Вторжение 2 (СИ)

- Вылетаем, - распорядилась помощник сенарда, появляясь в ангаре. Техников как ветром сдуло, мою напарницу не любили и боялись практически все. Встречал я мизантропов, но Йолана могла всех переплюнуть.
Штурмовик приподнялся над посадочным кругом, и не спеша вылетел в открытый космос. Собственной скорости корабля хватало, чтобы просто изменить вектор и уйти в нужном направлении. Четыре дня корабль таился, не проявлял себя, и теперь, когда цель была близка, приходилось быть ещё более осторожными. Предстояло отойти почти перпендикулярно его движению, расставляя зонды, и отслеживая окружающее пространство.
- Что там с двигателем? – напарница положила ладонь на панель управления, начала считывать данные. – Перестраховщики, ещё отлетает. Сбрасывай зонды.
С одной стороны, то, что сказали техники, звучало логично – повреждённая кассета могла повести себя непредсказуемо. А с другой стороны, худшее, что могло случиться, это если зонд, застряв в держателе, включит свой двигатель, ионная струя обшивке штурмовика не повредит, но может повлиять на курс до того момента, как сам зонд деактивируется. Если бы мы разгонялись с компенсаторами инерции, это имело значение, там любой импульс важен, а при том неторопливом темпе, в котором мы двигались, незначительный уход с курса особых проблем не должен был создать. Так что я сначала попытался избавиться от зондов, которые были в дефектной кассете, в принципе, по старой русской традиции – на авось. Ничего, что тут её не знают, если выживу, всех научу.
Вопреки всем страшилкам республиканских техников, шарики отделились практически без проблем. Только один на секунду потерял ориентацию, разнеся держатель и заклинив саму кассету, но он был последним, мрачный и неодобрительный взгляд Йоланы я заработал, только и всего.
Зонды, отвалив от штурмовика, распределялись вдоль нашего пути, мы шли по дуге, обходя найденный модуль, и где-то через семь-восемь часов должны были пристыковаться обратно, уже в точке назначения. 
- Все в порядке? – я подмигнул Йолане, которая, как всегда, смотрела на какую-то гипотетическую точку вдали.
Та, опять же как всегда, не ответила, и получила мои размышления о том, как классно мы проведём вместе время, вернувшись на корабль.
- Там такие каюты, просторные, с отличным оборудованием, - ездил я ей по искусственным ушам. – И как раз на двоих рассчитаны. Давно нам уже пора проводить вместе больше времени. Мы же одна команда. Должны постоянно притираться друг к другу. А это что такое?
Перевел индикацию режима работы двигателя на общий экран.
- Ничего необычного не видишь?
Синт-командирша отвлеклась от собственных мыслей, внимательно посмотрела на графики работы первой волновой камеры.
- Нет, - сказала, как отрезала.
А меня вот что-то беспокоило. Настолько, что я вылез из ложемента, и потопал к заднему отсеку. Республиканцы, как всегда, считали себя умнее всех других населявших галактику людей, и ставили на тактические аппараты только один основной двигатель, курс корректировался маневровыми форсунками. Это экономило какое-то количество топлива, и уменьшало площадь столкновения с космической пылью, но, если такой двигатель выходил из строя, все, дальше только по инерции лететь. Благо мы почти уже максимальную скорость набрали.
Не обращая внимания на приказ Йоланы вернуться обратно, подобрался к стенке, отделяющей двигатель от остального аппарата. Закрыл левый глаз – обычное зрение только мешало, и сосредоточился на небольшом участке возле блока замены картриджей.
Напарница утихла и наблюдала за мной.
- Вот здесь, - я ткнул пальцем в невидимую в обычном диапазоне точку, - температура выше на две десятых градуса. И уровень излучения выше, в пределах нормы, но выше.
Сам бы я на месте Йоланы только посмеялся над параноиком, но та отнеслась к моим словам серьёзно. Отпихнула меня, приложила ладонь к тому месту, что я показывал, на секунду замерла.
- Данные не совпадают, - сказала она то, что я и сам уже заметил. – Излучение растёт. Связь?
 
