Селянин (СИ)

Кирилл рассчитывал, что Егор улыбнётся и напомнит ему о недавнем прошлом, но он не улыбнулся и не раскрыл рта.
— Вот ты… — произнёс Кирилл, пытаясь высказать сложную мысль. — Ты сам себе хозяин, а я? За меня всё мать с отцом решают. Значит, кто я?.. По их мнению, я ещё не взрослый. Ребёнка нашли… Ну да, я разгильдяй был, тунеядец, хуила клубный. Ладно, в те времена они могли меня воспитывать, из болота вытаскивать — да, я вёл себя аморально. Но сейчас? Я же изменился. Набрасываться на меня только потому, что я люблю тебя, а не тёлку! На хуй мне надо, чтобы за меня решали! Тебе двадцать лет, мне тоже двадцать лет… Я хочу сказать, что я в силах думать своей головой и решать, как мне жить. Без мамочек и папочек. Я не маменькин сыночек!
  
Вот здесь Рахманов улыбнулся.
— А я бы хотел побыть маменькиным сыночком.
Кирилл, несмотря на только что пылко произнесённый монолог, посмотрел на него очень серьёзно. Что-то опять щёлкнуло в его голове. Видимо, отключился режим эгоизма. Он вспомнил, что Егор хоть и самостоятельный и взрослый парень, но такой не по своей воле, а по злому умыслу судьбы. И Егору, конечно, хотелось бы жить беззаботно, не кутить по клубам и вечеринкам, а учиться, влюбляться, знать, что всё с его близкими хорошо, и они обеспечивают ему надёжный тыл — он ведь молод. Его возраст создан для веселья, реализации мечтаний, безудержной любви, чумового секса, а он застрял в глуши без будущего и не ропщет. Так не стоит при Егоре ныть о тяжкой доле среднестатистического мажора.
Кириллу захотелось порадовать чем-нибудь Егора, вселить в него веру, и он знал, чем и как.
— Егор, — Калякин взял его руку, сжал ладонь. — Ты ещё побудешь маменькиным сыночком. Да, я тебе это гарантирую. Я придумал, где найти деньги на операцию маме Гале. Я продам квартиру и машину. Вместе с твоими деньгами может хватить. А если не хватит… ну придумаем что-нибудь, сумма ведь уже маленькая останется. Как тебе такой вариант? Согласен?
Кирилл спросил, потому что в глазах Рахманова появилась тоска.
— Спасибо, Кир, — сказал Егор и погладил его по волосам.
— И это всё, что ты можешь сказать? А где радость? Где прыжки от счастья? Ты мне не веришь?
— Верю, Кир.
Но Кирилл видел, что Егор лжёт и ни хрена не верит. Да что ж такое?! Чёртов реалист! Как его расшевелить?
— Думаешь, мне жалко?
— Нет.
— Или что предки не дадут ничего продать? Всё по документам моё! В сентябре поеду на учёбу и займусь этим. Не знаю, насколько быстро, конечно, получится, нам ведь не надо по дешёвке сбыть, а надо максимально денег выжать, чтобы на лечение хватило. Потерпишь?
Егор молчал, смотрел себе под ноги. По его щеке ползала муха, щекотала, наверно.
— Или, — Кирилл взмахом руки согнал эту чёртову муху, — ты слишком гордый, чтобы принять от меня деньги?
Егор помотал головой, не поднимая её, рыл носком шлёпанца землю. Отвечать ему не пришлось, потому что из-под яблонь появился его брат. Андрей тащил под мышкой полуторалитровую бутылку кваса и запрошенные шлёпки, а в руке — пакет, под завязку нагруженный бутербродами с основой из батона, на плече висело трико.
— Эй, а чей там телефон возле бочки лежит?
Кирилл вскинул голову. Блин, Андрюша, испортил весь сюрприз!
— Какой телефон? — не понимая, поинтересовался у брата Егор.
— Новенький, в коробке!
Егор перевёл вопросительный взгляд на Кирилла.
— Блин, Андрюх, ты весь сюрприз испортил, — со смехом озвучил свою мысль Калякин. — Это я Егору подарок купил.
— Круто! Давай я принесу сюда?
— Давай.
Андрей, отдав принесенные вещи, убежал в полном восторге, выкрикивая: «Круто! Круто!» Его брат так не думал. Он вообще не обрадовался и посмотрел на Кирилла с упрёком.
— Зачем ты тратишь на меня свои деньги?
— А на кого мне ещё тратить? — взвился тот. — И не свои, а… Блять, Егор! Ну захотелось мне тебе подарок сделать! Почему нельзя-то? Я же у тебя ничего не прошу за это! Я от чистого сердца! Потому что люблю тебя. — Последнее признание Кирилл произнёс с нежностью, снова взяв Егора за руку и глядя ему в глаза.
