Нет, ничего не хочется. Резь какая-то в желудке. — пожаловался Олег.
— Пообещай мне, что сегодня устроишь себе разгрузочный день. — попросила я, ничего не объясняя.
— Клянусь. — вяло улыбнулся Олег.
Смотреть на это не было никаких сил.
— Ну, отдыхай. Не будем раздражать твою сиделку. Пока.
Илья поцеловал отца в щеку и пошел к двери. Я махнула рукой на прощание, отчаянно завидуя привилегии сына на неограниченные поцелуи.
— Таня. — неожиданно окликнул меня Олег. Я обернулась. — Подойди.
Я вернулась от двери и склонилась над Олегом.
— Спасибо тебе за все. — тихо сказал он.
Я смутилась, покраснела и собралась что-то пролепетать в ответ, но Олег вдруг попросил.
— Поцелуй меня, пожалуйста.
Внимательно посмотрев ему в глаза, я наклонилась и прижалась губами к его щеке. Получился пионерский поцелуй, но сердце все равно колотилось где-то у горла и мешало дышать. Я отступилась и попятилась к двери, Олег улыбался, провожая меня взглядом. Оказавшись в коридоре, я наткнулась на Илью.
— Теть Тань, папа не должен есть, потому что его отравили, да? Джем был плохой?
— Ты не по годам сообразительный. — покачала я головой. — Да, я подозреваю, что в джеме была какая-то гадость и…
Тут я услышала негромкий вскрик, донесшийся из холла и прижала палец к губам. Проклятый коридор, я и забыла о том, что сама слушала чужие разговоры, находясь в холле. Что делать? Я растерялась, не зная, бежать ли мне в холл, чтобы увидеть того, кто слышал наш разговор или наоборот переждать. Пока я раздумывала, в коридоре послышалась твердая поступь и из-за поворота показалась Клавдия Васильевна. По ее лицу невозможно было догадаться слышала она мои слова или нет. На этот раз домоуправительница вообще не удостоила нас взглядом.
Мы с Ильей предпочли убраться на улицу, а когда подошло время обеда, я попросила Олю передать Клавдии Васильевне, что мальчик захотел поесть с нами. Возражений не последовало, а я была рада, что парень будет под моим присмотром. В свете последних событий для меня это было важно.
Все началось с Чифа. Я в одиночестве сидела в холле перед телевизором и смотрела какую-то передачу о животных и не сразу обратила внимание на странное поведение собаки. Чиф был неспокоен и старался обратить на себя мое внимание, положив свою большую голову мне на колени. Я машинально поглаживала его высокий лоб, но продолжала смотреть на экран. Чиф настырно наваливался на мои ноги все сильнее и сильнее, когда же мне стало тяжело, я просто его прогнала. Он ушел, но через некоторое время я услышала легкое посвистывание. Не понимая, откуда оно доносится, я покрутила головой — явно из коридора, но Чифу туда нельзя и он прекрасно об этом знает.