- С базы идут стандартные инструкции, - доложил я. – Пытаюсь дать сигнал.
Шифрованный пакет, пересылаемый в случае аварийной ситуации, ушёл направленным лучом в сторону республиканского корабля, мы отлетели не больше чем на миллион километров, и через пятнадцать секунд сигнал должен был вернуться обратно, но ничего не происходило.
- Связываюсь с другими рейдерами, - я поочерёдно пытался сфокусировать луч, но с остальными семью штурмовиками происходило что-то странное, их курс плавно менялся. Блок связи затратил некоторое время на корректировку координат, выслал аварийные пакеты.
- Пятый. Проблемы с двигателем, - почти сразу отозвался один из штурмовиков. – С базой связаться не могу, иду по инерции на траекторию торможения.
Примерно так же отозвались остальные шесть.
А потом все-таки проявился корабль. На экране появилось лицо Шонбы, помощника сенарда с, так сказать, республиканской стороны.
- Что у вас? – Шонба смотрел куда-то в сторону. – Эй, крепите шлюз, первая партия дронов готова. Так, восьмой наблюдатель, в чем проблемы? У нас стыковка идёт, и сейчас лучше хранить молчание. Связь через два часа.
И отключился.
- Это третий, - лицо Шонбы сменилось женским – один из экипажей синтов снова вышел на связь. – Не могу ни с кем связаться. Ответьте, если слышите. У нас резкое охлаждение двигателя, критический уровень излучения. Отключение не помогает. Нагнетатели вышли из строя.
- То же самое, - ответил я, глядя, как показатели двигателя внезапно возвращаются к реальным. Из трех нагнетателей работал только один, и то в реверсном режиме. – Держим связь.
И, не дожидаясь, пока получу ответ хоть от кого-то, бросился к скафу. Йолана что-то там пыталась сделать с внутренним блоком управления, а я заращивал швы, пристёгивал картриджи жизнеобеспечения, оружие и термоблоки.
- Теперь ты, - кивнул я напарнице на контейнер со снаряжением, и отодвинул её от управления. Странно, но показатели двигателя приходили в норму, причём и в реальном режиме тоже, я не поленился, подлетел, снова проверил стенку, и температура, и излучение вернулись в штатный диапазон. Сам двигатель отключился, мы шли по инерции почти на максимальной скорости, но тесты проходил, активировался и выключался как обычно.
Скаф Йоланы был полегче моего, но синтам много защиты и не надо, это если мне руки или ноги оторвёт, будет больно, а ей – просто неудобно. Синий материал обтягивал фигуру, силовой ошейник держал прозрачную ткань шлема на месте, силиконовая красотка даже в такой ситуации оставалась эффектной и привлекательной. И недоступной.
- Связь с базой и остальными наблюдателями потеряна, - поделился я с ней нашим общим горем. – Выхожу на траекторию стыковки.
- Зачем? – Йолана тестировала режимы двигателя, тот работал так, словно ничего только что не происходило.
- Смотри, - я вывел показатели зондов, - первые восемь не отвечают.
- Из проблемной кассеты?
- Да. Вспышек не зафиксировано, значит, остальных наблюдателей уничтожили как-то иначе. Как? Ты же в этом разбираешься?
Девушка на несколько секунд задумалась.
- Режим стерилизации? – наконец разродилась она. – Но для этого нужен внешний источник питания. Сам двигатель блокируется, остаётся только первый нагнетатель, который выжигает все внутри. С внутренним картриджем это не пройдёт, первым выйдет из строя блок сопряжения, должно быть воздействие через аварийный коннектор.
- Который находится прямо рядом с дефектной кассетой? – предположил я, и сразу понял, что угадал. – Хорошо, от зондов мы избавились, какой может быть запасной вариант? Если кто-то тупой, вроде меня, эти зонды сбросит?
 
- Подрыв маневровых, - Йолана озвучила то, что только что произошло.
Пять плазменных двигателей отделились от сигары штурмовика, их резко откинуло микровзрывами.
- И курс уже не изменить, - кивнул в ответ. – Значит, не просто так техники ковырялись в нашем аппарате. А кое-кто поленился проверить, все ли в порядке, и не дал мне это сделать.