— Спасибо, — сдавленно произнёс Рахманов, — но не надо, не стоит… У меня нормальный телефон, мне новый не нужен.
— Ага, знаю я… Глючный он у тебя! И фотография Виталика не удаляется…
До Егора, наконец, дошло.
— Не хочу я, чтобы этот хрен был у тебя в телефоне, — досадливо проворчал Кирилл. К ним, потрясая коробкой, бежал Андрей. Остановившись, он всунул подарок Егору.
— Вот! Крутой, правда? Два гига оперативки! Игры потянет!
— Да, — кивнул Егор, рассеянно вертя и рассматривая коробку. Затем повернулся к Кириллу. — Можно, я этот Андрею отдам, а себе его телефон возьму?
Кирилл улыбнулся… Мысль, что так всё и случится, когда-то мелькала в его голове, да и не трудно было это предположить, учитывая характер Егора, его отцовскую заботу о младшем, лишённом нормального детства брате. Конечно, просьба расстроила: он хотел, чтобы именно любимый человек ходил с его подарком, но Егор обращался к нему с таким доверием, что отказать было бы просто свинством. Нет, даже за сотую долю этого доверия Кирилл был согласен на всё. К тому же и Андрей замер в ожидании. Его смартфон был слабенький, купленный из расчёта скудного семейного бюджета. Робкая надежда обладать дорогой, недоступной игрушкой сделала лицо пацана совсем детским. Как ему мало надо для счастья, а Настя Мамонова, наверно, отвернула бы нос от столь дешёвой модельки.
Кирилл загнал свою жадность поглубже и улыбнулся ещё шире:
— Можно, конечно! Это твой смарт, делай с ним, что хочешь! В телефоне Андрюхи нет ведь фотографий Виталика?
— Нет! — вместо брата ответил мелкий. — Зачем мне этот придурок?
Егор ничего не сказал на это вопиющее хамство по отношению к его бывшему и протянул коробку назад Андрею.
— На. Но изучать будешь после картошки. И скажи спасибо Кириллу.
— Я бы и без тебя сказал, — пацан благоговейно взял подарок и неожиданно обнял Калякина. — Спасибо, Кир. Егор тебя любит, — заговорщически прошептал он на ухо и после обнял брата. — И тебе спасибо. Ты лучший.
— И ты, — тепло ответил Егор и вернулся к исполнению обязанностей главного. — Всё, относи обратно, и приступаем к сбору картошки.
— Ладно. Сейчас, — отозвался, не отрывая взгляда от изображений на коробке, Андрей и так, не глядя под ноги, ушёл.
Парни остались одни.
— Спасибо, — сказал Егор.
— За что? — будто удивился Кирилл.
— За… всё.
Кирилл возликовал и ни капли не пожалел о своём согласии передать смартфон младшему Рахманову: Егор всё равно не смог бы спокойно пользоваться им, когда у брата девайс значительно хуже. Зато теперь заслужил безмерную благодарность любимого человека, и то ли ещё будет, когда деньги от продажи квартиры поступят на «операционный» счёт! Оно того стоит!
В ответ он поцеловал Егора. Слова тут были лишними, понимание происходило на уровне чувств.
Втроём они съели все до единого бутерброды, запили квасом, Кирилл переоделся, а после снова выстроились на грядках с картошкой. После передышки и перекуса работать совсем не хотелось, тянуло спать, но впереди были ещё двенадцать грядок, каждому по четыре, и их надо было убрать за пять часов, до сумерек. Андрей быстро отстал, Егор и Кирилл шли в одинаковом темпе. Солнце уже не палило в макушку, появилась мошкара.
— Егор… Лариска приехала? — с осторожностью спросил Калякин.
— Да, — не отвлекаясь от сбора картошки кивнул он, явно не хотел говорить про экс-любовницу. Или не экс? Кирилла это больше всего волновало и подталкивало расспрашивать. Он вдохнул поглубже и задал следующий вопрос:
  
— Ты её видел?
Егор, скидывая клубни в ведро, молча кивнул. Ревность забурлила, участила пульс. Кирилл уже практически не мог работать.
— И что? Вы… говорили? Ты… к ней ходил? Что она сказала?
Егор, продвигаясь вперёд, бросил в ведро ещё с десяток клубней и вдруг повернулся. С самой озорной и лукавой улыбкой!