Ухожу на задание…
— Есть из-за чего копья ломать? — задорно подмигнул собравшимся Творцов.
— Не копья, а межведомственные барьеры. — Женя произнесла это негромко, не все и услышали, но главный инженер сразу ухватился за ее фразу.
— Если бы только это! Представители техфлота утверждают, что котлы «Юпитера» работают на пределе. Большей нагрузки не выдержат. Может, и не так, а может, действительно котел сразу выйдет из строя. А от взрыва есть гарантия? Формально машина вообще уже не должна работать.
— Она способна!
— Кто это таком категоричный? — повернулся Коренев. — Вы? — уставился он на парня в морском кителе. — Вы с «Юпитера»?
— Можно мне?
— Да вы уже начали, — буркнул Коренев.
— Я механик, товарищи. Три года назад, когда «Юпитер» ходил по приморской линии, давление пара было в пять раз больше, чем сейчас. А что с того времени изменилось? Конечно, повозиться придется, но это мы сами… Готовясь к заседанию, мы, судовые комсомольцы, провели эксперимент. Взбодрили нашу старушку на сэкономленном топливе. Погоняли с хорошей нагрузкой — и хоть бы что. Хоть приноси якорь с берега и в море пускай пароход. Если он, конечно, не рассыплется при отходе… И учтите, особой нагрузки для производства кипятка не потребуется, всего вдвое больше против теперешней.
— Зафиксировано? — спросил Коренев.
— Что? — не понял механик.
— Акт, документ есть?
— Записано в журнале все, как положено. И кроме того, особый протокол с подписями участников эксперимента.
— Влетит вам за такую самодеятельность!
— Может, и влетит, — согласился механик. — Да уж очень цифры-то убеждают. Такая сумма!..
— Есть из-за чего копья ломать! — повторил, улыбаясь, Алеша. — Теперь скажи, экипаж своими силами справится с возросшей нагрузкой?
— Увеличится расход топлива.
— Это учитывалось.
— Двух человек придется в машину добавить за счет палубной команды.
— У палубной тоже треть штата.
— А какие у них заботы? Палубу выдраить, лед сколоть. борт подкрасить… Добровольцы найдутся, — махнул рукой механик. — Вчера вышел на корму, а там десяток детишек пасется, от двух до пяти. Ни одной мамы вблизи, а на бухте троса восседает детина с запорожскими усищами. «Чего делаешь?» — говорю. «Та за хлопцами доглядаю». — «А матери где?» — «Та в гамазин побиглы, там говядину привезли. А у мене все одно вахта, ось и дывлюсь, щоб за борт не сиганул кто…» Вполне можно, товарищи, на зиму оставить только вахту у трапа и убор-щика на верхней палубе. Те же самые матери снег смести помогут… Вот здесь все наши предложения, — протянул моряк аккуратную папку. — Ты, Алеша, в управление техфлота поедешь?
— Сначала в крайком комсомола.
— Верно, — кивнул главный инженер. — А еще надо в крайком партии и к начальнику пароходства. Чтобы скорее. Ударится техфлот в амбицию, начнет время тянуть, так и зима пролетит.
— Мне позвольте! — подняла руку Женя. — Прежде чем Тверцов поедет в крайком, надо нам статью написать. Со всеми подсчетами, предложениями и выводами. И статью эту — в краевую газету.
— Может, в «Комсомольскую правду»?
— Зачем сразу в Москву-то? — возразил Коренев. — У Москвы забот много, мы свои проблемы сами решать должны. Ну а уж если ничего ее получится…
— Со статьей решено, — сказал Алеша. — Займись этим, Гречихина, с нашим местным корреспондентом. Три дня хватит?.. Теперь о подъезде к «Юпитеру», о площадке для заправки водовозок, о трубопроводе.
— Подождем, пока в край съездишь.
— С трубами можно и подождать. А площадку все равно готовить надо. Сколько людей живет на пароходе, а в распутицу не подъедешь. Сделаем, чтобы автобусы, машины — прямо к трапу. Каждому комсомольцу придется по два дня отработать.
— Есть другое мнение, — поднялся Сысоев.
— Любопытно! Скажи!
— У нас многие пограничники после демобилизации на стройки ехать хотят. А свою стройку не видели, в новом порту не бывали, перспектив не знают. Особенно на дальних заставах. Хотим пригласить их сюда. Поработаем вместе, за один день справимся. А вы нашим товарищам стройку покажете.
— Спасибо зa такое мнение! — обрадовался Тверцов.
И Женя оживилась, заулыбалась — Олег уловил это краем глаза.
— В общем, люди будут и энтузиазм тоже, — весело заключил он. — Только чтобы материал, инструменты…
— Это уж наша забота, — сказал инженер.
14
До чего приятно постоять после рабочего дня под тугими обжигающими струями воды, смыть грязь и пыль, освежиться. В этом отношении на пароходе действительно хорошо: душевая открыта круглые сутки.
Женя вытерлась полотенцем, надела халат и, шлепая босоножками, пробежала в конец коридора, в каюту. Посидела, посушив волосы, поболтала с Зоей и Зиной. Девочки, отложив книги, решали «важный» вопрос: пить чай или нет? Не лучше ли бутылку кефира открыть?
Спать еще рано, можно подышать на палубе свежим воздухом, ощутить вечерние запахи. Если ветер с берега, он несет тонкий аромат тайги, смешанный с горечью полыни, обильно растущей на береговых откосах. А с океана летит ветер напористый, влажный: потрогаешь языком губы — они горько-соленые.
Повязала голову платком, чтобы не простудиться, поднялась наверх. Уже наползали сумерки. Хозяйки снимали с веревок белье. Несколько рыбаков маячили возле борта, тщетно ожидая поклевки. Рыба, наверно, первые сны смотрела.
Вдали, на рейде, вспыхивали огни. На мачтах — поярче, иллюминаторы — бледней. Световые пунктиры оконтуривали силуэты судов. Их было много. Они вытянулись длинной линией, словно улица образовалась там.
— Не помешаю?
— Олег? Какими судьбами?
— Шел по службе пограничник… Как раз мимо трапа… И ноги сами… Опомнился уже на палубе.
— Ну а дальше? — улыбнулась она. — Куда бы дальше завели эти самостоятельные ноги?
— Боюсь, что, кроме палубы, никуда. Смелости у них не хватило бы. Но сегодня у меня удачливый день. И оказывается, не менее удачливый вечер. Сразу увидел… тебя, — последнее слово Олег произнес не очень уверенно, хотя прошлый раз, гуляя в лесу, они условились обращаться на «ты». Однако условиться — это еще не все. Он помолчал, повторял решительно: — Тебя вот нашел.
— А меня будто подтолкнуло на палубу.
— Вечерняя прогулка?
— Огнями любуюсь. На город похоже, верно? Морской город вырос.
— Да, длинная очередь.
— Красиво.
— Ну, если так просто смотреть…
— А как еще можно?
— Вот если бульдозер простаивает, трактор или грузовик — это происшествие. Убыток, бесхозяйственность. Виновным по шапке дают. А тут не бульдозеры, не самосвалы — океанские суда
по нескольку суток теряют, ждут места у причала. Сколько средств в трубу улетает!
— Кому по шапке-то? Нам, строителям?
— Я о другом, о важности вашей работы. Не случайно торопят вас.
— Мы и сами торопимся, Олег. А ты скажи: правда ли, что раньше на этом самом месте, где «Юпитер» стоит, крабов ловили?
— Точно. Среди камней много их было. Даже на трап дозорного катера заползали.
— Неужели распугали всех? — перегнулась она через фальшборт, вглядываясь в черную воду. — Неужели ни одного не осталось?
— Есть, конечно, — не совсем уверенно произнес Олег. — Стройка закончится, тише станет, они и вернутся. Если воду не загрязним.
— Очень хочется, чтобы здесь красиво все было. Мы, люди, в красивых домах среди зелени. В лесу чтобы звери жили без всякой опаски, в море рыба ходила и крабы спокойно ползали. Чтобы всем хорошо.
— От нас с тобой зависит.
— Если бы только от нас… Фонтан возле столовой знаешь? Который с большой чашей? Рыбу туда запусти. Две горбуши. Интересно было смотреть. Только порезвились они недолго. Одна исчезла неизвестно куда, а другую горбушу вчера вечером пьянчуга стрескал. Под коньяк. Прямо сырую съел, только в соль макал. Укоряли его, а он говорит: закуски нет, магазин закрыт, торговая сеть виновата. Врачиха наша молоденькая объяснять начала. «Зачем пьете? Алкоголь сокращает жизнь». А он только смеется.